Александр ТОРОПЦЕВ. Нейтральная полоса. Пространство. Время. (Часть из Периодической исторической таблицы)

E-mail Печать PDF
Оценка пользователей: / 4
ПлохоОтлично 

Александр Торопцев

Нейтральная полоса. Пространство. Время.

(Часть из Периодической исторической таблицы)

Оглавление

 

Общее введение

А. Мыслители прошлого

«Гуань-цзы»

«Трактат об учении, способностях времени и стране»

Ки-но Ёсимоти

Леон-Баттиста Альберти

Б. Принципы

В. Необходимо знать!

Г. Земношарная, Региональные и межобластные нейтральные полосы

 

Часть I. Пространственные Нейтральные полосы

Глава 1. Земношарная Нейтральная полоса

 

От Финляндии и Карелии до Юго-Восточной Азии и Сингапура

«А на нейтральной полосе цветы, необычайной красоты»

Финляндия (Краткая хроника крупнейших государственных событий)

Итоги

Поход на север

Фенноскандия

Карелия

Попытка шведов основать крепость на Неве

Прибалтика

Эстляндия

Курляндское герцогство (полное назв. - Курляндское и Земгальское герцогство)

Ливония

Лифляндия

Эстония

Латвия

Литва

Калининградская область

Итоги

Белоруссия

Польша

Мазовия

Польша. Продолжение

Подолье (иногда Подолия, Понизье в русских летописях)

Польша. Продолжение

Поморье, польск. Поможе

Галиция, Галичина

Украина

Буковина

Украина. Продолжение

Гуцулы

Словакия

Алексей Никитович Асмолов в Словакии

Молдова

Север Балканского полуострова (территория бывшего государства Югославия)

Крым

Великая степь

Поход Кира Великого на массагетов (530 г. до н.э.)

Где могилы предков

Вождь хуннов — Модэ

На Пиренейском полуострове

Сагунт

Кавказ

Грузия

Армения

Горы Загрос

Кардухи

Диаоха (Диаохи)

Таохи

Анабасис (По мотивам одноименной работы Ксенофонта)

Азербайджан

Нахичеванская автономная республика

Mана, Maнейское царство (Mana, Manna, Munna, Mannas - в клинописи; Minni - в Библии)

Атропатена

Албания Кавказская

Карабах

Кара-Коюнлу

Ак-Коюнлу

Туркменистан

Хорасан

Парфия

Узбекистан

Таджикистан

Афганистан

Квадрат Герата

В Кабул и обратно

Бактрия, Бактриана.

Тохаристан

Согд (Согдиана)

Mавераннахр (араб., букв. - то, что за рекой)

Хорезм

Туркестан

Туран

Арахосия ( др.-иран. Harahvati, греч. Araxosia)

Пакистан

Гандхара

Пенджаб

Раджпуты. Потомки древних героев?

Борьба с арабами

Гуриды

Как воспитать воина

Женщины-раджпутки

Как раджпуты строили крепости

Непал, Королевство Непал

Бутан

Наньчжао (кит. - южное царство)

Бенгалия, Бенгал

Бирма, Бирманский Союз [по-бирм. Мьянма (Бама), Пьидаунзу мьянманайнган]

Монголы в Юго-Восточной Азии

Кто бьет в барабан

Музыкальная дипломатия

Кто одолеет Ламбу

Свободная земля

Путы каменного Будды

Как две тысячи слонов спасали пять тысяч храмов

Как сохранился народ чам

Лаос

Таиланд, Пратет-Таи, Мыанг-Таи

Вьетнам

Камбоджа, Кампучия

 

Краткие общие итоги

Глава 2. Межобластные региональные полосы

Муж главбуха (повесть из Нейтральной полосы)

В кабине «газона»

На сельском косогоре

И я увидел главбуха

Знакомство

На току

Женитьба

Дом отдыха

Картошка частников

На свиданку к Ваське

Расхититель

Свобода

Васькина злость

На мазуте

Одинокий главбух

Вместо послесловия

Московская Нейтральная полоса

На сопках Радыгина

В селе Петрово

Деревня «Заброшенная»

Пьянь беспробудная

По чём рыжики?

Председатель

Совсем короткое заключение

 

Часть II

Временная Нейтральная полоса

Вместо введения

Глава 1. «Тысячелетняя» Нейтральная  Временная полоса

Коротко

Временные границы

Герои истории, эпосов и литературных произведений «Тысячелетней» Нейтральной полосы Древнего мира

А. Поднебесная

Ань Шигао, Ань Хоу, Ань Син (II - нач. III в.)

Цао Цао (второе имя — Мэн-дэ; известен также как Вэйский У-ди) (155—220 гг.)

Цао Пи, Цао Пэй (второе имя — Цзы-хуань, известен также как Вэйский император Вэнь-ди) (187 – 226 гг.)

Цао Чжи (второе имя — Цзы-цзянь, известен также как Чэнь Сы-ван) (192 — 232 гг.)

Цзи Кан (второе имя — Шу-е) (223— 262 гг.)

Жуань Цзи, Жуань Сыцзун (210 – 263 гг.)

Лу Цзи (второе имя — Лу Ши-хэн) (261—303 гг.)

Тао Юань-мин (другое имя — Тао Цянь) (365—427 гг.)

Се Лин-Юнь (известен также под именем Кан Юэ) (385—433 гг.)

Бао Чжао (второе имя — Бао Мин-юань) (около 414 — ок. 466 гг.)

Се Тяо (второе имя — Сюаньхои) (464—499 гг.)

Лю Сё (второе имя — Янь-хэ) (около 465 – около 522)

Б. Римская держава

Аврелий, Марк Аврелий Антонин ( 121 – 180 гг.)

Гибель Деция

Аристид (Элий) (129-189 гг. н.э.)

Филострат II Флавий (около 160-170 – 244-249 г.)

Мани (216 – 273 гг.)

Афанасий Александрийский (около 295 – 373 гг. н.э.)

Авзоний (правильнее Авсоний) (310-393 гг.)

Либаний (314 – около 393 гг.)

Гимерий (315 – 386 гг.)

Григорий Назианзин, Григорий Богослов (около 328 – около 389 гг.)

Василий Великий, Василий Кесарийский (ок. 330-379 гг.)

Аврелий Августин (Блаженный Августин, епископ Гиппонский). (354-430 гг.)

Боэций Анниций Манлий Торкват Северин (ок. 480 –  524 гг.). Последний «антик»

Иоанн Лествичник (525—595 (605) или 579—649)

Мысли Иоанна Лествичника

 

В. Арабский мир. Поэты Джахилийи

Аль-Мухальхиль (VVI вв.)

Аш-Шанфара (рубеж V-VI вв.).  Изгнанник

Имру-уль-Кайс (Имруулькайс), Хундудж ибн Худжр аль-Кинди (около 500 – умер между 530-540 гг.)

Зухайр ибн Аби Сульма Рабиа аль-Музани (около 530—627 гг.)

Антара ибн Шаддад (полное имя Антара ибн Шаддад ибн Амр ибн Муавия аль-Абси) (вторая половина VI в.). Черный как мускус

Ас-Самаваль (середина VI в.)

Хутайа, аль-Хутай' а (прозвище «Коротышка») Джарвал ибн Аус аль-Абси (около 600—679)

 

Г. Поднебесная

Словарик

Заключение

 

Глава 2. Региональная Временная Нейтральная  полоса

Поднебесная и Древний Рим

Герои и судьбы

А. Поднебесная

Почему принял яд великий заика (Хань Фэй-цзы)

Мысли из «Хань Фэй-цзы»

Жизнь и дело правителя области Шан

Мысли из «Книги правителя области Шан»

Цзя И (Цзя Шэн) (201-169 гг. до н.э.)

Б. Римская держава

Борьба с Югуртой

Гай Саллюстий Крисп

Спартак

Ошибка Красса

Кто победил на равнине Фарсал

Цицерон Марк Туллий (106 – 43 гг. до н.э.)

 

Глава 3.

Вековая Временная Нейтральная полоса и Московская империя

Московская империя

Не было в Исландии столь славной обороны

 

Заключение

Библиография

Необходимое предисловие

Компаративная история

Сравнительное литературоведение

Историческая литература

Часть I. Пространственные Нейтральные полосы

Глава 1. Земношарная Нейтральная полоса

Финляндия

Карелия

Прибалтика (Эстляндия, Курляндское герцогство (полное назв. - Курляндское и Земгальское герцогство), Ливония, Лифляндия)

Эстония

Латвия

Литва

Калиниградская область

Белоруссия

Польша (Мазовия, Подолье (иногда Подолия, Понизье в русских летописях), Поморье, польск. Поможе, Галиция, Галичина)

Украина (Буковина.Гуцулы)

Словакия

Венгрия

Молдова

Север Балканского полуострова (территория бывшего государства Югославия)

Крым

Великая степь

Кавказ

Грузия

Армения

Горы Загрос

Азербайджан

Нахичеванская автономная республика

Mана, Maнейское царство (Mana, Manna, Munna, Mannas - в клинописи; Minni - в Библии)

Атропатена

Албания Кавказская

Карабах

Кара-Коюнлу и Ак-Коюнлу

Туркменистан

Хорасан и весь центрально-азиатский регион

Парфия

Таджикистан

Узбекистан

Афганистан

Бактрия (Тохаристан)

Согд (Согдиана)

Мавераннахр (буквально — «то, что за рекой»), известен также под названиямиТрансоксания (Трансоксиана) Фараруд

Хорезм

Туркестан

Туран

Арахозия

Пакистан

Гандхара

Пенджаб

Непал и Тибет

Бутан

Наньчжао

Бенгалия

Территория, расположенная севернее Индо-Гангской равнины

Бирма

Лаос

Таиланд

Вьетнам

Камбоджа

Часть II. Временные Нейтральные полосы

Глава 1. «Тысячелетняя» Нейтральная  Временная полоса

Глава 2. Региональные Нейтральные полосы

Глава 3. Вековые Нейтральные полосы

Глава 4. Энциклопедии и книги на общеисторические темы

 

Общее введение

 

А. Мыслители прошлого

 

«Гуань-цзы»

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ. «ВОДА И ЗЕМЛЯ»

Земля — источник всех вещей, корень живых существ. Она рождает прекрасные и безобразные, благородные и низкие, глупые и умные [существа].

Вода — это кровь и жизненная энергия земли. Она циркулирует по своим «кровяным сосудам». Поэтому говорится: «Вода — это всеобъемлющий материал».

Откуда [мы] знаем, что именно так обстоит дело?

Отвечаем: вода мягкая и чистая, она может смыть с человека грязь. В этом проявляется ее гуманность. На вид [вода] темная, на деле прозрачная. В этом проявляется ее совершенство. Измеряя объем [воды], нельзя применять гай, чтобы ее выровнять. Когда сосуд уже наполнен [водой], нельзя будет больше добавлять. В этом проявляется ее справедливость. [Вода] постоянно течет, а останавливается лишь там, где уже достигнута ровная поверхность. В этом проявляется ее честность. Люди стремятся к возвышению, только вода устремляется вниз. В этом проявляется ее скромность. Скромность является местом пребывания дао и средством государя [в управлении страной]. Именно здесь, [в низком, скромном месте], собирается вода.

Точность ее является основой пяти видов измерения. Бесцветность ее является составным элементом пяти цветов. Пресность ее является основой пяти вкусов. Поэтому именно вода является мерилом всех вещей, источником существования живых существ, основанием положительного и отрицательного, успеха и неудачи. Поэтому [она] все наполняет и задерживается. Вода собирается и на небе, и на земле, содержится во всех вещах, живет внутри металлов и камней, сосредоточивается в живых существах. Поэтому говорится: «Вода — это чудо». Собираясь в растениях, [она дает возможность] корням расти и укрепляться, цветам распускаться в должной мере, плодам созревать в полном объеме. Благодаря воде птицы и звери становятся тучными, перья и шерсть их — пышными, рисунок покрова — ярким.

Нет вещей, которые не стремились бы исчерпать свою природу и приобрести присущее им состояние. Это происходит оттого, что в них в меру содержится вода...

Из воды рождается и человек. Когда тончайшие ци мужчины и женщины соединяются вместе, вода образует зародыш...

Поэтому говорится: «Вода — это источник всех вещей, родоначальник всех живых существ. Она рождает прекрасные и безобразные, благородные и низкие, глупые и умные [существа]». Откуда же видно все это?

В царстве Ци вода стремительная и глубокая, поэтому его народ алчный и храбрый. В царстве Чу вода мягкая и прозрачная, поэтому его народ легкомысленный, но смелый. В царстве Юе вода мутная и тяжелая, поэтому его народ тупой, болезненный и грязный. В царстве Цинь вода мутная, малоподвижная, в ней много ила, поэтому его народ алчный, хитрый, свирепый, склонный к интригам. В царстве Цзинь реки высохшие, вода в них мутная и неподвижная, поэтому его народ лицемерный, коварный и эгоистичный. В царстве Янь речные течения слабые, вода мутная, поэтому его народ глупый, упрямый, но правдивый, легкомысленный, но храбрый. В царстве Сун вода легкая, стремительная и чистая, поэтому его народ простой и правдивый. Поэтому совершенномудрые в понимании характера воды [находят ключ] к изменению состояния в обществе.

Таким образом, когда вода состоит из однородного состава, тогда и мысли у людей будут правильные; когда вода чистая, тогда и люди будут уравновешенные; правильные мысли у людей устраняют их корыстные желания; уравновешенность людей избавляет их от скверного поведения. Поэтому совершенномудрые, управляя страной, не занимаются предупреждением людей и убеждением дворов, а находят свою опору в воде.

(Древнекитайская философия. Собрание текстов в двух томах. Том 2. Академия наук СССР. Институт философии. Издательство социально-экономической литературы. «Мысль». М., 1973. С. 40-42).

 

«Трактат об учении, способностях времени и стране»

В нём Нитирэн (1222-1282), буддийский монах, основавший в 1253 буддийскую секту, названную его именем, в частности, пишет:

«… Проповедники учения Будды должны знать особенности страны, в которой они распространяют Учение, и, в зависимости от этого, выбирать подходящие методы обращения в буддийскую веру. «Среди стран есть холодные страны, жаркие страны, бедные страны, богатые страны, страны в центре мира, окраинные страны, великие страны, малые страны, страны, населенные только разбойниками, страны, насленные только убийцами, страны, где не почитают стращих. Кроме того, есть страны только Малой Колесницы, страны только Великой Колесницы, страны и Малой и Великой Колесницы одновременно».

(Буддийская философия в средневековой Японии. – М. Янус-К, 1998. С.45).

 

Ки-но Ёсимоти

«Государи древности в погожие дни устраивали в красивой местности пиршества для приближенных и велели им слагать стихи. По тем стихам можно было выявить чувства подданного к повелителю своему, отличить достойных от неразумных. Тем самым поступали государи в соответствии с желаньями народа и отбирали способнейших среди придворных вельмож. С той поры, когда принц Ооцу впервые стал слагать стихи на манер китайских ши и фу, многие одаренные литераторы, восхищаясь стилем принца, стали следовать его примеру. Переняли они писания китайских мастеров слова и изменили прежние обычаи земли японской. Преобразилась судьба всего народа, песни же Ямато пришли в небрежение…

Когда настали времена упадка нравов и люди предались похоти, в песнях слова фривольные заклубились, словно облака, праздные изыски хлынули потоком. Словно все плоды опали с деревьев, одни лишь цветы пышно цвели на ветвях. В домах иных сластолюбцев служили песни «посланцами цветов и птиц», неимущие же гости, нахлебники, ими добывали себе пропитание. Оттого стали песни наполовину подобны женскому рукоделию, кое не пристало и показывать среди мужей». ((Из предисловия Ки-но Ёсимоти. Кокинвакасю. Собрание старых и новых песен Японии. Т. 3. Пер. со старояпонского А. Долина. М. 1995. С. 92).

 

Леон-Баттиста Альберти

Я всегда приходу в удивление, а вместе с тем и огорчаюсь от того, что столь многие и божественные искусства и науки, которые и по своим произведениям и по свидетельствам истории, как мы видим, были столь многочисленны в доблестные времена античности, ныне почти совершенно отсутствуют и утеряны; живописцы, скульпторы, архитекторы, музыканты, геометры, авгуры и другие благороднейшие и удивительнейшие умы ныне встречаются чрезвычайно редко, а если и встречаются, то хвалить их особенно не за что. Поэтому я полагал (от многих я слышал то же самое), что природа, учительница всех вещей, ныне одряхлела и устала и не производит уже больше ни гигантов, ни талантов, которых она порождала в свои юные и наиболее славные времена в достойном удивления изобилии. (Мастера искусств об искусстве. Том. I, Москва – Ленинград, 1937. С. 69).

 

Б. Принципы (определения)

Любую серьезную историологическую проблему необходимо осмыслять, познавать и преподавать, исходя из следующих основополагающих принципов:

1). Земной шар есть единый социально-психологический организм,

2). История Земного шара представляет собой движение в пространственно-временном поле сложнейшего каната жизни, сплетенного из разных нитей бытия,

3). Существуют три уровня познания истории: уровне фактов, уровне событий и уровне явлений.

4). На Земном шаре существуют мощные цивилизационные центры, этакие родники в Саду Мировой цивилизации, на территории которых периодически рождаются и развиваются дерева цивилизации, часто превращаясь в государства имперского типа,

5). На Земном шаре также существуют центры и зоны, которые никогда не могли в силу разных причин стать и не становились центрами крупных во времени и пространстве  держав, хотя влияние этих зон и центров на политическую жизнь всегда было заметным,

6). На территории Евразии существует полосы, которые я называю Земношарной Нейтральной полосой, Региональными Нейтральными полосами и Межобластными региональными полосами.

7). Время также имеет свои Нейтральные полосы. О них мы будем говорить позже.

 

В. Необходимо знать!

Любому думающему человеку необходимо знать о существовании Нейтральных полос, понимать и чувствовать возможности людей, проживающих на этих территориях и в нейтральных временных интервалах, уметь пользоваться этими возможностями, либо противостоять им.

События последних десятилетий в разных регионах Земношарной Полосы убедительно обосновывают необходимость этих знаний.

Возьмём, например, Украину. Вся её западная часть, является частью Земношарной Нейтральной полосы, а территория слева, справа от Днепра - Региональной Нейтральной полосой. Не зная об этом, советские лидеры искусственно объединили совершенно разные территории, да еще и присоединили к Украине Крым, который тоже является частью Земношарной Нейтральной полосы. Стоит также напомнить, что участок Великой степи на территории современной Украины долгие тысячелетия тоже являлся частью Земношарной Нейтральной полосы. Вся Великая степь, от Кореи до современной Румынии – Земношарная Нейтральная полоса, этакий могучий отросток от уже очерченной нами полосы от Финляндии до Юго-Восточной Ази. После распада Советского Союза Украина стала самостоятельным государством, слабым уже потому, что её территория состоит из областей и территорий, которые в обозримые мировой историей века и тысячелетия никогда не являлись и не могли являться стержне образующими с точки зрения государственного строительства.

Мне могут возразить: а как же Киевская Русь? Она была крупнейшим государством в IX-XII вв. н. э.!

Действительно, Киевская Русь, «Страна городов» (Гардарика), представляла собой в те века крепкое государство, процветавшее в основном за счёт мировой торговли, за счёт двух путей: «из варяг в греки», Волховско-Днепровского и Волховско-Волжского,. Пока были торговые деньги, Киевская Русь процветала, в чём большую помочь ей оказывали варяжские дружины. Но сразу же после смерти Ярослава Мудрого в 1054 году и гибели в 1066 году Харальда Сурового, его зятя и последнего конунга моря, эпоха викингов приказала долго жить. Экономика, основанная на торговле, рухнула, и началась в Восточной Европе распря в рамках Мировой распри XI-XV веков, тоже ведь Междувременье, Эпохальная Временная Нейтральная полоса. Впрочем, если быть объективным и въедливым, то можно сказать, что распря на Руси не прекращалась ни при Первых Рюриковичах, ни после крушения «торговой экономики», ни после нашествия Орды, ни все два с лишним столетия её присутствия в Восточной Европе, вплоть до последней распри русских князей, завершившейся в 1462 году.

Но нас в данной работе больше интересует Киевская Русь и, главное, точное определение пространственно-временного поля её существования как единого, централизованного государства. Строго говоря, это поле можно ограничить временами правления Ольги и хотя бы уж 1155 годом, когда в Киев вошёл с войском Юрий Долгорукий, отдав при этом «матерь городов русских» на разграбление своим дружинникам. Почему же я написал «хотя бы уж»? Потому что уже в конце XI в. Киев потерял экономическое, а значит, и политическое значение для Киевской Руси, превратившись по сути дела в богатенького быстро дряхлеющего с военной и политической точки зрения родственника, в этакую деревянно-каменную шкатулку разных драгоценностей.

Киеву-то еще повезло. За три дня воины Юрия Долгорукого физически не могли полностью разграбить город, а то и стереть его с лица земли, как случилось с городом Карфагеном в 146 г. до н.э. Кстати, тот и другой города существовали в основном за счёт торговли, как и Дубровник, простоявший на сцене истории что-то около 300 лет.

Киевская Русь, как более или менее крепкое государство, существовала всего лишь 200 лет. Да, за эти века, в Восточной Европе, в том числе и на территориях, хоть как-то контролируемых Киевом, было создано множество шедевров, например, в храмостроительстве, в иконописи и т.д. За эти века русские совершили много воинских подвигов. Но, подчеркиваю, крепким во времени и в пространстве единым государством Киевская Русь не стала. И стать не могла. Потому что расположена она была сразу между двумя историологическими «водоразделами»: на Юге и на Западе она вошла в активное соприкосновение с Земношарной Нейтральной полосой, в центре её перехватывал Днепр, который всегда играл роль Региональной Нейтральной полосы, на Севере она, практически упиралась в еще одну часть Земношарной полосы. Держать такую территорию в узде долгое время просто невозможно.

Российская империя присутствовала на этой территории менее трехсот лет. Но уже события начала XX века и, особенно, Вторая мировая война и первые несколько лет после неё убедительно показали, что обитатели громадной территории на Западе СССР никогда по доброй воле не смирятся с властью Москвы. Сильнейшей Москвы!

А тут всего лишь Киев. Прекрасный город. Великий город. В том числе, и людьми своими великий город. Но величие Киева не даёт ему возможности создавать крупные, подчеркиваю, во времени и пространстве крупные, государственные образования. Не даёт! У него другое величие, как, впрочем, и у всех обитателей разных нейтральных полос.

Об этом должны были знать политики, нарезавшие территорию Украины, а после них так называемые перестройщики, крушившие Советский Союз. Об этом нужно знать всем, кто с примитивными ножницами и с ненадежным клеем пытались и пытаются перекраивать политическую карту мира, исходя только из сиюминутных амбиций и желаний.

Для того, чтобы обосновать, а лучше – доказать, правомочность выше обозначенных мыслей, я и задумал эту книгу, в которой мне придется использовать никем не отвергаемые и не опровергаемые исторические события, зафиксированные в официальных сводах: энциклопедиях, справочниках, словарях.

Поэтому уже сейчас я вынужден нижайше поклониться читателю и попросить его набраться терпения, читая хронологические своды. Там сокрыта истина!

И, конечно же, я расскажу в новеллах и очерках о некоторых ярких эпизодах и событиях, происходивших в те или иные века на территориях Земношарной Нейтральной полосы.

 

Г. Земношарная, Региональные и Межобластные нейтральные полосы

Земношарная Нейтральная полоса тянется, замысловато извиваясь, от Финляндии до Юго-Восточной Азии. Её ширина может составлять от 100 до 300 км. Она сформировала очень сильных людей. Об их возможностях и способностях должны знать крупные политические и государственные деятели, великие завоеватели, а также люди попроще, скажем, наместники, да и повелители государств и государственных образований на тех или иных территориях Земношарной Нейтральной полосы, да и руководители «среднего звена, которым посчастливилось работать в Нейтральной полосе. А уж писатели просто обязаны знать, понимать и чувствовать социально-психологические, душевные и физические качества людей нейтральной полосы.

Региональные Нейтральные полосы расположены слева, справа от таких крупных рек, как Дунай, Днепр, Волга, Амур, Амударья и Сырдарья, Хуанхэ и Янцзы и др. В древности они часто играли роль своего рода историологических «водоразделов» и даже роль Земношарной Нейтральной полосы. Кроме того, роль Региональной Нейтральной полосы могут играть пустыни, горные массивы, и даже крупные озера. Подробно о ней в этой работе я говорить не буду. Признаюсь в том, что в настоящее время мне не хватает материала для детальной проработки этой темы. Но любой человек, который вдруг заинтересуется этой проблемой, может собрать сведения о любой из вышеназванных Региональных полос, чтобы убедиться в моей правоте.

Следует помнить о том, что достижения человечества, а также климатические и исторические метаморфозы, оказывают некоторое влияние на качества «нейтральности» Земношарной и Региональной Нейтральных полос, меняя их «статус». Люди одомашнили верблюда, и пустыни потеряли качество Земношарной Нейтральной полосы, превратившись в Региональную Нейтральную полосу. Таких примеров в истории не мало. Но даже величайшие достижения человечества XV-XXI вв., даже почти поголовная автомобилизация и компьютеризация населения Земного шара и т.д., и т.п. не смогут кардинально изменить географию, планиметрию и стереометрию нашей планеты в целом и любого её региона в отдельности. А, значит, все Люди, заинтересованные в нормальной жизни народов, стран и  государств нашей Большой Родины, то есть Земного шара, должны учитывать выше и ниже сказанное.

Межобластные Нейтральные полосы представляют собой полосу справа и слева от границы той или иной области. Ширина её может составлять от 10 до 30 и даже 40 км. На одном участке Московской Нейтральной полосы, в Серебряно-Прудском районе, в совхозе «Земледелец», я работал на уборочных кампаниях в 1979-1990 годы. Серебряно-Прудский район расположен по соседству с Тульской и Рязанской областями. Там-то я впервые и обратил внимание на местных жителей, на социально-психологический климат, царивший там. Но об этом – в соответствующей главе.

О Временных Нейтральных полосах мы поговорим в Части II этой книги.

 

Часть I. Пространственные Нейтральные полосы

Глава 1. Земношарная Нейтральная полоса

 

От Финляндии и Карелии до Юго-Восточной Азии

Восточные области современной Финляндии. Карелия. Прибалтика. Эстляндия. Курляндское герцогство (полное назв. - Курляндское и Земгальское герцогство). Ливония. Лифляндия. Эстония. Латвия. Литва. Калининградская область. Белоруссия. Польша. Мазовия. Подолье (иногда Подолия, Понизье в русских летописях). Поморье, польск. Поможе. Галиция, Галичина. Украина. Буковина. Гуцулы. Словакия. Молдова. Север Балканского полуострова (территория бывшего государства Югославия). Крым. Великая степь. Кавказ. Грузия. Армения. Горы Загрос. Азербайджан. Нахичеванская автономная республика. Mана, Maнейское царство (Mana, Manna, Munna, Mannas - в клинописи; Minni - в Библии). Атропатена. Албания Кавказская. Карабах. Кара-Коюнлу. Ак-Коюнлу. Туркменистан. Парфия. Узбекистан. Таджикистан. Афганистан. Бактрия, Бактриана. Тохаристан. Согд (Согдиана. Mавераннахр (араб., букв. - то, что за рекой). Хорезм. Туркестан. Туран. Арахосия ( др.-иран. Harahvati, греч. Araxosia). Пакистан. Гандхара. Пенджаб. Непал, Королевство Непал. Бутан. Наньчжао (кит. - южное царство). Бенгалия, Бенгал. Бирма, Бирманский Союз [по-бирм. Мьянма (Бама), Пьидаунзу мьянманайнган]. Лаос. Таиланд, Пратет-Таи, Мыанг-Таи. Вьетнам. Камбоджа, Кампучия.

 

«А на нейтральной полосе цветы, необычайной красоты»

1. Народы, проживающие на этой территории, не создали (да, похоже, и не имели к этому никакого стремления) за предыдущие, более или менее обихоженные исторической наукой пять тысяч лет ни одной крупной во времени и в пространстве державы. Подчеркиваю, крупной во времени и в пространстве державы.

2. Участки очерченной полосы на территории Евразии никогда не принадлежала ни одной великой империи более чем 100-200 лет, максимум 300 лет.

3. Эту полосу вполне можно назвать «водоразделом исторических процессов». Неоднократно именно на этой полосе завершались завоевания тех или иных империй в разные времена. Завоевания Александра Македонского, Римской империи, Византийской империи, Сельджуков, крестоносцев, которые хоть и продержались весьма долго в Прибалтике, но завоевать в полном смысле этого слова данную территорию не смогли, Османов, Австро-Венгрии, Российской  империи, обитателей Великой степи (от киммерийцев и скифов до маньчжуров), англичан, французов, американцев…

4. За редким исключением, в любом, пусть и небольшом, пространственном ареале Нейтральной полосы проживает много племен и народностей, и они часто ведут между собой войны. Естественно, эти войны ослабляют государственный иммунитет любой из территорий. Но даже внутренняя нестабильность, постоянные распри не помогали великим завоевателям надолго «примыслить» территории Нейтральной полосы. В первой половине XIX века, один афганец заявил с гордостью английскому военному: «Мы любим раздор, тревоги и кровь, но мы никогда не полюбим господина над собой!» Англичане, помнится, не поверили гордому афганцу. И получили долгую головную боль, увязнув в Центральной Азии в войнах, которые выиграть было невозможно…

5. Промышленный переворот XVIII и XIX  веков, а также научно-техническая революция XX века, казалось бы, принципиально изменили социально-психологический климат на некоторых участках Земношарной Нейтральной полосы, например, в той же Великой степи. И вполне можно предположить, что эти изменения могли повлиять на формирование в местных жителях иного отношения к таким понятиям, как государственное строительство, и они вдруг да и создадут, скажем, на Черноморском побережье остов сначала крупное централизованного государства, а затем и крупнейшую, подчеркиваю, во Времени и Пространстве державу имперского типа. И родится в ней черноморский язык, черморская литература, религия, философия, черноморское искусство и т.д. Но … вряд ли подобное возможно! Что-то, более могучее, чем даже научно-техническая революция, является «корнем всех существ». Земля. Земля.

Эти пять моментов являются исключительно важными для формирования духовного, душевного, физического, физиологического, психического, психологического облика проживающих на любой территории племен, наций, народов.  Но именно это почему-то не учитывают историки, социологи, политики, военные деятели. Очень часто они относятся к оценке возможностей этих территорий и обитающих здесь народов весьма пренебрежительно. Да, политиков и государственных деятелей понять можно. Они частенько попадают в сложнейшие ситуации, когда некогда думать о вечном, о Времени, Пространстве и закономерностях Пространственно-Временного поля.

На Нейтральной полосе действительно «растут цветы необычайной красоты». Характер местных обитателей (а они очень разные!!!) в чем-то удивительно похож. Это – русское «не замай», «я сам с усам», запредельный патриотизм, талант людей, способных, впитывая в себя все лучшее, что дает им завоеватель, оставаться самими собой. Неизживное трудолюбие. Способность довольствоваться даже самым малым, лишь бы жить на своей Родине. Готовность к самопожертвованию. Практически, сто процентная обучаемость. Способность, простите, прогибаться перед сильным противником на время, как то сделал, например, вождь относительно небольшого народа Чам (Индокитай), когда в его страну ворвались монголы Хубилая. Старый человек, вождь народа Чам, отправил к великому хану послов с просьбой сохранить его народ, обещав за это дань в 200 слонов ежегодно. Это путь слабых? Нет, это путь трезвомыслящих людей, прекрасно понимавших, что монголы – явление временное. В эти же времена другие народы Индокитая с оружием в руках отстояли свое право на существование и прогнали монголов со своей земли. Это – второй путь. Но был и третий путь: монголы смели с лица Земли не только государства, но и племена и народы, не пожелавшие, уж, простите, прогнуться на время.

На Нейтральных полосах обитают очень живучие, живые, творческие одаренные люди.

Далее я предлагаю читателю проследить за динамикой государственного строительства в странах этой замысловатой кривой Земношарной Нейтральной полосы.

 

Финляндия (Краткая хроника крупнейших государственных событий)

1-е тыс., середина. Окончательное формирование районов расселения главных финских племен на терр. Финляндии.

9 в. Возникновение в юго-зап. Финляндии крупного центра меновой торговли - Коройнена (на месте будущего Турку).

Король Кнуд Великий к 1028 году объединил Данию, Норвегию и Англию.

До Швеции и тем более до Финляндии Кнуд Великий не дотянулся.

1155 (или 1157). Первый крестовый поход шведских феодалов в Финляндию, захват ими юго-зап. побережья и подчинение племени сумь (начало завоевания Финляндии Швецией).

1216, 4 апр. Объявление папой Иннокентием III территории Финляндии сферой швед. интересов.

1236-37. Восстание племени емь (хяме, центр. Финляндии) во главе с епископом Томасом против шведов.

1249. Второй крестовый поход шведов во главе с ярлом Биргером в Финляндию, подчинение племени емь.

1284. Превращение Финляндии в герцогство.

1293. Поход Тургильса Кнутсона, захват шведами зап. карельских р-нов, строительство Выборгской крепости.

1311, 1318. Походы новгородцев в области Хяме и в Финляндию.

1323, 12 авг. Ореховский мирный договор Швеции с Новгородом, закрепивший вхождение Финляндии в состав швед. Королевства.

1362. Предоставление Финляндии права на участие в выборах швед. Короля.

1365. Завоевание Финляндии Альбрехтом Мекленбургским (до 1399), короля Швеции в 1363-1389 гг., герцога Мекленбургского в 1384-1412 гг. Дочь Вальдемара IV Маргрете заключила брак с норвежским королём Хоконом VI. После его смерти в 1380 г. две монархии объединились. В 1397 г. Маргрете избрана и на шведский престол. Союз получил название Кальмарской унии, во главе которой встала Дания. Скандинавии оказалась под владычеством датской короны. Союз был непрочным.  В состав унии в качестве швед. провинции вошла и Финляндия.

1523. Расторжение Кальмарской унии, вытеснение из Финляндии последних дат. гарнизонов.

1542. Объявление незаселенных земель Финляндии королевской собственностью.

1554. Разделение Финляндии на Абоскую и Выборгскую церк. епархии.

1556. Передача Ю.-З. Финляндии в качестве герцогства швед. принцу Юхану.

1563. Швед.-финл. вооруж. конфликт, ликвидация статуса герцогства.

1593. Присяга фин. дворянства на верность польск. королю Сигизмунду III Ваза, что привело к врем. отпадению Финляндии от Швеции.

1649. Изгнание фин. яз. из школьного обучения.

1721, 30 авг. Ништадтский мир между Россией и Швецией, окончивший Сев. войну и передавший России Юго-Зап. Карелию с Кексгольмом и Выборг.

1741-43. Рус.-швед. война, усиление антишвед. настроений в Финляндии.

1743, 7(18) авг. Рус.-швед. Абоский мирный трактат - переход к России Юго-Вост. Финляндии (с гг. Фридрихсгам, Вильманстранд, Нейшлот).

1857-91). 11 (23) дек. Указ росс. императора о присоединении к Вел. кн-ву Финляндскому Выборгской губ.

1918, 4 янв. - утверждение ВЦИК Декрета СНК РСФСР о признании независимости Ф. 12 дек. - избрание сеймом регентом Финляндии К. Г. Маннергейма.

 

Итоги

Из приведенной краткой хроники ясно, что территорию Финляндии мечтали примыслить соседи по Скандинавскому полуострову, а также Дания, русские княжества, Русь, Польша, Российская империя и германские государства. Но ни одно из этих государств не смогло завладеть раз и навсегда этой территорией и покорить местные племена и финский народ.

С другой стороны, жители восточной Скандинавии не участвовали (имеется в виду активно, так, чтобы это не могли не заметить хронисты и историки) в таких глобальных исторических процессах, как, например, Великое переселение народов, походы викингов, бесконечные войны в эпоху Мировой распри (XI-XV вв.), Великие географические открытия.

У недалекого человека может появиться мнение о том, что, мол, на территории Финляндии жили не очень смелые люди. Но это не так! Всегда, как только на эту землю вступала нога чужеземца, здесь вспыхивали народные восстания, и продолжались они до тех пор, пока последний чужак не покинет Финляндию.

Мне не хочется давать повод некоторым дотошным людям посмеяться надо мной, вот, мол, товарищ автор нас разными байками развлекает вместо того, чтобы искать строгие, всеми признанные факты, но я всё-таки дерзну и перескажу здесь легенду об одном походе Александра Невского.

Именно легенду о походе, которого, вполне возможно, и не было в биографии этого человека. Но легенда эта историологична! Она могла быть. Она не нарушает логики движения Земношарного «каната жизни» и «каната жизни» Регионального, то есть, в нашем случае, финского.

 

Поход на север

В начале пятидесятых годов Тринадцатого века Александр Ярославич получил от ханов Орды ярлык на великое княжение и стал налаживать дипломатические и торговые взаимоотношения с Норвегией. Сделать это было непросто. Правители разных стран пытались разговаривать с Новгородским князем с позиции силы, и лишь боевые победы Невского и его дипломатическая хватка помогали ему отстаивать интересы страны. Переговоры с Норвегией проходили успешно, но в 1253 году на окрестности Пскова осуществило налет войско Тевтонского ордена. Александр послал на врага сильную дружину, она разгромила рыцарей за рекой Нарвой. Об этом военном эпизоде можно было и не упоминать, но магистр Тевтонского ордена потому и послал крес­тоносцев на Русь, чтобы сорвать русско-норвежские переговоры! Не получилось. В 1254 году Александр заключил с Норвегией союз, получивший название "Разграничительной грамоты". В тот же год русские заключили торговый договор с немцами.

Медленно строил князь остов будущего Русского государства.

На северных границах тем временем усилились шведы. В 1250 году ярл Биргер захватил Финляндию, насильственно крестил ее народ. И вскоре союзный флот шведов, финнов и датчан подошел к устью реки Наровы. Захватчики высадились на восточном берегу и стали строить здесь крепость. Александр объявил набор в дружину. Налетчики прослышали о военных приготовлениях знаменитого полководца, решили не рисковать и убрались восвояси, струсили.

Русский князь довольствовать этим уже не мог. Слишком много забот у него было. Слишком часто вызывали его на поклон ханы. Ходил он и в Сарай, что в низовьях Волги, и в Каракорум, что за озером Байкалом — а туда путь не близкий, несколько месяцев. Ходил он к ханам, кланялся им, как и отец его до этого, делал вид, что ему приятно кланяться, а сам только о Родине думал, мечтал поскорее поставить Русь на ноги. На Руси, забот у него хватало. Некогда было Александру Невскому лично возглавлять боевые дружины и охранять границы Отчизны.

И все-таки он решился еще на один важный поход, очень сложный.

Александр собрал дружину из самых надежных и крепких воинов. О цели похода ничего им не сказал, привел полки из Владимира в Новгород. И здесь не раскрыл тайну. Из Владимира пришел с ним и митрополит Кирилл. Православная церковь заинтересованно следила за активной политикой католиков на Севере Европы, где крестоносцы укрепляли позиции на землях, ранее принадлежавших Руси.

Из Новгорода дружина отправилась в Копорье. Воины молча сно­сили тяготы трудного  похода. Вел  их сам Александр. С ним бояться нечего.

В Копорье он сделал привал на пару дней. И, наконец, сказал людям: "Иду на Север!" Это слово напугало многих. Зимой на Север по льду финского залива, под жестокий вой пурги, при полном вооружении, с обозом — возможно ли пройти? Никто еще такого подвига не совершал. "А мы совершим!" —  было написано в реши- тельных глазах князя. Но даже абсолютная уверенность этого сильного человека в успехе дела не убедила некоторых воинов. Север зимой это гибель.

Александр, вглядываясь в лица преданных ему людей, сказал по­добревшим голосом, что в поход пойдут только добровольцы, что тем, кто боится идти, лучше остаться дома, зла и обиды он на них держать не будет. То был верный ход. Только добровольцы могли преодолеть не преодолимое. Только самые сильные.

Полководец никого не ругал, не обвинял, он радовался, что отряд за­метно уменьшился. Все хорошо. С такими людьми он дойдет до цели. Честно признавшимся в своей слабости воинам он сказал добрые слова, простился с ними по-хорошему и повел дружину на Север.

На скоростных лыжах русские перешли Финский залив, взяли курс на Полярную звезду. То был странный с военной точки зрения поход. Сражений и даже мелких стычек с перепуганными местными обитателями не было. Люди Севера расходились от маршрута следования дружины Невского. А тот упрямо шел на Полярную звезду. Зачем? Кого хотел победить Александр Великий? Почему он не обращал внимания на большие потери? Почему безропотно слушались его люди? Потому что все верили в необходимость и важность для Русской земли этого похода, этих жертв.

То тут, то там появлялись на горизонте воины неприя­теля, но тут же исчезали в белесой дымке. Людей в отряде осталось совсем мало. Александр, словно завороженный Полярной звездой, продвигался вперед. Местные воины не решались дать бой небольшой дружине Невского. Он шел, шел на Север и вдруг повернул назад. Почему —  никто не знает. Но не это важно.

Обратный путь был еще тяжелей. Люди шли на пределе человеческих возможностей. Но не было не довольных, не было ропота. И никто из местных вождей так и не решился напасть на Александра!

Русский полководец главную задачу похода выполнил, но по редким разговорам с финнами князь понял, что русские потеряли Финляндию. И дело тут даже не в том, что ярлу Биргеру удалось крестить народ этой страны по католическому обряду, а в том, что у финнов —  хотели того рус­ские или нет — было гораздо больше общего с обитателями Скандинавии, чем с обитателями Восточной Европы.

Поход Александра Невского на Север закончился с военной точки зрения безрезультатно: ни одного серьезного сражения  не было в том походе. Так, может быть, русские зря ходили на Север и жертвы были напрасными, и Александр Невский ошибся? Нет, не ошибся Великий князь, а русские воины, продемонстрировав несгибаемую волю, великолепное мастерство и отвагу, показали всем, что Русь не просто жива, но — сильна, что есть в стране полководцы и воины, способные совершать чудеса героизма, способные дать отпор любому врагу.

То был разведывательный поход, предупредительный. Но подвиг русских воинов ошеломил соседей, они надолго отказались от своих мечтаний взять Русь с севера.

Не все ученые верят в тот поход. Некоторые называют его вымыслом. Но, не было бы этого похода, кто бы остановил упрямый натиск шведов, норвежцев, католической церкви на Север Восточной Европы? Почему вдруг этот натиск потерял силу? И даже если этого похода вовсе и не было, почему добрые и сильные русские люди сочинили такую историю о походе?

 

Фенноскандия

Физико-географическая на северо-западе Европы (общей площадью около 1,88 млн. кв. км, включая площадь моря, площадь суши свыше 1,5 млн. кв. км). Выделена финским геологом Вильгельмом Рамзаем в 1898 г. в составе Норвегии, Швеции, Финляндии и западной части бывших Олонецкой и Архангельской губерний России. Названа по преобладающему на территории историческому расселению скандинавов и финно-угорских народов. Отделена от других физико-географических стран Европы Белым, Баренцевым, Норвежским, Северным и Балтийским морями. На территории России имеет сухопутную границу с Русской равниной. К российской Фенноскандии относятся территории Карелии и Мурманской области, левобережье рек Онега и Кена в Архангельской области, северная часть Андомской возвышенности, правобережье рек Свирь и Нева в Ленинградской области, а также прилегающие к этим территориям моря. Общая площадь российской Фенноскандии составляет около 400 тыс. кв. км, население — около 4,5 млн. человек, включая правобережную часть Санкт-Петербурга. Самая северная местность Норвегии называется Финнмарк.

 

Карелия

В кон. 1-го тыс. н. э. Карел. перешеек и сев. Приладожье населяли карелы, между Ладожским и Онежским озерами жила весь (вепсы), а дальше к С. - саамы (лопь).

В нач. 2-го тыс. н. э. осн. масса карелов по-прежнему жила на Карел. перешейке, но значит. часть их продвинулась к берегам Ботнич. зал. и Белого м. В это время на терр. совр. К. проникают славяне, основавшие поселения в сев. и вост. Обонежье и на побережье Белого м.

В 9 - нач. 12 вв. терр. К. входила в состав Др.-Рус. гос-ва, а после его распада - в Новгородскую республику.

Экономич. развитие К. часто нарушалось вторжением внеш. врагов.

Швед. феодалы, захватив в 12 в. терр. племени сумь (юго-зап. часть Финляндии), стали продвигаться на В.

В сер. 13 в. шведы, захватив часть карел. терр., построили там крепость Выборг (1293). Дальнейшее их продвижение остановили русские и карелы.

В 1323 между Новгородом и Швецией заключен Ореховецкий договор, по к-рому шведы удержали за собой Выборг и 3 карел. погоста.

С 1478 К. вошла в состав Рус. гос-ва.

В кон. 16 - нач. 17 вв. население К. сильно страдало от швед. агрессии. Особенной остроты борьба достигла в зап. Приладожье, где русские и карелы героически защищали г. Корелу в 1610-11. Шведы захватили город после 6-месячной осады. Россия согласилась на Столбовский договор (1617), по к-рому в руках Швеции оказался Карел. перешеек с г. Корелой. Сопротивление карел. населения не прекращалось. Одной из форм борьбы явилось массовое переселение карелов в Тверскую и др. рус. земли.

Не прошло и ста лет присутствия шведов в Карелии, как дела их здесь сильно пошатнулись, а после Северной войны она вновь перешла к России.

В 80-х гг. 18 в. была учреждена Олонецкая губ., адм. центром к-рой стал г. Петрозаводск.

 

Попытка шведов основать крепость на Неве

На рубеже XIII—XIV вв. Швеция усилилась. Ее суда нападали на торговые корабли, идущие в Новгород и из Новгорода в страны Европы. Германский король Альбрехт в 1300 г. отправил в Швецию посла с просьбой к шведскому конунгу урегулировать этот вопрос, обеспечить свободную и безопасную торговлю на севере континента. Регент малолетнего конунга, фактический правитель Швеции Торгильс Кнутссон проигнорировал просьбу короля и более того собрал войско в поход на Неву, чтобы построить там мощную крепость и контролировать торговлю целого региона.

На Неве шведов не ждали. Они вошли в устье реки, осмотрели окрестности и решили построить крепость Ландскруну между Невой и Черной рекой (Большой Охтой), в черте современного Санкт-Петербурга, на правом берегу Невы, неподалеку от того места, где стоит сейчас мост Петра Великого.

Торгильс Кнутссон разделил войско на две части, одну оставил «на мысе, где рек тех сливались пути», строить крепость, другая под командованием Харальда отправилась в Белое озеро, грабить окрестности. Ладожское озеро в те времена являлось пограничным:

Русских на юге лежат города,

На север — карелов, меж ними вода.

Восемьсот шведских храбрецов сначала ворвались в небогатую карельскую деревню, «мирно спящую», разграбили ее, жителей убили, дома сожгли, пять дней «тешились», продукты поели, других деревень, где бы можно было поживиться, по соседству не нашли, сели на корабли и переехали на остров Пекинсааре (ныне Орехов), разбили лагерь.

Ладожское озеро было пустынным. А через несколько дней на водной глади показались ладьи русских.

Чужеземцы решили не рисковать, поплыли вниз по течению к основному войску, спешно возводившему крепость Ландскруну. Русские попытались спалить флот врага, соорудили на больших плотах костры из сухого дерева, зажгли их, пустили вдогонку убегающим шведам. Но те знали толк в боях на морях и реках. Они оставили позади себя, в воде, огромную сосну, русские плоты не смогли преодолеть препятствие, сгорели безо всякой пользы.

Шведам удалось оторваться от преследователей. Они прибыли в крепость, удивились: многое сделали их соратники, построили в основном укрепления Ландскруны, трудно будет здесь русским!

Если верить сведениям «Хроники Эрика», то у Торгильса Кнутссона в начале похода на Неву имелось «одиннадцать сотен». Русские, вскоре подошедшие к Ландскруне, собрали под свои знамена «тридцать одну тысячу». Конечно же, автор хроники допускал некоторые неточности, преувеличивая цену победы родного войска над многочисленным врагом, но справедливости ради, стоит отметить, что перевес сил у русских в том сражении был наверняка — и немалый.

Они появились сразу же за отрядом Харальда и тут же бросились в черных кольчугах и светлых шлемах на штурм крепости.

Она представляла собой срубленное из вековых деревьев сложное фортификационное сооружение на стрелке между реками Невой и Охтой (Черной речкой). С южной стороны шведы выкопали ров, соединивший реки, наполнили его водой, создав тем самым искусственный неприступный остров. Над внутренней стороной рва возвышалась стена (или насыпной вал, стянутый бревенчатыми сваями), в которую чужеземцы встроили восемь мощных башен с бойницами для стрельбы.

Русских эта мощь и грозный вид крепости не напугали, они смело бросились в бой. Шведский вождь, понимая, что в подобной ситуации нужно действовать решительно, организовал контратаку, сбил наступательный порыв противника. Завязался жестокий встречный бой. Шведам удалось ошеломить врага, русские отошли на исходные позиции и стали готовиться к повторному решительному штурму.

Русские встали лагерем неподалеку от Ландскруны. Вид их зловещий мог напугать любого воина, даже очень храброго. Но только не Матса Кеттильмундссона, шведского воина, в будущем крупного государственного деятеля.

Он почувствовал зарождавшуюся в душах соратников робость, надел доспехи, сел на коня и выехал из крепости.

Затем он повернулся в сторону противника и вызвал любого из русских на поединок. Матс был воином могучим. Его грозный вид так напугал осаждавших крепость, что ни один из них по доброй воле не решился принять вызов, да и русский князь был против поединка: зачем портить настроение своим воинам, если ясно, что справиться со шведом в русском стане некому?! Ясно было ему и еще кое-что…

Матс Кеттильмундссон героем вернулся в крепость. А войско осаждавших ночью покинуло Ландскруну. Этот, ничем в «Хронике Эрика» немотивированный ход противника может показаться несведущему пылкому человеку проявлением слабости. Но русский вождь поступил в ту ночь очень мудро!

Шведы, оставленные неприятелем в покое, достроили крепость, выделили гарнизону запасы продовольствия и отправились в Швецию.

В Ландскруне, хорошо укрепленной, оснащенной, осталось во главе с рыцарем Стеном двести хорошо вооруженных воинов и сто работников,

чтобы работы должны выполнять,

солод варить, готовить и печь,

а по ночам ворота стеречь.

После отплытия основного войска… что-то странное произошло в Ландскруне. Продукты «испортило лето, затвердела мука», «солод слежался и даже горел». В крепости начались голод и цинга. Люди садились за стол, «пили настои и травы», ели все меньше и меньше и «их зубы со стуком на стол выпадали».

Голод, цинга? Но как могли допустить такое опытные шведы?! Почему двести рыцарей во главе со Стеном, почувствовав приближение голода — не в одночасье же все продукты у них испортились! — не смогли осуществить поход в близлежащие деревни? Автор знаменитой «Хроники» с болью рассказывает о бедах соотечественников, но ни словом не говорит о мерах, которые просто обязан был предпринять Стен.

Не предпринял.

И, по всей вероятности, ему не дал это сделать русский князь!

…Через некоторое время в Ландскруне стали умирать воины и работники. Их дома пустели. Состояние войска, и физическое, и моральное, ухудшалось. Появились предложения отправить в Швецию весточку о трагедии во вновь основанной крепости. Но нашлись и противники этого. Они не хотели беспокоить марскалка Торгильса Кнутссона… как написано в «Хронике», но дело тут, видимо, в другом! Русские вместе с союзниками не пропустили бы посла Стена на родину.

Согласно версии «Хроники», русские собрали войско раз в шестнадцать больше, чем у шведов, подошли к Ландскруне, и началась упорная, беспрерывная, долгая битва.

Разделившись на несколько частей и сменяя друг друга, осаждавшие несколько дней и ночей штурмовали крепость. Уставшие, больные шведы сражались, как за родную землю, за собственный клочок земли. Но земля невская не принадлежала им! Русские, преодолев сопротивление, ворвались в Ландскруну, оттеснили шведов к огромному подвалу…

В этот отчаянный момент рыцарь Стен предложил русским взять его воинов в плен. Рыцарь Теркель Андерссон воспротивился решению вождя, но русский воин пронзил его копьем.

Упорно бились люди в огромном подвале. Но все же жажда жизни взяла свое. Русские обещали не убивать шведов, и те сдались в плен. Бой закончился. Победители распределили между собой пленных, сожгли крепость. Это случилось 18 мая 1301 г. Живых шведов отвели в Новгород.

Одна из первых попыток основать в устье Невы крепость закончилась неудачно. Такие попытки будут повторяться еще несколько раз. И только неистовому гению Петра Великого удастся не просто закрепиться на этом важном плацдарме, но построить здесь великий город.

 

Прибалтика

Область в Северной Европе, примерно соответствующая современным Литве, Латвии, Эстонии,  а также бывшей Восточной Пруссии (в том числе, Калининградской области). На западе соприкасается с Поморьем. Прибалтийские (до последней четверти XIX в. Остзейские) государства (республики, губернии, провинции и т.п.) — суверенные или административно-территориальные образования в Прибалтике. Исторические варианты совокупного названия группы губерний Российской империи — Остзейский край и Прибалтийский край. После победы в Северной войне в Прибалтике утвердилась Россия, и Швеция перестала быть хозяйкой всего побережья. Общим именем вновь созданных в 1713 г. в Прибалтике губерний Российской империи Рижской и Ревельской (с 1796 — Курляндской, Лифляндской и Эстляндской) было Остзейские губернии.  Немецкими остзейские губернии были до середины XIX в. не только по имени, но и по языку. Немецкий язык с орденских времен стал здесь государственным. А после Реформации –  богослужебным. На нём велось делопроизводство, его преподавали во всех школах и т.п.

Прибалтика в «великих переселениях народов» была промежуточным пунктом миграционных потоков.

В I—II вв. н. э. там немного пожили готы, пришедшие с «острова» Скандза с королём Беригом. На пятом от него по счёту короле готы двинулись на юг.

Даны — новый миграционный поток с юга Скандинавии в V—VI вв. — был нацелены на архипелаг (называемый по их имени Датским) и на северный полуостров Европы, Ютландию, которые «замыкают» Балтийское море с запада. Позже поселение Хедебю, возведённое данами на юго-востоке Ютландии, стало одним из важнейших торговых пунктов, связывавших Прибалтику и северные русские земли с Западной Европой.

Около VII в. полабские и поморские славяне создают четыре племенных союза: сербско-лужичане, ободриты (бодричи; правый берег Лабы и по Балтийскому морю), лютичи (вильцы) и поморяне между Одрой и Вислой.

VIII в. открывает «эпоху викингов» — третий, и наиболее мощный поток, исходящий из Скандинавии.

Во второй половине X в. и запад, и восток Европы охватывает общая тенденция укрепления административных («собирательство земель») и духовных (христианизация) предпосылок создания централизованных государств.

В 962 г. Оттон I собирает Священную Римскую империю.

Мешко I (935—992) при поддержке Оттона I, которому он приносит ленную присягу, начинает собирать польские земли.

К 978 г. при Харальде I (930—986) принимает размах северной империи Дания.

Прибалтика долгое время оставалась языческой.

Новгород в X—XI вв. расширяет сферу влияния вокруг торговых путей, ведущих к Балтийскому морю. Аналогичные процессы развиваются и вдоль Западной Двины, где отправной точкой служит Полоцк, построенный в земле кривичей до 800 г.

После распада империи Карла Великого восточнофранкские племена становятся основным врагом славян в Поморье и Прибалтике.

К XII—XIII вв. славянские земли Полабья поглощаются немцами и принимают христианство по римскому образцу. Среди немногих, кому удалось сохранить, хотя бы отчасти, славянский язык и культуру, оказались лужичане.

В нач. XIII в. южное побережье Балтийского моря попадает в зону интересов разных государств.

В 1206 г. Иннокентий III благословляет крестовый поход против пруссов.

В 1219 г. датчане оккупируют русскую Колывань и основывают Таллинн.

Только на побережье Восточной Пруссии крестоносцы потерпели относительную неудачу, но уже в 1252 г. тевтоны ставят здесь Мемель, в 1255 г. Кёнигсберг, оплоты для дальнейших завоеваний.

В восточной же части побережья, начиная с правобережья Вислы, Рыцарские ордена — тевтонский, ливонский и меченосцы возводят замки как опорные пункты колонизации. Языческие племена подвергаются христианизации, своих государственных образований им создать не дают.

В 1185 г. в Ливонию прибыл Мейнард фон Зегеберг. На следующий год он возводит замок, положив начало епископству Ливонскому, первому в Ливонии государственному образованию.

В 1199 г. епископ Альбрехт фон Буксгевден заложил Ригу. Сюда на 23 кораблях пришли 1200 рыцарей. Епископ помимо духовной, взял на себя и светскую власть, превратившись в князь-епископа.

В 1207—1208 Альбрехт ликвидирует Кукейносское, а в 1215—1219 гг. Ресикское княжества.

Перечисленные выше четыре епископства вошли в созданную в 1435 г. Ливонскую конфедерацию во главе с Ливонским орденом.  Епископы здесь обладали территориальным суверенитетом и полнотой власти.

После разгрома новгородцев в 1471 г. Иваном III и присоединения земель Великого Новгорода геополитические позиции московской Руси на северо-западе Русской равнины ослабевают: возобновляется вытеснение русских вглубь континента, от балтийских берегов.

По итогу войны 1501-1503 гг. Иван III и Ливонская конфедерация заключили мир на условиях возврата к состоянию до начала войны, который действовал вплоть до Ливонской войны.

Ливонская война началась в январе 1558 г. в геополитической ситуации, благоприятной для России. В 1561 г. Ливонский орден прекратил существование.

С этого момента Россия вступает в Прибалтике в противостояние королевству Польскому, Великому княжеству Литовскому и Швеции.

 

Эстляндия

Историческое название сев. части Эстонии.

В нач. XIII в. была завоевана нем. и дат. крестоносцами.

В 1346-1561 гг. входила во владения Ливонского ордена.

В 1561-1710 гг. подчинялась шведским королям.

В 1710 г. присоединена к России (с 1783 - Эстляндская губ.).

 

Курляндское герцогство (полное назв. - Курляндское и Земгальское герцогство)

Вассальное гос-во Польши в Латвии, к Ю. от р. Даугавы (Зап. Двины), осн. в 1561 после распада Ливонского ордена.

Во главе К. г. в 1562-1737 стояли магистр Ливонского ордена Кетлер и его потомки, а в 1737-95 - Бироны.

Резиденция герцогов находилась в Митаве (совр. Елгава). Местное нем. дворянство добилось значит. ограничения власти герцогов.

С 1617 по 1795 К. г. было дворянской республикой, находившейся с 1710 в сфере влияния России.

По третьему разделу Польши К. г. в 1795 было присоединено к России и образовало Курляндскую губ.

 

Ливония

Первоначально, на рубеже 12-13 вв., область расселения ливов.

Со 2-й четв. 13 в. по 1561 - вся терр. Латвии и Эстонии, завоеванная герм. крестоносцами. Л. называли в это время конфедерацию пяти духовных княжеств (Ливонский орден, Рижское архиепископство и епископства Курляндское, Дерптское и Эзель-Викское), к-рая номинально находилась под властью римского папы и герм. императора.

С образованием Курляндского герцогства Л. стали называть Сев. Латвию и Юж. Эстонию, к-рые перешли под власть Речи Посполитой, а позже - Швеции. В этом последнем, суженном значении термин Л. был постепенно заменен другим - Лифляндия.

 

Лифляндия

Немецкое. название Ливонии. Со 2-й пол. 16 в., после ликвидации Ливонской конфедерации гос-в, понятие "Л." имело обычно более узкое значение - Юж. Эстония и терр. Латвии на С. от р. Даугавы, подчиненные Речи Посполитой, а после Альтмаркского перемирия (1629) - Юж. Эстония и часть Латвии на С. от р. Даугавы и на В. до р. Айвиексте, образовавшие под властью Швеции отд. провинцию.

По Ништадтскому миру 1721 Л. вошла в состав России.

После Окт. социалистич. революции латыш. часть Л. была объединена с Латвией, а эст. часть - с Эстонией.

 

Эстония

Государство в Прибалтике, на побережье Балтийского м., между Рижским и Финским зал. В состав терр. Э. входит ок. 800 островов, крупнейшие - Сааремаа и Хийумаа. Граничит на В. с Россией, на Ю. - с Латвией. Столица - г. Таллинн.

С 1-й пол. 1-го тыс. до н. э. племена, населявшие терр. Э., сооружали укрепленные поселения (Асва, Иру, Ридала) и кам. могильники (Лоона, Муукси, Ябара). Возникли связи со скандинавскими племенами.

С сер. 1-го тыс. н. э. возникли городища Рыуге, Пеэду.

В нач. 2-го тыс. н. э. появляются сильно укрепленные городища (Отепя, Варбола, Вальяла и др.). Сложились терр. объединения Э. - мааконды (земли) и кихельконды. Консолидировалась эст. народность.

В сканд. источниках имеются данные о неоднократных воен. походах викингов на берег Э., с 11 в. - и о походах эстов на берега Дании и Швеции (Сигтуна).

Ярослав Мудрый завоевал в 1030 городище Тарту и заложил крепость Юрьев. В 1030-61 Юго-Вост. Э. входила в Киевское гос-во.

1206-27 - борьба эстов против немецко-скандинавской агрессии.

1219 - вторжение датчан в Сев. Э.

1224 - оборона Тарту рус.-эст. войсками под руководством кн. Вячко; завоевание материковой Э.

1227 - завоевание Сааремаа.

1236-41, 1260-61 - восстания сааремаасцев.

1238, 7 июня - Стенбийский договор.

1343, 23 апр. - 1345 - восстание Юрьевой ночи.

1346, 29 авг. - продажа Харьюмаа и Вирумаа Тевтонскому ордену.

1559-1645 - Сааремаа под властью датских феодалов.

1561-1625 - Юж. Э. под властью польских феодалов.

1561-1710 - Сев. Э. под властью шведских феодалов.

1625-1710 - Юж. Э. под властью шведских феодалов

1710 - присоединение Э. к Росс. империи.

1918, 7 дек. - Декрет пр-ва РСФСР о признании независимости Сов. Эстонии.

1920, 2 февр. - заключение Тартуского мирного договора между РСФСР и Эстонией.

 

Латвия

Государство в бассейне реки Даугавы (Зап. Двины) и рек Гауя, Лиелупе и Вента; на З. омывается Балтийским морем. Граничит с Эст., Белорус., Литой, Россией. Столица - г. Рига.

2-я пол. 12 в. - появление нем. купцов в устье Даугавы (Зап. Двины). Начало завоевания Л. нем. крестоносцами.

1201 - первое упоминание о Риге как городе в "Хронике Ливонии" Генриха Латвийского.

1202 - основание Ордена меченосцев.

1207 - раздел земель ливов рижским епископом и Орденом меченосцев.

1209 - захват Ерсики (Герцике) крестоносцами.

1219 - начало завоевания крестоносцами Земгале.

1229 - заключение торг. договора между смоленским князем и Ригой и рядом городов Сев. Германии.

1237 - образование Ливонского ордена.

1267 - завершение покорения куршей.

1290 - окончание завоевания Земгале нем. рыцарями.

1557, 14 сент. - заключение воен. союза между Литвой и Ливонией против России.

1558-83 - Ливонская война. Распад Ливонского ордена.

1561-1629 - период польско-литов. господства в Видземе.

1581 - переход Риги под власть Польши.

1582, 15 янв. - договор России с Речью Посполитой, заключенный в Яме-Запольском. Отказ Ивана IV от Ливонии в пользу Речи Посполитой.

1600-29 - польско-швед. война за обладание Ливонией; 1621 - взятие Риги шведами; 1629, 26 сент. - заключение в Альтмарке перемирия между Польшей и Швецией. Раздел терр. Л. между этими гос-вами.

1721- заключение Ништадтского мира между Россией и Швецией. Начало объединения терр. Л. в составе Росс. Империи.

1772 - 1-й раздел Польши. Присоединение Латгалии к России.

1795 - присоединение Курляндского герцогства к Роccии.

1920, 11 авг. - заключение Латвией мира с Сов. Россией.

 

Литва

Государство в юж. части Прибалтики, на юго-вост. берегу Балтийского м. Граничит с Польшей, Белоруссией, Латвией и Россией. Столица - г. Вильнюс.

1009 - первое упоминание о Л. и литовцах.

Кон. 1230-х - 1263 - княжение Миндовга, завершение образования Литов. гос-ва.

1362 - победа Ольгерда у Синих Вод над татарами и захват укр. земель с Киевом.

1385 - персональная уния Л. с Польшей, заключенная в Крево.

1387 - принятие в Л. Католичества.

1410, 15 июля - разгром Тевтонского ордена в битве под Грюнвальдом;

В кон. 15 в. образовалась Рада панов, фактически поставившая по привилею 1447 и по привилею вел. кн. Александра 1492 под свой контроль власть вел. князя.

Объединение В. к. Л. с Польшей по Люблинской унии 1569 в одно гос-во - Речь Посполитую.

1795 - присоединение Л. к России.

1918 г. Литовская Тариба (Совет Литвы) провозгласила восстановление самостоятельного государства и объявила страну Литовским королевством. Однако уже 2 ноября того же года решение о создании конституционной монархии было отозвано.

16 декабря 1918 года была образована Литовская советская республика.

В 1919 г. в Вильнюсе состоялось объединённое заседание ЦИКов Литвы и Белоруссии. На нём было провозглашено образование Литовско-Белорусской Советской Социалистической Республики (Литбела) со столицей в Вильне, а с с 19 апреля 1919 г. – в Минске.

В феврале-марте 1919 года войска литовской Тарибы, поддержанные немецкими гарнизонами, начали военные действия против Литбела, в апреле 1919 года к ним присоединилась польская армия. В результате наступления польских войск, территория Литбела была оккупирована. После освобождения Красной Армией Литбела прекратила существование. На занятой войсками под командованием генерала Л. Желиговского части литовских и белорусских территорий было создано временное государственное образование Срединная Литва (1920-1922), в 1922 г. включённое в состав Польши.

 

Калининградская область РФ

Начиная с V в. на территории нынешней Калининградской области жили племена пруссов, народа, родственного нынешним литовцам и латышам.

После принятия Польшей христианства в 966 г., предпринимались активные попытки христианизировать пруссов.

В 1206 г. Римским Папой Инокентием III издаётся булла о христианизации пруссов.

В 1217 г. Римским Папой Гонорием III объявляется поход против прусских язычников, ставший частью кампаний в Восточной Пруссии, известных как прусский крестовый поход

В 1226 г. к ним присоединяется Тевтонский орден.

В 1230 г. Папа Римский даёт право Тевтонскому ордену крестить пруссов. Немецкие крестоносцы приступили к колонизации новых территорий, на которых в скором времени сложилось государство Тевтонского ордена.

В XIII—XIV вв. случилось два крупных восстания пруссов — первое прусское восстание (1242—1249 гг.) и второе прусское восстание (1249—1260 гг.). Крестоносцам удалось переломить ход обоих восстаний и закрепиться на завоёванных территориях.

В XIV в. начинается строительство замков в камне.

Прусская речь сохранилась как язык сельских общин до XVI-XVII вв. Большинство не онемеченных пруссов перешло на литовский язык, получив наименование летувинники (прусские литовцы).

Тевтонский орден вел постоянные войны с Польшей и Литвой, расширяя своё влияние в прибалтийском регионе. После принятия христианства Литвой исчерпались правовые основы нахождения Тевтонского ордена в землях Пруссии, поток крестоносцев и финансирование из Германии начало постепенно иссякать. После поражения при Танненберге (Грынвальдская битва) в 1410 г. и последовавшей за ним тринадцатилетней войны государство Тевтонского ордена утратило значительную часть территорий и находилось в плачевном экономическом состоянии.

В 1525 г.  государство крестоносцев преобразовано в светское Прусское государство.

В 1657 г. Пруссия вошла в состав Бранденбургско-Прусского государства и освободилась от вассальной зависимости от Польши.

В ходе Семилетней войны, между 1758 и 1762 годами Восточная Пруссия входила в состав Российской империи. В немецкой историографии этот период получил название «первое русское время».

В соответствии с Потсдамскими соглашениями 1945 года северная часть Восточной Пруссии (примерно одна треть всей её территории) передана Советскому Союзу, остальные две трети переданы Польше.

 

Итоги

Здесь мне бы хотелось обратить внимание читателей не только на динамику государственных образований, но, особенно, на события 1918-1920 гг., которые, по моему глубочайшему убеждению говорят о всей сложности и запутанности территориального «гордиевого узла» с центром в Литве. Как много государств претендовало если уж не о захвате Литвы, то на своё влияние здесь! Какие только государственные идеи не бродили в умах политиков! От монархии с немецким принцем во главе (со всеми вытекающими отсюда последствиями и для Литвы, и для её соседей!) до Советской Литбелы и Срединной Литвы, пристегнутой к Польше.

Политики! У них всегда свои интересы. А у народа Литвы – свои. Кто же победил здесь в XX в.? Кто же являлся главным героем на сцене литовской истории? Я отвечаю на эти вопросы однозначно: литовцы. Потому что, несмотря на величайшие трудности, они сохранили себя, как народ. Это – главное.

 

Белоруссия

Государство в бассейнах среднего течения Днепра и Зап. Двины, верх. течения Немана и Зап. Буга; на З. граничит с Польшей.

В 11 в. возник новые города в Б. - Берестье (Брест), Витебск, Друцк, Изяславль, Логожск, Орша и др.

В конце 11-12 вв. от нее обособились Полоцко-Минское, Турово-Пинское и Смоленское княжества. Позже они раздробились на более мелкие княжества (Полоцкое, Пинское, Туровское, Слуцкое и др.).

1209 - вторжение литов. феодалов на терр. Полоцкого княжества.

1385 - заключение Кревской унии; соглашение о династич. союзе между Великим княжеством Литовским и Польшей, по к-рому литов. вел. кн. Ягайло, вступив в брак с королевой Ядвигой, провозглашался польск. королем.

1563, 15 февр. - освобождение Полоцка рус. войсками от литов. Феодалов.

1596 - Брестская церк. уния; объединение католич. и православной церквей на терр. Речи Посполитой. Принята на церк. соборе в Бресте.

В 1632 Речь Посполитая в 1633 разрешила легальное существование православной церкви. Официально Б. у. расторгнута на церк. соборе 1946 во Львове.

1772 - воссоединение вост. части Б. с Россией в результате первого раздела Речи Посполитой.

1793 - воссоединение центр. части Б. с Россией в результате второго раздела Речи Посполитой.

1795 - воссоединение зап. части Б. с Россией в результате третьего раздела Речи Посполитой.

1919, 1 янв. - опубликование Манифеста Временного революц. рабоче-крест. пр-ва Б. о провозглашении БССР. 11 июля - освобождение Минска от белополяков.

1939, 17 сент. - переход Сов. Армией сов.-польской границы и взятие ею под охрану жизни и имущества населения Зап. Белоруссии и Зап. Украины

 

Польша

Гос-во в Центр. Европе.

Ок. 4-3 вв. до н. э. - проникновение кельтов.

Нач. н. э. - 4 в. - римский период железного века.

Ок. 1-2 вв. - первые письменные известия о венедах.

2-я пол. 9 в. - гос-во вислян, экспансия Великоморавской державы на польск. Земле.

963 - первые упоминания о Древнепольск. гос-ве в письм. Источниках.

966 - принятие христианства.

1004 - захват Чехии Болеславом I Храбрым.

1038-39 -поход Бржетислава Чешского на П., захват им Силезии.

1079 - изгнание из П. Болеслава II Смелого.

1102 - начало борьбы Болеслава III Кривоустого за Поморье.

1106-07 - борьба Болеслава III Кривоустого со своим братом Збигневом за объединение польск. земель, изгнание Збигнева из П.

Ок. 1119 - подчинение Вост. Поморья П.

1121-22 - подчинение Зап. Поморья II.

1138 - статут Болеслава III Кривоустого, устанавливающий в П. сеньорат.

1181 - признание Зап. Поморьем вассальной зависимости от "Священной Рим. империи".

1227 - ликвидация сеньората.

1230 - прибытие крестоносцев в Хелминьскую землю.

1249-52 - захват Бранденбурга маркграфами Любушской земли.

1257 - появление вальденсов в Силезии.

1283 - покорение пруссов крестоносцами.

1291-92 - захват Малой П. чеш. королем Вацлавом II.

1294 - присоединение Вост. Поморья к Великой П. Пшемыславом II.

1300 - захват Великой П. Вацлавом II, коронация его польск. королем.

1306 - утверждение Владислава I Локетка в Малой П.

1308 - захват Гданьска бранденбургскими маркграфами.

1308-09 - захват Гданьска и Вост. Поморья крестоносцами.

1314 - присоединение Владиславом I Локетком Великой П.

1325 - польско-литов. союз против Тевтонского ордена.

1327 и 1329 - признание силезскими князьями вассальной зависимости от чеш. короля Яна Люксембургского.

1340 - поход Казимира III на Галицкую Русь.

1343, 8 июля - Калишский мир с Тевтонским орденом.

1344 - захват Казимиром III Саноцкой и Перемышльской земель.

1349-56 - захват Казимиром III Галицко-Волынской Руси.

1351 - признание Мазовией ленной зависимости от П..

 

Мазовия

Ист. область Польши, в ср. течении Вислы и ниж. течении Нарева и Буга.

В 10 в. самостоят. княжество. С сер. 13 в. М. делилась на мелкие феод. уделы, к-рые на протяжении 15-16 вв. постепенно переходили под власть польск. королей. В 1526 этот процесс был завершен, и вся М. вошла в Польск. кор-во. В 16-18 вв. М. делилась на 3 воеводства: Равское, Плоцкое и Мазовецкое. К последнему также применяется назв. М.

1385, 14 авг. - польско-литов. соглашение в Креве (фактически существовало до 1398).

 

Польша (продолжение)

1401, 18 янв. и 11 марта - польско-литовская т. н. Виленско-Радомская уния (фактически существовала до 1410).

1413, 2 окт. - Городельская уния П. и Литвы (фактически существовала до 1432).

1430 - захват П. Зап. Подолии;

 

Подолье (иногда Подолия, Понизье в русских летописях)

Историко-географическая область на западе и юго-западе Украины и частично в Приднестровье.

Подолье охватывает несколько современных областей Украины. В Виницкой области к нему относится Подольское Побужье и среднее Приднестровье, в Хмельницкой — вся область, кроме волынской и полесской части на севере, в Тернопольской — вся область, кроме равнинного Малого Полесья на севере. В широком смысле к Подолью относятся также восточная часть Черновицкой области (Хотинщина), север Ивано-Франковской (Ополье), восток Львовской (Расточье-Ополье), а также прилегающие южные территории Житомирской, западные территории Черкасской и Кировоградской областей и северо-западных районов Одесской области и Приднестровья.

В Средние века Подолье было частью Древнерусского государства и Галицко-Волынского княжества. В XIII в. разорено монголами и более столетия находилось под властью ханов Золотой Орды.

Примерно с 1363 г., после битвы при Синих водах, находилось в составе Вел. кн-ва Литовского.

В июне 1395 г. Ягайло передал Спитко из Мельштина (краковскому воеводе) на «полном княжеском праве» западную часть Подолья (этот топоним впервые упоминается в акте этого предоставления). После того, как Спитко пропал без вести в битве при Ворскле в 1399 г., Ягайло передал земли Подолья в содержание Свидригайлу Ольгердовичу (после чего в 1ё403 г. выкупил Западное Подолье обратно).

В 1430 г. в Подолье вторглось польское войско. Против польского господства вспыхнуло Бакотское восстание 1431-1434 гг. После его подавления территория Западного Подолья отошла к Польше.

В 1434 году в Западном Подолье было внедрено польское административно-территориальное устройство и образовано Подольское воеводство (адм. центр — Каменец). Восточное Подолье осталось в составе Великого княжества Литовского.

В середине XV в. автономия Подолья была отменена, и в 1566 г. было образовано Брацловское воеводство, которое включало Брацлавский, Винницкий и Звенигородский уезды. Административным центром до 1598 г. был Брацлав, впоследствии — Винница.

С 1599 г. западное и восточное Подолье — в составе Речи Посполитой.

По Андрусовскому перемирию Подолье осталось в составе Речи Посполитой.

С 1672 по 1699 гг. Подолье находилось в составе Османкой империи. По Карловицкому миру снова отошло Речи Посполитой.

В 1772 г., по итогам Первого раздела Польши часть Подолья западнее реки Збруч отошла к Габсбургской монархии, восточная и значительная часть Западного Подолья (Хмельничина) в составе земель Правобережной Украины в 1793 г. вошла в состав Российской имп., образована Подольская губерния.

После окончания Советско-польской войны 1920 г. правобережное по Збручу Подолье вновь отошло к Польше.

В 1939 г. Подолье было присоединено к Украинской ССР.

 

Польша. Продолжение.

1432, 15 окт. Гродненская польско-литов. уния (фактически существовала до 1447).

1454, март. Инкорпорация Пруссии, присоединение Поморья.

1526 - инкорпорация Мазовии.

1561. Создание кн-ва Курляндского и присоединение Ливонии к Литве и П.

1569. Инкорпорация Подляшья и укр. земель Вел. кн-ва Литовского в состав П.

1569. Люблинская уния П. с Вел. кн-вом Литовским (существовала до 1795).

1618. Переход герцогства Прусского к Бранденбургской линии Гогенцоллернов.

1772, 5 авг. Петерб. конвенция России, Пруссии и Австрии о разделе П.

1793, 23 янв. Петерб. конвенция России и Пруссии о 2-м разделе П.

1795. Рус.-австр. договор о 3-м разделе П. Присоединение Пруссии к договору о разделе.

1807. Тильзитский мир, создание кн-ва Варшавского. 22 июля - утверждение Наполеоном конституции кн-ва Варшавского.

1809. Шёнбруннский мир Франции с Австрией, присоединение к кн-ву Варшавскому Зап. (Новой) Галиции.

1813. Рус. оккупация кн-ва Варшавского.

1815. Раздел Венским конгрессом кн-ва Варшавского. Образование Королевства (Царства) Польского, Краковской республики и Познанского вел. кн-ва. 27 нояб. - утверждение Александром I конституции Королевства Польского.

1918. Декрет Сов. пр-ва об отказе от договоров царского пр-ва, касающихся разделов П.

 

Поморье, польск. Поможе

Ист.-географич. обл. Польши, расположенная вдоль юж. берега Балт. м., делилась на Зап. П. и Вост. П. (примерная граница между ними - р. Леба).

В конце 10 в. П., населенное гл. обр. поморянами, вошло в состав Древнепольск. гос-ва.

С наступлением феод. раздробленности Зап.-поморское и Вост.-поморское кн-ва обособились, хотя в отдельные периоды польск. князьям (напр., Болеславу III) удавалось воссоединять эти земли со всей Польшей.

Зап. П., испытывая давление со стороны датских, саксонских и бранденбургских феодалов, попало в 1181 г. в вассальную зависимость от "Священной Рим. империи". Оно подвергалось германизации; за Зап. П. закрепилось назв. герцогство Померания.

До 1637 в Померании сохранялась местная (слав.) княж. династия (пресекшаяся со смертью Богуслава XIV).

По Вестфальскому миру 1648 Зап. и часть Вост. Померании получила Швеция (т. н. Швед. П.), остальную часть Вост. Померании - Бранденбургско-прусское гос-во, завладевшее позднее (1679, 1720, 1815) всей Померанией, к-рая составила осн. часть терр. прусской пров. Померания (центр - Штеттин).

Вост., или Гданьское, П. (нем. назв. Поммереллия - Малая Померания) захвачено в 1308-09 Тевтонским орденом; отвоевано Польшей в ходе Тринадцатилетней войны 1454-66.

В конце 18 в. при разделах Польши было захвачено Пруссией и составило большую часть провинции Зап. Пруссия.

По Версальскому мирному договору 1919 Польше было возвращено Вост. П. (но без Гданьска с округом).

Потсдамская конференция 1945, благодаря поддержке Сов. Союзом справедливых требований Польши, приняла решение о возвращении Польше ее исконных зап. земель, установив польско-герм. границу по Одеру - Нейсе.

 

Галиция, Галичина

Ист. название терр. зап. укр. земель (совр. Львовской, Ивано-Франковской и Тернопольской обл.).

В 9-11 вв. Входила в состав Киевской Руси, затем - Галицко-Волынского княжества.

После смерти Даниила (1264) распалось на 4 кн-ва: Вост. и Зап. Галичину и Вост. и Зап. Волынь.

В 1323 бояре пригласили мазовецкого кн. Болеслава Тройденовича, принявшего православное имя Юрий (ум. 1340).

В 1340 князем был признан Любарт Гедиминович и Г.-В. к. оказалось под властью Великого княжества Литовского.

По договору 1352 Галицкая земля попала под власть Польши, Волынь осталась за Литвой.

В 1349 была захвачена Польшей и по договору с Литвой (1352) вошла в ее состав.

В 1772 после первого раздела Польши Г. оказалась под властью Австрии. В составе австр. империи была создана провинция Галиция, объединившая не только укр., но и польские земли.

В окт. 1918, после распада Австро-Венгрии, укр. бурж. националисты создали во Львове нац. раду.

В нояб. 1918 была провозглашена т. н. Западно-украинская нар. республика (ЗУНР).

В июле 1919 панская Польша оккупировала Вост. Г. Летом 1920 Красная Армия, развивая успешное наступление против белополяков, освободила 20 уездов Вост. Г.

В сент. 1920 Польша вновь захватила всю Вост. Г.

В 1939 Сов. Армия освободила Зап. Украину, к-рая затем воссоединилась с Украинской ССР.

 

Украина

Государство в Восточной Европе, на Ю. омывается Черным м. и Азовским м. Граничит на З. с Румынией, Венгрией, Чехией, Польшей, Белоруссией, Россией, Молдовой. Столица - г. Киев.

7-5 вв. до н. э. - возникновение греч. городов-гос - в (Ольвии, Херсонеса, Феодосии, Пантикапея и др.) на сев. побережье Черного м.

7-3 вв. до н. э. - пребывание скифских племен в причерноморских степях.

5 в. до н. э. - 4 в. н. э. - Боспорское царство.

3 в. до н. э. - 3 в. н. э. - Скифское гос-во в Крыму и Нижнем Поднепровье.

4 в. н. э. - образование союза восточнославянских племен (антов) между Днепром и Днестром.

2-я пол. 9 в. - образование Киевской Руси.

1240, кон. - разрушение Киева войском хана Батыя.

40-е гг. 14 в. - начало захвата укр. земель Великим княжеством Литовским.

Сер. 14 в. - переход Сев. Буковины под власть Молдавии.

 

Буковина

Ист. назв. территории, входящей в состав совр. Черновицкой обл. Украины (Сев. Б.) и совр. обл. Сучава Рум. Нар. Республики (Юж. В.). Свое назв. (впервые встречающееся в 1392) Б. получила от массивов буковых лесов. Коренное население - вост.-слав. племена тиверцев и уличей.

В 10-11 вв. Б. входила в состав Киевской Руси. С распадом др.-рус. государства Б. в 12-13 вв. находилась в составе Галицко-Волынского княжества.

С сер. 14 в. - Молд. государства, к-рое в нач. 16 в. попало под тур. иго.

В период рус.-тур. войны 1768-74 Б. была освобождена от тур. гнета, но после отзыва рус. войск попала (1774) под власть Габсбургов, к-рые господствовали в Б. до 1918. Только Хотинский уезд Б. по Бухарестскому мирному договору 1812 отошел к России.

 

Украина. Продолжение

1393-94 - ликвидация Великим княжеством Литовским удельных княжеств на У.

1427 - образование Крымского ханства.

1475 - вторжение турок в Крым и установление вассальной зависимости Крымского ханства от Турции.

1492 - первое упоминание в письменных источниках об укр. казаках.

1503 - вхождение Чернигово-Северской земли в состав Рус. гос-ва.

1-я пол. 16 в. - основание Запорожской Сечи.

1653, 1 окт. - решение Земского собора о воссоединении У. с Россией.

1654, 8 янв. - Переяславская Рада. Воссоединение У. с Россией.

 

Гуцулы

Этнографич. группа украинцев. Живут в горных р-нах Ивано-Франковской и Черновицкой обл., а также в Раховском р-не Закарпатской обл. УССР. Говорят на гуцульском диалекте, к-рый является одним из юго-зап. диалектов укр. языка. В древности территории, населенные Г., входили в состав Киевской Руси.

До 1-й мировой войны Г. находились под властью Австро-Венгрии, а после нее под властью Польши, Румынии и Чехословакии.

В 1939-45 Закарпатье было воссоединено с УССР, а все гуцулы - со своей историч. родиной - Украиной.

 

Словакия

Словацкая Республика, государство в Центральной Европе, образованное 1 января 1993 после распада Чешской и Словацкой Федеративной Республики (ЧСФР). С 1918 по 1992 включительно - составная часть Чехословакии; до 1918 - в течение почти девяти столетий - часть Венгрии. Граничит на севере с Польшей, на востоке - с Украиной, на юге - с Венгрией, на западе - с Австрией и Чешской Республикой. Столица - город Братислава.

Заселена со времени среднего палеолита (стоянка Гановце).

В 5 в. до н. э. её заселили фракийские племена, в 3 в. до н. э. — кельты.

В 1 в. н. э. часть территория С. подверглась римской оккупации.

В середине 1-го тыс. н. э. ведущим этническим элементом стали славяне.

В 7 в. территория С. входила в государство Само, в 9 — начале 10 вв. — в Великоморавскую державу.

В 11 в. С. включена в состав Венгерского королевства (находилась в его составе до образования в 1918 единого Чехословацкого государства).

В 1301—21 Матуш Чак из Тренчина — в Западной С. образовал независимое владение. В 1301—12 это же сделал Омодей — в Восточной С. Их самостоятельность уничтожили короли Анжуйской династии.

В 13—14 вв. С. подверглась немецкой колонизации.

В 1445—71 развернулось антифеодальное т. н. движение братиков. Распространение идей гусизма в С. содействовало укреплению чешско-словацких языковых и культурных связей.

Словацкое крестьянство участвовало в антифеодальном Дожи Дьердя восстании 1514 и после его подавления было прикреплено к земле «на вечные времена».

В середине 16 в. южная С. была захвачена Османской империей. Остальная территория вошла в состав монархии Габсбургов, которые после австро-турецкой войны 1683—99 присоединили к своим владениям и оставшуюся часть С.

В годы 1-й мировой войны 1914—18 в С. усилилось движение за национальное и социальное освобождение.

С 28 октября 1918 по 31 декабря 1992 года – в составе Чехословакии.

16 июня 1919 г. в Прешове провозглашена Словацкая Советская Республика 1919.  Разгромлена интервенционистскими войсками 7 июля.

 

Алексей Никитович Асмолов в Словакии

В 1906 году в семье самарского крестьянина-бедняка Никиты Асмолова родился сын Алексей. В семье было шесть девочек и два мальчика.

В 1928 году призвали Алексея Асмолова в армию. Служба давалась ему легко. Секреты военного дела он буквально схватывал на лету.

В 1929 году вспыхнул военный конфликт на Китайско-Восточной железной дороге, и дивизию, в которой служил Асмолов, отправили на китайскую границу. В первые же дни на передовой Алексей Асмолов проявил себя... как перспективный командир, и его отправили в Иркутск на курсы пехотных командиров. Надо, мол.

В 1930 году он заканчивает курсы на отлично. Лейтенант Асмолов служит на должности командира пулеметного взвода в Омске, затем в Благовещенске. В 1935 году его, единственного из дивизии, направляют в Академию имени М.В. Фрунзе на факультет военной разведки. Он заканчивает ее через три года и опять с отличием.

Он служил на западной границе Советского Союза. Перед войной был назначен заместителем начальника управления разведки Прибалтийского военного округа.

Началась война. Однажды его вызвал командир и приказал:

— Напишите инструкцию о ведении партизанской войны в условиях Северо-Западного фронта!

Трое суток работал капитан Асмолов. И уже 20 июля 1941 года «Инструкция политуправления Северо-Западного фронта по организации и действиям партизанских отрядов и диверсионных групп» была утверждена командующим фронтом и членом Военного совета.

Это, в своем роде, уникальный документ. Небольшой по объему он содержит все самое важное и главное, что должен знать и уметь командир партизанского отряда или диверсионной группы.

В конце 1942 г. И.В. Сталин подписал приказ, в котором говорилось о назначении полковника Асмолова членом Военного Совета и начальником штаба партизанского движения Юго-Западного фронта в целях развития партизанского движения на Дону и Кубани.

Два года он воевал в Восточноевропейской степи, прошел от Сталинграда до Тирасполя, куда после выхода из войны Румынии перевели штаб партизанского движения 3-го Украинского фронта. Здесь штаб расформировали, и Асмолов получило новое, самое ответственное и самое сложное за всю войну задание: отправиться в Словакию для помощи местным патриотам в организации штаба и руководстве партизанским движением. Просьбу прислать кадры («нескольких работников штаба в качестве советников, опытных командиров партизанских отрядов, радистов») получил Центральный Комитет Компартии Украины от Клемента Готвальда, генерального секретаря ЦК Компартии Чехословакии.

Сложность стоявшей перед Асмоловым задачи заключалась больше в политических и психологических аспектах предстоящей операции, чем в чисто военных аспектах.

Вторая мировая война заканчивалась. Военные задачи союзники могли решить и без помощи патриотов Чехословакии, любой другой европейской страны, оккупированной фашистами. Это понимали все, даже дети. Но все взрослые люди понимали и другое: сразу после освобождения от фашистского рабства в странах Европы главным станет вопрос политический: «Какой курс выберет то или иное государство? Кто будет управлять? Каких союзников оно выберет: Советский Союз или Англию, США и так далее?»

Эмигрантские правительства Польши, Чехословакии, некоторых других оккупированных гитлеровцами стран, придерживались западной ориентации и не хотели (это мягко сказано) строить социализм, а тем более коммунизм. Известно также и другое: коммунистические партии во многих европейских государствах играли исключительную роль в борьбе с фашизмом. Авторитет коммунистов среди населения европейских стран в 1944—1945 годах был чрезвычайно высок, хотя не все, уважающие коммунистов, принимали идеи коммунистического строительства.

Именно поэтому в конце 1944 года обострилась борьба другая: внутриполитическая, началась, образно говоря, жесткая предвыборная кампания, которая, конечно, отрицательно влияла на ход войны. Об этом, в частности, говорит следующий документ за подписью министра иностранных дел эмигрантского правительства Яна Масарика послу Чехословакии в СССР З. Фирлингеру:

«В соответствии с договором, чехословацкими частями, созданными в СССР, командуют чехословацкие офицеры, хотя оперативно эти части подчинены русским. Наши части, сражающиеся в Словакии, не были организованы в СССР, и потому на них договор не распространяется. Поэтому просьбы насчет русского генерала не подавайте».

Вот такая серьезная ситуация!

Коммунисты во главе с Клементом Готвальдом понимали, что у чехословацких патриотов нет в достаточном количестве специалистов ведения партизанской борьбы, и оружия нет. И все патриоты самых разных политических амбиций понимали важность и необходимость для общей же пользы единения всех антифашистских сил. Но объединиться они не могли!

Русских генералов нам не присылайте. Говорят одни, боясь, как бы русское влияние, то есть коммунистические идеи, не возобладали в стране.

Пришлите нам специалистов, вооружение. Просят другие, надеясь, что успешные действия против фашистов помогут им (коммунистам во главе с Клементом Готвальдом) решить и внутриполитическую задачу.

Это были две крупнейшие политические силы в Чехословакии. Между ними, как между двумя полюсами, находились силы помельче, но и они вносили свои сложности в общеполитический фон.

А были еще обыкновенные граждане, которые уже почувствовали свежий ветер свободы. Обыкновенные граждане, которым хотелось мирно жить, трудиться, поскорее забыть ужасы страшной войны, которым очень не хотелось погибать в конце войны, а значит, и воевать! Мы ни в коей мере не хотим обижать ни чехов, ни словаков. Они с оружием в руках доказали, кто они и что они. Мы говорим о том, что среди обывателей любой страны такие настроения в подобной ситуации — обычное явление.

Мы перечислили лишь самые главные сложности, с которыми столкнулся Асмолов в Чехословакии и которые мешали ему выполнять задачу. Проблем было гораздо больше. Он них сам Асмолов написал в книге. О них писали другие авторы, например, замечательный словацкий писатель, публицист Богуслав Хнеупек в книге «Генерал с орденом Льва».

Естественно, выдающийся теоретик, организатор и практик партизанского движения был проинструктирован перед отправкой в Чехословакию. И все же увиденное поразило его. 28 сентября 1944 года в дневнике он написал: «Я шел на войну, а попал в отель». Это говорит о многом. Асмолов был крайне удивлен контрастами, которые окружали его в этой стране.

«Исключительно высокая сознательность рабочих из Подбрезовой, не покидавших даже ночью своих машин, несших караульную службу и не получавших за это ни гроша, и рядом те, о которых за три до прибытия Асмолова писала повстанческая «Правда»: «...они проводят время в кафе и учреждениях, растрачивая свои силы попусту на болтовню».

Солдаты и партизаны, неделями находившиеся на боевых позициях, и офицеры, фланировавшие в воскресенье по улицам.

Герои Вернар, Липтовской осады, Мартина, Крижа, Чертовиц — и резкая дискуссия на пленуме Словацкого национального совета о недостойном поведении некоторых офицеров при отступлении из Ружомберока, Микулаша, Гандловой, Кубина и Земианских Костолиан» (Богуслав Хнеупек).

Асмолов прибыл в Словакию через месяц после того, как местные партизаны начали (27 августа 1944 года) активную борьбу с немецко-фашистскими войсками, которые с согласия словацкого марионеточного правительства оккупировали страну. Части словацкой армии переходили на сторону повстанцев, либо были мобилизованы в повстанческую армию. Ее численность вскоре составила около 60 тысяч человек. В первые несколько дней восстание развивалось успешно. 30 августа патриоты освободили Банска-Бистрицу, и местная радиостанция объявила о том, что Словацкий национальный совет (СНС) свергнул марионеточное фашистское правительство, взял власть в стране, призывая народ с оружием в руках поддержать восставших. На следующий день около двух третей территории Словакии было в руках восставших.

1 сентября в Банска-Бистрице, центре восставших, СНС принял Декларацию, которая осудила предателей из клерикально-фашистской партии Глинки, провозгласила программные тезисы по внутриполитическому устройству послевоенной Чехословакии. СНС восстановил демократически свободы, распустил и запретил фашистские партии, освободил политзаключенных, установил контроль над предприятиями немецких монополистов и предателей-клерикалов.

В сентябре СНС создал Комитет обороны Словакии и Главный штаб партизанского движения, который возглавил коммунист К. Шмидке. Его первым заместителем и стал А.Н. Асмолов.

Восстание в Словакии активизировало действия чешских патриотов. В местных партизанских отрядах сражались 3000 советских граждан, антифашисты из Франции, Польши, Болгарии, Румынии, Венгрии, Югославии, Германии.

О перипетиях того восстания и о напряженной динамике военной и политической ситуации в Европе, естественно влиявшей на ход восстания, можно прочесть в специальных книгах. Но даже из сказанного ясно, что одной из главных причин восстания явилось успешное наступление Красной Армии летом 1944 года. Сначала оно взволновало немецких фашистов и словацкую партию Глинки, по сути пригласившую гитлеровцев в страну. А затем последовал ответ словацкого народа: восстание.

Почему мы так много внимания уделили внутриполитической ситуации в Словакии и внешнеполитической ситуации вокруг этой страны в разговоре о подвигах А.Н. Асмолова?

По двум причинам. Во-первых, в этой ситуации полковнику Асмолову приходилось решать конкретные, чисто военные, но выходящие далеко за рамки военных задачи. Во-вторых, мы не знаем все причинно-следственные нити, которые вынудили гитлеровцев принять неразумное решение и которые помешали СНС довести важное для народов Словакии и Чехии восстание до победного финиша, до изгнания фашистов из страны. Мы не боимся незнания. Потому что есть молодые люди, наши читатели, которым нужно разобраться досконально во всех тайнах той большой и запутанной войны. Разобраться для того, чтобы не допускать ошибок, в результате которых тысячи и тысячи настоящих патриотов своих стран и преданных, чистых в своей преданности борцов с «чумой двадцатого века», с фашизмом, были по сути дела отданы на заклание богу Второй мировой войны. Их попросту говоря, подставили. Кто? Зачем? Почему? — Каемся: мы пока не знаем. Но мы твердо знаем, что это узнать можно и нужно.

Между прочим, в числе отданных на заклание богу Второй мировой войны или, как мы сказали по-современному, подставленных оказался и сам А.Н. Асмолов, что ясно уже из процитированной нами его дневниковой записи: «Я шел на войну, а попал в отель».

И попал он в центр клубка противоречий, который он не имел права и возможности ни разрубить по примеру Александра Македонского, нн распутать, ни вообще дотрагиваться до любой из его нитей. Вот — ситуация! Вот — задача!

Сознавая всю сложность положения повстанцев, советское руководство приказало командующим 1-го Украинского фронта генералу К.С. Москаленко и 4-го Украинского фронта генералу А.А. Гречко разработать и осуществить в рамках Восточно-Карпатской операции Карпатско-Дуклинскую операцию с целью оказания помощи Словацкому национальному восстанию. Операция началась 8 сентября и завершилась 28 октября 1944 года. Преодолевая ожесточенное сопротивление врага, в трудных условиях Карпатских гор, части Красной Армии и 1-го Чехословацкого армейского корпуса выполнили задачу, освободили Дукельский перевал и 28 октября остановились на подступах к долине реки Ондава.

Очень тяжелые здесь были бои, о чем говорит хотя бы весьма большой срок проведения этой операции. Много погибло в этих боях воинов и Красной Армии, и 1-го Чехословацкого армейского корпуса. Но задача была в целом выполнена. Войска победителей начали освобождение Чехословакии и оказали помощь повстанцам. Не очень большую помощь, потому что пока шли бои на Дукельском перевале, восстание угасло под ударами опытнейших гитлеровских головорезов.

Во второй половине октября фашисты начали наступление на восставших, выбили их из крупных населенных пунктов, а 27 октября — из центра восставших, Банска-Бистрицы. Повстанцы отошли в горы. И то далеко не все. Части регулярной словацкой армии проявили в тех боях преступную нерешительность, что можно объяснить не трусостью солдат, а колебаниями офицеров, многие из которых не воспринимали коммунистические идеи.

Как же трудно было в той ситуации Асмолову! Он отвечал перед советским руководством... за что?! За правильные советы?

Он выполнял в Штабе партизанского движения, в основном, корректирующую работу, помогая руководителям восстания, требуя от них навести жесткую дисциплину в армейских частях и в партизанских отрядах.

6 октября из Лондона в Словакию прилетел генерал Виест. Он стал командующим армией. Его заместителем назначили одного из руководителей восстания, только что получившего генеральское звание Голиана. Начальников у Асмолова стало больше. Сам он в мемуарах отзывался о них высоко. Но если говорить откровенно, но и Виест, и Голиан, и другие военачальники Словацкого национального совета, не имевшие практики в руководстве войсками в условиях Второй мировой войны, значительно уступали полковнику Асмолову в профессионализме и далеко не всегда прислушивались к его советам. Кроме того, как считают военные специалисты, восстание не было подготовлено ни организационно, ни материально.

Гитлеровские войска наступали. Они подошли к Банска-Бистрице. Отстоять город не удалось. Покидая центр восстания, Асмолов встретился с Виестом и Голианом. Они были уже в штатском. Советский полковник предложил им продолжить борьбу партизанскими методами. Два «штатских генерала» отказались, хотя они прекрасно знали, что Асмолов за короткий срок структурировал партизанское движение, установил связь между бригадами. навел в них боевой порядок. В общей сложности в Словакии было по некоторым данным около 15 тысяч бойцов. Это — большая сила. А если бы Виест и Голиан остались, то значительная часть солдат словацкой армии продолжила бы борьбу. Генералы улетели. Партизаны остались один на один с опытным и жестоким врагом.

Как оценивать этот поступок Виеста и Голиана? Нам думается, что очень строго судить их нельзя, потому что они были люди подневольные. Правительство, между прочим, признанное Советским Союзом, им приказало, они и улетели...

Никуда не могли улететь партизаны, настоящие патриоты словацкого народа. Они, конечно же, могли бросить оружие, вернуться домой и ждать, когда их освободит Красная Армия. Они этого не сделали. Они поверили Асмолову. Главное. не отчаиваться. Главное. дисциплина. Главное, не терять строй, идти, идти, идти.

И люди пошли за своим командиром. Они держали строй и знали, что пройдут перевал. И они вырвались из блокированного фашистами района, достигли цели, спасли цементирующее ядро — Штаб — партизанского движения. Спасли себя.

Впрочем, потери на перевале были. Они говорят, прежде всего, о том, каким сложным был переход. 80 солдат и офицеров парашютно-десантной бригады заблудились в горах и погибли. Погиб один из руководителей Словацкого национального совета Шверма. За несколько дней до похода он заболел. Во время похода шел со всеми. Кашлял, потел, потихоньку отставал, пропуская вперед одного, второго, третьего. Хотел пить. Жадно хватал пальцами свежий снег горной пурги, жевал его, снег быстро таял во рту. Шверма улыбался, осматривал соратников, пропуская вперед одного, второго. третьего. Он был хорошим человеком, руководителем. И боролся он с фашизмом не ради должностей и наград.

Горная вьюга усиливалась. До цели оставалось совсем немного. Пить хотелось все больше. Усталость путала ноги. Хотелось отдохнуть. Нельзя отдыхать, нужно идти, осталось немного. Иди, иди вперед. Не можешь идти быстро, пропусти вперед одного, второго, третьего. Долина близко. Вот она. Сейчас Асмолов крикнет: «Разжечь костры!» А потом можно будет лечь. Сначала надо разжечь костры, а потом надо будет лечь. Пропусти еще одного. А больше и нет никого!

— Ра!.. Ры!.. — услышал Шверма обрывки голоса Асмолова, понял, что все страшное осталось позади, и решил немного отдохнуть.

Он отдыхал совсем немного. Асмолов первым делом дал команду разжечь костры, а командирам доложить о личном составе. Буквально, через десять минут ему сообщили, что Швермы нет. Командир тут же организовал поиск. И через десять минут к нему подошел с грустным докладом старший поисковой группы.

Шверма отдыхал недолго. Отдохнул, увидел всполохи костров в долине, решил еще минутку отдохнуть, уснул и умер.

Асмолов продолжил борьбу. Местные жители помогали партизанам. Настроение быстро улучшалось. Вернулись связные, доложили, что все партизанские бригады целы. Наладилась связь с Киевом. Красная Армия наступает. Час освобождения близок. Нужно бить врага.

Четыре месяца успешно боролись с врагом партизаны. В Ломницкой долине почти не осталось боеприпасов и продуктов питания. Оценив обстановку, Асмолов решил ради спасения людей перейти линию фронта.

В конце февраля — начале марта он вывел партизан Словакии в освобожденный Красной Армией город Брезно.

Самое сложное в своей жизни задание он выполнил. А в августе 1945 года уже генерал-майору Асмолову в Пражском Граде вручили высший орден Чехословакии, орден Белого льва.

 

Венгрия

4-3 вв. до н. э. - заселение терр. совр. В. иллиро-фракийскими племенами.

1-е десятилетие до н. э. - завоевание Др. Римом зап. части терр. совр. В., включение ее в состав провинции Паннония.

4-5 вв. - вторжения гуннов, аваров, готов и гепидов, захват Паннонии гуннами.

6 в. - заселение терр В. славянами.

Ок. 896 - приход венгров на совр. терр. В.

955 - битва при Аугсбурге (т. н. Лехская битва), победа герм. имп. Оттона I над венграми.

970-997 - введение христианства.

1102 - Криживацкая (венгеро-хорватская) уния, подчинившая Хорватию власти венг. Королей.

1163 - совместное выступление венгров и чехов против Византии.

1241 - вторжение Батыя в В..

1242, февр. - уход монголов с терр. В.

1347-48 и 1350 - походы венг. короля Лайоша (Людовика) I против Неаполя.

1416, 1418 - первые вторжения тур. войск в Юж. В.

1441-43 - успешные походы венг. войск под команд. Яноша Хуньяди против тур. завоевателей; 1444, 10 нояб. - битва у Варны (поражение венг. войск от турок); 1448, 17-19 окт. - битва венгров с турками на Косовом поле, поражение венгров; 1456, 23 июля - победа Яноша Хуньяди над турками у Белграда; 1468-70 - поход Матиаша Хуньяди против Чехии; 1481-85 - поход Матиаша Хуньяди против Австрии.

1541, 29 авг. - захват турками Буды, распад страны на три части.

1568 - Дринапольский (Адриапольский) мир между султаном, королем В. и имп. Максимилианом (закрепление разделения страны на три части).

1606, 23 июня - Венский мир между Бочкаи и имп. Рудольфом II о свободе вероисповедания в В. и самостоятельности Трансильвании.

1619-21 - первый освободит. поход Габора Бетлена против Австрии; 1620 - решения гос. собрания о провозглашении венг. королем Габора Бетлена и об изгнании иезуитов.

1622 - Никольсбургский (Микуловский) мир между Габором Бетленом и Фердинандом II (отказ Бетлена от королев. титула, присоединение к Трансильвании семи комитатов Сев.-Вост. В.).

1623-24 - второй поход Габора Бетлена против Габсбургов; 1626 - третий поход Габора Бетлена против Габсбургов и изгнание австр. войск из В. Пожоньский (Братиславский) мир (обязательство Бетлена не выступать против Австрии); 1644-45 - антигабсбургское движение под рук. Дьёрдя I Ракоци; 1645 - Линцский мир о свободе вероисповедания протестантов в В..

1658-62 - разорение Трансильвании турками; 1663-64 - Тур.-австр. война на терр. В.

1664, 10 авг. - Вашварский мир между Австрией и Турцией (новые уступки Австрии Турции за счет В.).

1664 - успешный поход М. Зриньи против турок.

1670 - неудачный антигабсбургский заговор венг. и хорв. магнатов (Ф. Вешшеленьи, P. Зриньи, P. Франгепан), полная ликвидация автономии В.

1672 - антигабсбургское восстание в Сев. В.

1677 - Варшавский договор между Францией и Трансильванией о франц. помощи антигабсбургскому движению скитальцев.

1678-85 - антигабсбургское восстание под рук. И. Тёкёя; 1681 - восстановление автономии В. на Шопронском гос. Собрании.

1683-99 - война Австрии против Турции.

1686, 2 сент. - освобождение Буды от тур. Владычества.

1687 - признание венг. гос. собранием наследств. права Габсбургов на венг. Престол.

1691, 14 дек. - включение Трансильвании в состав Австрии;

1699, 26 янв. - Карловицкий мир между Австрией и Турцией, отказ Турции в пользу Австрии от В. и Трансильвании.

1703-11 - освободит. антигабсбургская война под рук. Ференца II Ракоци; 1707, 14 июня - низложение Габсбургов с венг. престола на гос. собрании в Оноде.

1707, сент. - договор между Петром I и Ракоци II в Варшаве.

1723 - признание венг. гос. собранием Прагматич. Санкции.

1784 - объявление нем. яз. гос. языком в В..

1809, май - антигабсбургские выступления венг. дворянства; 1822-23 - кампания т. н. пассивного сопротивления режиму Габсбургов в Медье.

1843 - закон об употреблении венг. языка в качестве офиц. языка в В..

1849, 1 янв. - переезд венг. парламента и К-та защиты родины в Дебрецен. 5 янв. - вступление австр. войск в Будапешт. 4 марта - опубликование имперской конституции (т. н. Оломоуцкая конституция). 2-26 апр. - Весенний поход венг. армии. 14 апр. - лишение Габсбургов венг. короны, принятие парламентом Декларации независимости. 23 апр - освобождение Пешта. 4-21 мая - бои за освобождение Буды. 28 июля - принятие венг. парламентом Закона о национальностях. 11 авг. - переход политич. власти в руки главнокоманд. венг. армией А. Гёргея.

1860, 20 окт. - опубликование Октябрьского диплома, восстановившего венг. наместничество, разрешавшего созыв венг. парламента, комитатских собраний и употребление венг. языка в администрации. Дек. - присоединение Воеводины к терр. В.

1865, 16 апр. - опубликование пасхальной статьи Р. Деака - программы соглашения с Австрией.

1867, 8 февр. - заключение австро-венг соглашения.

1914, 28 июля - объявление Австро-Венгрией войны Сербии. 6 авг. - объявление Австро-Венгрией войны России.

 

Молдова

Государство в Восточной Европе.

Кон. 3 в. до н. э. - вторжение бастарнов.

Бастарны - племя иллиро-фракийского происхождения, жившее на Дунае; по-видимому, подверглось кельт. влиянию. Впервые упомянуты в греч. источниках 2 в. до н. э. как союзники Филиппа V Македонского в его борьбе с римлянами и фракийскими племенами. Выступали также в союзе с Митридатом VI Евпатором против Рима.

Ок. 100 тыс. Б. были поселены имп. Пробом (3 в. н. э.) на прав. берегу Дуная. Позднее их имя исчезает.

2 в. до н. э. - вхождение племен на терр. М. в племенные союзы Дромихета, бастарнов.

1 в. до н. э. - вхождение племен терр. М. в гос. образование Буребисты.

Нач. 2 в. н. э. - образование рим. провинции Дакии.

271 г. - оставление римлянами Дакии.

2-3 вв. - расселение сарматских племен.

Рубеж 2 - 3 вв. - расселение готов.

6 в. - заселение славянами территории М..

10 в. - вхождение терр. М. в состав Древнерусского гос-ва.

1242 - захват татаро-монголами терр. Днестровско-Прутского междуречья.

Нач. 14 в. - создание золотоордынских городов у сел Требужены (Новый город) и Костешты.

2-я пол. 14 в. - разрушение золотоордынских городов.

1359-65. Правление Богдана I, первого молд. господаря. Образование Молд. феод. гос-ва.

1387. Признание молд. господарем Петром Мушатом вассальной зависимости от Польши.

1456 - начало уплаты дани Молдавией султану.

1484 - захват турками молд. крепостей Килии и Белгорода.

1528 - начало дипломатич. связей Петра Рареша с Моск. гос-вом.

1538 - поход султана Сулеймана в Молдавию, захват Бендер.

1656 - соглашение между царем Алексеем Михайловичем и господарем Георгием Стефаном о принятии молдаван в рус. подданство.

1674 - молд. и валашское посольство в Москву по вопросу принятия молдаван и валахов в рус. подданство.

1711 - окончат. установление фанариотского режима в М.

1812, 16(28) мая - заключение Бухарестского мира, присоединение Бессарабии к России.

 

Север Балканского полуострова (территория бывшего государства Югославия)

1-я пол. 1-го тыс. до н. э. - появление иллирийских и фракийских племен.

5-2 вв. до н. э. - древнее гос-во на макед. Землях.

Ок. 4 в. до н. э. - появление кельтов.

4 в. до н. э. - возникновение древнегреч. колоний на о. Вис (Исса), на о. Хвар (Фарос), на о. Корчула (Коркила-Мелайна) и др.

4-3 вв. до н. э. - раннеклас. образования энхелеев, дарданов, ардиеев (с центром в Скодре).

3 в. до н. э. - 1 в. н. э. - завоевание терр. Ю. римлянами.

4-6 вв. н. э. - вторжение "варварских племен" вестготов, остготов, гуннов, гепидов, лангобардов.

6-7 вв. - заселение терр. Ю. славян. Племенами.

7 в. - завоевание Византией части макед. Земель.

7 - нач. 8 вв. - господство авар на б. ч. терр. Ю.

626 - образование кн-ва Карантания, входившего (до 658) в качестве автономного в гос-во Само.

Кон. 7 в. - образование крупного племенного союза в макед. Землях.

7 - нач. 11 вв. - раннефеод. гос-во словенцев Карантания (с 976 - самостоят. герцогство "Великая Карантания").

Ок. 745 - признание карантанскими князьями верх. власти Баварского герцогства.

788 - завоевание словен. земель франкским королем Карлом Великим.

8-10 вв. - возникновение кн-в Рашка, Дукля (с 11 в. - Зета, с 16 в. - Черногория), Травуния, Хум, Босния.

845-864 - объединение части хорв. земель под властью кн. Трпимира.

Сер. 9 в. - образование Серб. кн-ва Властимира.

2-я пол. 9 в. - 1-я пол. 10 в. - завоевание б. ч. югославянских земель Первым Болг. Царством.

Кон. 9 в. - завоевание Дукли Византией.

9-13 вв. - колонизация словен. земель герм. светскими и духовными феодалами.

925 - освобождение Хорватии от власти нем. феодалов. Провозглашение хорв. кн. Томислава королем.

Ок. 927-928 - ок. 950 - объединение части серб. земель под властью кн. Рашки Часлава Клонимировича.

Сер. 10 в. - политич. децентрализация серб. Земель.

70-е гг. 10 в. - включение макед. земель в состав Зап.-Болг. Царства.

1018 - захват Византией серб. и макед. земель.

1077 - провозглашение Дукли королевством.

1091 - завоевание Славонии венг. королем Ласло I.

1102 - венгеро-хорв. Крижевацкая уния, подчинение Хорватии и Далмации власти венг. Королей.

Сер. 11 в. - образование самостоят. Дуклянского гос-ва.

Кон. 11 - нач. 12 вв. - объединение с Дуклянским королевством Рашки и Боснии.

11-12 вв. - образование феод. владений Каринтия, Крайна, Истрия, Горица, Штирия.

Нач. 12 в. - феод. раздробленность Дуклянского королевства.

Ок. 1170-96 - Серб. гос-во Стефана Немани.

1180-1204 (1203?) - феод. кн-во Босния бана (правителя) Кулина.

1217 - провозглашение Сербии королевством.

1242 - вторжение в Хорватию монголов.

1282 - захват Штирии Габсбургами (распространение их власти к нач. 16 в. на все словен. земли, исключая т. н. Венецианскую Словению, находившуюся до 1797 под властью Венеции).

1322 - 53 - феод. кн-во Босния бана Степана Котроманича.

1335 - захват Каринтии и Крайны Рудольфом I Габсбургским.

1345 - кон. 60-х гг. 14 в. - Сербо-греч. царство Стефана Душана.

1345 - принятие Стефаном Душаном титула "царь сербов и греков". Провозглашение серб. архиепископии патриархией.

1353-1391 - объединение части югославянских земель под властью боснийского короля Твртко I.

1377 - принятие Твртко I титула "король сербов, Боснии, Поморья и Зап. стран".

1389, 15 июня - поражение объединенных войск сербов и боснийцев в сражении на Косовом Поле с армией тур. Султана Мурада I. Переход Сербии в вассальную зависимость от Османской империи. Захват Османской империей макед. Земель.

1390 - принятие Твртко I титула "король Сербии, Боснии, Далмации, Хорватии и Приморья".

Кон. 14 - 1-я пол. 15 вв. - феод. раздробленность в Боснии.

1421 - включение Зетского кн-ва в "Серб. деспотовину" кн. Стефана Лазаревича.

1444 - признание Зетой верх. власти Венеции.

1448 - образование кн-ва Герцеговины.

1459 - включение всей Сербии в состав Османской империи.

1463 - захват Османской империей Боснии.

1482 - захват Османской империей Герцеговины.

1499 - офиц. включение Зеты в состав Османской империи.

1527 - признание сабором Фердинанда I Австрийского королем Хорватии.

1583 - объединение Боснии и Герцеговины в Боснийском пашалыке.

1699, 26 янв. - австро-тур. Карловицкий мир, переход к Габсбургам Славонии (исключая провинц. Темешвар) и Бачки.

1718, 21 июля - австро-тур. Пожаревацкий мирный договор, переход к Габсбургам части Славонии (провинц. Темешвар) и Боснии, Сев. Сербии с Белградом.

1739, 1 сент. - австро-тур. Белградский мирный договор, возвращение Габсбургами Османской империи Сев. Сербии с Белградом.

1790 - признание хорв. дворянством (на Пожоньском сейме) адм.-политич. зависимости Хорватии от Венгерского королевства.

1796 - победа черногорцев над армией Махмуда-паши Бушатли. Завоевание Черногорией фактической независимости.

1797, 17 окт. - австро-франц. Кампоформийский мир, приобретение австр. Габсбургами Истрии, Далмации, Венецианской Словении.

1809-14 - т. н. Иллирийские провинции - гос. объединение словен. и хорв. Земель.

1812, 16 мая - рус.-тур. Бухарестский мирный договор, обеспечивавший внутр. самоуправление Сербии.

1813 - оккупация терр. Иллирийских провинций Габсбургами (закреплена за последними решением Венского конгресса 1814-15).

1829, 2 сент. - рус.-тур. Адрианопольский мирный договор, подтверждавший принятые Османской империей по Аккерманской конвенции обязательства по соблюдению автономии Сербии.

1830, 1833 - султанские хатт-и шерифы, гарантировавшие Сербии внутр. автономию.

1838-40, 1842-58 - правление в Серб. кн-ве политич. группировки т. н. уставобранителей.

1849, 4 марта - т. н. Оломоуцкий манифест, фактически ликвидировавший провозглашенную хорв. сабором нац. автономию Хорватии.

1851-52, 1858, 1862 - черногорско-тур. войны; 1852 - провозглашение Черногории кн-вом.

1861, 5 апр. - серб. конгресс в Карловаце, потребовавший восстановления автономии Воеводины, признания серб. яз. официальным, полной школьной и церк. автономии; 1861 - требование хорв. сабором переговоров на равноправной основе с пр-вом Венг. королевства.

1862, март - закон об организации центр. гос. управления в Сербии. 5 июня - обстрел тур. гарнизоном Белградской крепости.

1866, сент. - сербо-черногорский воен. союз против Османской империи. 3 окт. - австро-итал. Венский мирный договор, переход Венецианской Словении к Итал. королевству;

1867, февр. - образование дуалистич. Австро-Венг. монархии, офиц. включение в состав Цислейтании словен. земель. Нояб. - сербо-греч. договор о союзе (в 1868 дополнен спец. воен. соглашением); 1867 - вывод тур. войск из крепостей в Сербии. Признание хорв. сабором равноправия сербов в Хорватии. Осн. Типографского об-ва в Любляне.

1868, янв. - сербо-рум. договор О дружбе, торговле и нейтралитете. 12 нояб. - утверждение имп. Францем Иосифом хорв.-венг. соглашения о положении Хорватии и Славонии в составе Венг. Королевства.

1869-81 - присоединение к Хорватии терр. Военной границы.

1878, февр. - Сан-Стефанский мирный договор, провозглашение полной независимости Сербии и Черногории от Турции. 1 июня - 1 июля - Берлинский конгресс представителей великих держав, признавший независимость Сербии и Черногории от Турции. Июль - окт. - оккупация Боснии и Герцеговины австро-венг. Войсками.

1912, март - окт. - оформление военно-политич. Балканского союза (Болгарии, Сербии, Греции, Черногории).

1913, 30 мая - Лондонский мирный договор, зафиксировавший положение на Балканах после 1-й Балканской войны. 29 июня - 10 авг. - 2-я Балканская война между Болгарией, с одной стороны, и Сербией, Грецией, Румынией, Черногорией и Турцией - с другой. 10 авг. - Бухарестский мирный договор, завершивший 2-ю Балканскую войну.

1945, 29 нояб. - окончательная ликвидация монархии в Ю., провозглашение Учредит. скупщиной Федеративной Нар. Республики Ю. (ФНРЮ; День Республики - нац. праздник Ю.).

Крым

Полуостров на Ю. Европы. Омывается Черным и Азовским морями. Сев. часть — равнина, юж. — Крымские горы (1545 м).

XII в. до н. э. Здесь жили киммерийцы.

Сер. VII в. до н. э. часть киммерийцев вытеснена скифами из степной части полуострова в предгорья и горы Крыма, где они создавали компактные поселения.

В предгорном и горном Крыму, а также на Южном берегу, жили тавры.

В VI—V в. до н. э. На побережье Крыма основывали торговые колонии выходцы из Эллады.

В пер. пол. V в. до н. э. на берегах Черного моря возникают демократическая рабовладельческая республика  Херсонес Таврический. В его состав входили земли западного Крыма (Керкинитида) (современная Евпатория), Калос-Лимени, (Черноморское).

До конца III в. до н. э. государство скифов значительно сократилось под натиском сарматов.

Скифское государство уничтожено готами приблизительно в начале III в.

Под натиском гуннов в IV в. н. э. готы ушли в гористые места Крыма, где постепенно смешались с потомками скифов и тавров.

В XII—XV вв. потомки готов и других народов создали в горном Крыму христианское княжество Феодоро.

После распада Римской империи Крым попадает в сферу влияния Византии.

Со 2-й пол. VII и до сер. IX в. Крым за исключением Херсона входит в зону влияния (по некоторым оценкам непосредственно в состав) Хазарского каганата.

В 841 г.  Крыма преобразован в византийскую «фему Климатов», но, по-видимому, реального контроля над полуостровом византийцам осуществить не удалось, и уже к кон. IXв. в источниках фигурирует только «фема Херсона».

Во второй пол. IX в. в Крым проникают венгерские племена, а затем, после ослабления Хазарского каганата, — печенеги.

С IX в. Северное Причерноморье становится объектом атаки дружин руссов. Соперничество Руси и Хазарии закончилось разгромом каганата в 960-х гг, в результате чего хазарские владения на Таманском полуострове вошли в состав Древнерусского государства и хазарский город Самкерц на кавказском берегу Керченского пролива стал Тмутараканью.

В последующий период Крым оставался под влиянием Византии и сменившей её после захвата Константинополя крестоносцами Трапезунтской империи.

С XII в. большая часть населения полуострова стала уже половецкой (кипчаковской).

В 1223-1441 гг. Крым – в составе Золотой Орды.

В этническом отношении большую часть населения южнобережных городов Крыма составляли греки, затем шли армяне, аланы и генуэзцы.

После распада Золотой Орды в 1441 г. остатки татаро-монголов в Крыму тюркизируются. Крым разделён между степным Крымским ханством, горным княжеством Феодоро и генуэскими колониями на южном побережье.

В 1478 г. Крымское ханство стало протекторатом Османской империи.

Русско-турецкая война 1768-1774 гг., положила конец османскому господству и по Кючук-Кайнарджинскому мирному договору 1774 года османы отказались от Крыма.

В 1954 г. советское руководство передало Крым Украинской ССР.

В 1991 г. Крым в составе Украины.

 

Великая степь

Великая Степь очень хорошо смотрится с высоты космического полета. Раскинулась она через весь Евразийский континент от Тихого океана до Адриатического моря широким поясом. На севере это живописное, всегда волнующееся море медленно переходит в лесостепную зону, упирающуюся в таежную тяжелую стену. На юге плавно ниспадает в пустыни и моря, а иной раз внезапно упирается в цепи гор. Хороша степь в любое время года. Весной она нежно зеленая, усыпанная цветами, испещренная голубыми пятнами крупных и мелких рек, озер и морей. Летом ее краски становятся ярче, а высокие травы колышутся буйными волнами, шумом пытаясь заглушить радостный звон птиц. Осенью степной бескрайний пояс покрывается неутомимым художником-Природой благородными серо-русыми тонами. Зимой здесь белым-бело. С высоты космического полета кажется, будто саваном покрыта земля, будто омертвела она. Но нет! Опустись на землю, и увидишь, что живет здесь, в степи, человек, и звери живут, а в мелких и крупных реках, под стеклянным голубым покрывалом льда, рыба гуляет косяками. Хороша степь в любое время года!

Издревле жили в этих краях кочевые племена. Бродили они с отарами овец по степи, ловили рыбу, били зверя, любили охоту. Суровые люди. Прекрасные воины. За последние 5 тысяч лет они не раз собирались в племенные союзы, нападали на соседей, образовывали крупные государства, вторгались в Китай, в Среднюю Азию, доходили до Индии, до Малой Азии, до Междуречья, до Балкан, до Польши, до Торжка. Наиболее воинственными являлись на протяжении последних тысяч лет степные племена, обитавшие на севере и северо-востоке Китая. Ваны Поднебесной уделяли большое внимание положению дел на своих северных границах. Ван по имени Чу-чун Дань фу, который жил в XIII веке до н. э., не выдержал натиска кочевников-сюньюев, уступил им владение Бинь на севере, отошел к горе Ци в надежде пожить мирно. Но сюньюи не оставили его в покое, продолжали нападать на южного соседа.

В борьбу с жестоким врагом вступил его сын Дань-фу, а затем и внук — Вэнь-ван. Он собрал крупные силы и совершил успешный поход на север. Кочевники потерпели несколько поражений, но от борьбы не отказались. Основатель династии Чжоу прекрасный полководец и мудрый политический деятель У-ван продолжил дело предков. Ему удалось изгнать кочевников из благодатных долин рек Цзин и Ло, но окончательную победу одержать не удалось. Противник потерял благодатные места для кочевий, отошел на север, но сохранил армию и стремление вернуться в богатые районы.

Китайский повелитель, согласно обычаям тех веков, мог наложить на побежденных ежегодную дань. Он этого не сделал и заключил с кочевниками очень странный мирный договор. Их вожди обязались являться во дворец каждого нового императора, естественно, с крупными подарками. Это, конечно же, была не ежегодная дань. К тому же, императоры в Китае даже в те далекие времена менялись не часто. Мирным договором У-вана с вождями северных племен были недовольны во дворце императора. Чиновники, любители позлословить, назвали наложенную на кочевников дань «неопределенными повинностями». Но У-ван не обращал чувствовал огромную внутреннюю силу степняков, старался поменьше конфликтовать с ними и больше заниматься внутренними проблемами молодого государства Чжоу.

Его сын Му-ван решил положить «неопределенным повинностям» конец и заявил, став императором: «Я пойду на варваров в карательный поход. Они будут платить ежегодную дань для моих сезонных жертвоприношений!» Войско у Му-вана было большое. Императору казалось, что он легко одолеет степняков. Но у кочевников на этот счет имелось свое мнение. Они долго отступали перед натиском превосходящих сил противника, затем заманили его в ловушку и одержали блестящую победу. Поход Му-вана завершился крайне неудачно. Кочевники вообще перестали являться во дворец императора Поднебесной, готовясь к новым походам в селения китайцев.

Борьба с кочевниками не прекращалась сотни, тысячи лет. В середине I тысячелетия до н. э., в Великой Степи появились воинственные племена хунну. Огонь сражений вспыхнул с новой силой.

Мы не будем пересказывать историю Великой степи. Но лишь напомним о некоторых вождях и об их отношении к территории государства.

Поход Кира Великого на массагетов (530 г. до н.э.)

В 558 году Кир II, правитель Парсы (Персиды), исторической области в современном Иране, стал во главе союза персидских племен, поднял в 553 году восстание против царей Мидии, одержал победу в нелегкой борьбе, захватил Мидию в 550 году. Основатель державы Ахеменидов в течение трех лет покорил все страны, завоеванные мидянами, затем — Лидию в 546 году до н. э., а также греческие полисы, расположенные на западе Малой Азии. В 539 году до н. э. персам подчинились почти все народы полуострова. В 538 году до н. э. Кир II овладел Вавилоном.

Согласно легендам царь персов решил подчинить скифские племена массагетов, кочевавших в Центральной Азии. Правила ими царица Томирис. О жизни этих племен сохранилось мало сведений. Геродот называл массагетов кочевниками. Воевали они в пешем строю и на конях. Защитное вооружение делали из меди и золота. В этих металлах много солнечного. Массагеты, как и многие древние народы, поклонялись солнцу, да еще и приносили своему божеству в жертву коней, которых, надо сказать, они любили, ценили и берегли, а в боях защищали латами.

В 530 г. до н.э. Кир отправил сватов к Томирис. Царица, понимая, что персу нужна не она, а земля массагетов, отказалась вступить в брак. Кир повел крупное войско в долину реки Окс (Аму-Дарьи). Блистательный полководец, одержавший десятки побед, не оценил по достоинству царицу Томирис, умную, хитрую женщину.

Она бросила навстречу персидскому войску небольшой отряд во главе со своим сыном. Персы переправились через Аракс, и Киру удалось обмануть юного вождя массагетов. Авангард персидского царя проиграл битву, скифы погубили многих воинов Кира. А затем, увидев обоз с продуктами, сели пировать. Напились они допьяна, уснули вповалку, а тут и Кир пожаловал. Многие массагеты поплатились жизнью за свою оплошность, часть из них попали в плен, в том числе, и сын Томирис. Царица послала письмо Киру, в котором просила его освободить сына и подобру-поздорову уходить из земли скифов. Повелитель персов отказал царице в просьбе.

«Он уважил просьбу скифского царевича освободить его оков, но юноша тут же умертвил себя». Гибель сына разозлила Томирис. Война продолжалась.

Скифы отступали. Кир не догадывался о ловушке, шел и шел вперед. Кир был доволен. Он гнался за врагом день, два, не замечая первое время, в какую игру играет с ним коварная Томирис. Конница персов приближалась к войску скифов, приближалась, приближалась, но… настичь врага никак не могла! Вскоре Кир и все его воины, и кони почувствовали недоброе: все колодцы отступавшие скифы засыпали, травы сжигали, зверье разбегалось от огня далеко-далеко. Кир гнал коней во всю прыть, злился, злились персы и персидские кони — как хотелось им поскорее настичь массагетов и разгромить их, и отомстить им за дерзость, за жажду и голод!

Персидская конница считалась в те века лучшей в мире. Победить ее в открытом бою, в широкой степи, в бескрайнем поле было невозможно. Томирис знала это и бежала от врага. Но… не бежала скифская царица! Рассчитав все свои возможности, она, отступая, заманивала врага в западню. Ей не очень-то хотелось воевать. Она хотела миром закончить дело. Но Кир убил ее сына, и теперь у матери был только один исход: убить Кира, отомстить ему за смерть любимого сына.

Мудрый царь персов увлекся погоней и не заметил, как его большое конное войско очутилось в тесном ущелье. Скифы были тут как тут. Началось сражение. Персидская конница, стесненная скалами, топталась на месте. Кир лишился главного козыря — маневра и лихих атак бешеных скакунов. А со скал летели в персов стрелы, камни. И тыл был наглухо закрыт узкой горловиной ущелья. Страх сковал волю людей Кира. Он не смог организовать своих воинов. Царица Томирис одержала над персами полную победу. Кир II Великий погиб в бою.

Томирис, выполняя письменное обещание напоить несостоявшегося жениха кровью, повелела сунуть голову Кира II Великого в винный мех, заполненный кровью персов.

 

Где могилы предков

В 522 году до нашей эры власть в Персии захватил Дарий. В 512 году он отправился с армией в Северное Причерноморье, где обитали скифские племена, родственные тем, с которыми воевал 17 лет назад в Средней Азии царь Кир.

Дарий переправился через Геллеспонт и Истр (Дунай) и смело пошел на врага.

Скифы под руководством царя Идантирса, как и Томирис когда-то, стали отступать вглубь страны. Придерживая персов на расстоянии одного-двух переходов, они шли на восток двумя колоннами: одна продвигалась южнее армии Дария вдоль Понта Евксинского (Черного моря), другая — севернее. Обе армии степняков кусали громадного персидского зверя, распластавшегося длинной тушей по степи, вечерними и дневными атаками, дразнили врага, сжигали перед ним траву, засыпали колодцы, а персы шли за скифами по пятам к Меотиде (Азовскому морю). Дарий знал, что ущелий в этих местах нет. Уверенный в победе, он форсировал Борисфен (Днепр), не желая замечать, как тает войско, падает боевой настрой даже у бывалых солдат, как голод и жажда изматывают животных и людей. А время шло.

Царь персов послал Идантирсу ультиматум: сражайся или покорись, все равно разобью тебя. Скиф спокойно ответил: всему свой срок.

Дарий через посла упрекнул Идантирса в том, что тот постоянно уходит от сражения, боится схватки. Скиф возразил, сказав, что вообще никого не боится, а отступает по давнему обычаю скифов на войне. Они — кочевники. Все их имущество в стадах и легкой поклаже. Отступая, скифы ничего не теряют и ничего не дают врагу. Но если персам хочется сразиться, пусть они пойдут туда, где находятся могилы предков Идантирса: там найдутся те, кто даст бой любому врагу.

Персы возмутились, но скифы, продолжая отступать, покоряться и не думали. Дарий, понимая, что осень не за горами, вызвал разведчиков, приказал отыскать могилы предков Идантирса. Легко сказать-приказать да трудно сделать. Слева и справа от маршрута персидского войска лежала выжженная скифами степь, шныряли отряды врага — где могилы? На востоке — туда отступают скифы, решил Дарий, продвигаясь к Танаису (Дону).

Персы дошли до могучей реки, но скифов вдруг и след простыл!

Идантирс осуществил марш-бросок на север, затем круто повернул на запад и оказался в тылу у персов: опять же на расстоянии одного перехода! Скифов вновь нужно было догонять. Но теперь в обратном направлении, на запад. А где же могилы их предков? Между Танаисом и Оарой (Волгой)? Или на берегу Меотиды? Недаром же скифы охраняли берега морей большими отрядами. Где, где будет битва, где персы уничтожат беглецов?

«Нигде, Дарий. Некогда думать о битве: войско измотано переходами и атаками скифов, приближается осень, пора домой», — подсказывали советники, но не хотелось персу домой. Когда еще удастся собрать такую армию!

Скифы, чтобы удержать врага в степи, измотать его, подбрасывали персам, словно случайно, скот с пастухами, оставляли то тут, то там не засыпанными колодцы — не лишали Дария надежды. И он продолжал искать место битвы, гонялся за врагом до тех пор, пока противник не прислал ему странную посылку: птицу, мышь, лягушку и пять стрел. Дарий спросил у мага: «Что это значит?» Тот подумал и ответил:

— Если мы не улетим отсюда, как птицы, не скроемся, подобно мышам, под землей, или, как лягушки, не ускачем в озеро, то нас убьют этими стрелами.

Дарий взбесился, но, остудив свой пыл, решил уходить из Северного Причерноморья, пока цел.

Вождь хуннов — Модэ

Китайский император Цинь Шихуанди захватил и объединил Срединную равнину Китая в одно государство, вытеснил хуннов, построил от набегов соседей Великую Китайскую стену. С врагами он был беспощаден, но не уберег страну от гражданской войны. Восстание против циньцев разрасталось. В 202 году до нашей эры крестьянский вождь Лю Бан победил циньцев, образовал империю Хань.

Хунны жили в окружении воинственных народов. С востока давили на них другие кочевники — сяньби, с запада — согдийцы, на юге распластались огромные, воюющие между собой китайские царства. Хуннский вождь решил поучаствовать в китайской распре, неудачно выбрал союзников, те проиграли войну. Пришлось хуннам выплачивать дань победителям.

Хуннский вождь не любил младшую жену и сына от нее, Модэ, послал его заложником в Согдиану, чтобы, совершив набег на восточного соседа, натолкнуть согдийцев на убийство хуннского царевича. Боялся он сына, как показало будущее, не без оснований.

Модэ разгадал замысел отца, убил стражников и совершил побег. Дерзость юного царевича возвысила его в глазах воинов, отцу пришлось дать ему один из уделов.

Тут-то и показал себя Модэ. Первым делом он взялся за армию. Придумал звенящую стрелу (в наконечнике сверлили отверстие, стрела в полете угрожающе, по-змеиному свистела), ввел другие новшества, но, главное, занялся воинами, считая их опорой армии. Воин, по мнению Модэ, должен был беспрекословно подчиняться командиру. Железная дисциплина — основа армии, но дисциплина сама не рождается, ее нужно воспитывать порою жесткими и даже жестокими методами. Модэ собрал воинов, приказал следить за тем, куда летит стрела, пущенная им, стрелять туда же. Он выстрелил в своего любимого коня. Некоторые зароптали — зачем убивать хорошего коня?! Модэ тут же приказал казнить их за невыполнение приказа. Также поступил он с любимым соколом. Следующей жертвой царевича была жена. И опять раздался ропот. И опять полетели головы. Через день на охоте Модэ выпустил стрелу… в отца, и тут-то десятки стрел вонзились в бывшего повелителя. Никто из воинов не пожалел старого вождя. Модэ занял престол.

Политиком он был мудрым, но очень суровым. Сначала Модэ помирился с согдийцами. Воевать не хотел первое время. Этим воспользовались восточные соседи, кочевые племена дун-ху, и потребовали дань — лучших коней. Некоторые хунны воспротивились. Модэ сказал: «нельзя воевать из-за коней». По обыкновению несогласным отрубили головы. Дун-ху, почувствовав слабину хуннов, потребовали в качестве дани женщин, в том числе и жену Модэ. Опять был ропот. Опять летели с плеч несогласных головы. Кочевники и на этом не остановились, запросили небольшой участок земли на границе между хуннами и дун-ху. «Эта пустынная земля никому не нужна, мы на ней не живем», — говорили некоторые, но Модэ проявил вдруг неожиданную твердость. «Земля — основание государства. Землю отдавать нельзя!» — сказал он. Сомневающимся отрубили головы. Войско хуннов вышло в поход и разбило кочевников. Успех окрылил победителей.  Модэ объявил войну Китаю. И вновь были прекрасные победы. Дисциплина, выучка солдат, военный талант Модэ явились залогом успеха.

И в этой войне проявилась мудрость правителя. Приближенные предлагали убить плененного китайского императора. Модэ возразил им, сказав, что китайцы изберут нового, хуннам это ничего не даст, воевать же с громадным царством пока преждевременно и опасно.

Мир был заключен в 198 году до нашей эры. Но непрочным был этот мир.

Борьба с кочевниками продолжалась.

После окончания гражданской войны полководцы Поднебесной изменили в корне стратегию и сами стали осуществлять набеги на территорию врага. Силы были неравные. В Китае к середине I века до нашей эры численность населения приблизилась к 60 миллионам человек. У хуннов было всего 300 тысяч человек. Однако еще целых полтора столетия они стойко сражались против могучего противника, и не известно, чем бы кончилось дело, если бы китайцы не применили против них самое грозное во всех войнах оружие: дипломаты Поднебесной сумели внести раскол в стан врага, подняли против хуннов соседние племена.

В 155—158 года нашей эры хунны, проиграв войну китайцам, поделились на четыре части: одна подчинилась победителям, другая — сяньбинцам, третья укрепилась в горах Тарбагатая, четвертая — двинулась на запад, на берега Яика и Волги.

Этих хуннов не зря называли «неукротимыми». Они, отступая в жестоких боях с многочисленными противниками, пересекали благоухающие степи, проходили  не хоженными лесными путями, преодолевали горные перевалы… Они пили воду мирных степных рек — и не становились от этого спокойнее. Они черпали ладонями воду горных быстрых, кристально чистых ручьев, но даже эта вода не могла омыть их воинственные души, смыть с них память о крови врагов. Они вдыхали запахи чудных лесных цветов, но даже эти запахи не могли заслонить собой запахи жарких боев, запахи конского пота, трупного поля.

То были воины. Ни земля, ни вода, ни воздух, ни солнце, ни звезды, ни крики осиротевших детей, ни молящие о пощаде глаза побежденных ими не могли переделать, переродить их.

В 158 году они добрались до низовьев Волги, переправились через нее, осели между Каспийским и Азовскими морями и долгие десятилетия залечивали  здесь раны, стараясь не тревожить местные, весьма воинственные племена, такие, например, как племена аланов.

Очень хорошее место выбрали хунны для лечения и восстановления сил. С востока их прикрывала широкая Оара (Волга), с запада — Дон, на севере в те века серьезных противников вообще не было, а аланы на некоторое время покинули родину, которую поразила засуха. Сухие степи были пригодны для скота хуннов, и пришельцы жили здесь горя не зная.

В IV веке засуха стала отступать, аланы вернулись в родные края, и в 360 году началась война между хуннами, которых поддержали булгары и сабиры, и аланами в союзе с готами.

В десятилетней борьбе верх одержали хунны — теперь они стали называться более жестко, более воинственно гуннами. Победа воодушевила старых вояк. Гуннские вожди стали подумывать о новых широкомасштабных завоеваниях. Идти на восток и мстить китайцам за давние обиды они не решились. Да и зачем? Здесь рядом находились богатейшие земли, которые заняли совсем недавно готы. Нужно было выбить их из Приазовья и Причерноморья и поскорее, пока они не окрепли. Но как это сделать?

Гунны долго думали, как им преодолеть Дон и ворваться в Северное Причерноморье, издревле манившее кочевников.

 

На Пиренейском полуострове

История, которая произошла в рассказе «Сагунт», казалось бы, не относится напрямую к нашей теме: я не включил Пиренейский полуостров в Нейтральную полосу. Но во времена, когда карфагенский полководец Ганнибал отправился в свой первый поход на Рим, и Пиренейский полуостров, и город Сагунт, находились на краю Ойкумены, и жители этого региона в чём-то, очень важном для нашей главной темы, были очень похожи на обитателей Земношарной Нейтральной полосы.

 

Сагунт

В 264 году до нашей эры началась Первая Пуническая война между Римом и Карфагеном. Она продолжалась двадцать три года. Римляне, до этого не воевавшие на море, построили с помощью южно италийских греков флот, выиграли несколько морских сражений. Карфаген перестал быть могучей морской державой, и, хотя ему удалось уничтожить армию Регула в Африке, общую победу в войне одержал Рим.

Вторая Пуническая война началась в 218 году.

…Кумиром карфагенянина Ганнибала был Александр Македонский. Еще мальчиком изучив его победы, он под руководством отца, Гамилькара, готовился к своим войнам и победам.

Измотанный войнами умер от ран Гамилькар, передав сыну ненависть к заклятому врагу — Риму. Погиб Газдрубал, оставив шурину, Ганнибалу, сильное, в основном из наемников, войско, боевых слонов — главную надежду карфагенян в войне с Римом, и завоеванную страну Иберию, как плацдарм для дальнейшего наступления. Отсюда Ганнибал начал поход на Рим.

…Окутанный тяжелыми осенними садами Сагунт, союзный Риму городок, лежал на пути юного полководца. Он подвел войско к предместьям, мирно готовившимся к страде, и наемники принялись за грязное дело, ради которого каждый из них шел на войну. Плач детей и женщин, стоны стариков, гогот солдатни услышали жители Сагунта. Скот — на продажу, людей — в рабство, золото — в карман. Ганнибал начинал неплохо.

Но сагунтийцы не испугались врага. Оставив мирные дела, они занялись обороной города. Удивительная сила кроется в малых городах! Живут в них люди из года в год, из столетия в столетие, ругаются, мирятся, иной раз подерутся да так крепко, что долго смотреть друг на друга не могут. Но придет беда в общий дом, и ни следа не остается от старых обид — не подходи, чужак. Сагунтийцы решили стоять насмерть. Ремесленники готовили катапульты, ковали стрелы, мечи, топоры, каменщики укрепляли стены, женщины и дети выполняли подсобную работу.

Ганнибал, полный решимости взять город, приказал строить гелеполу — многоэтажную осадную башню с метательными машинами на верхней площадке. Сравняв холмы перед городом и поставив башню у стены, можно было безнаказанно расстреливать осажденных. Сагунтийцы, поняв замысел врага, забрасывали карфагенян камнями и стрелами, не позволяли равнять грунт, подводить к стенам бронированную мини-крепость.

Сагунт сопротивлялся упорно. Осажденные надеялись на помощь Рима, дерзили, посылая на стрелах злобные записки. Особенно разошелся один громогласный сагунтиец. Смастерив из металла рупор, он выкрикивал со стены отборную ругань в адрес полководца. Ганнибал не выдержал насмешек, приказал балеарцу заткнуть рот горлопану. Воин снял с шеи один из трех шнурков, которые всегда носил с собой вместе с мешочком камней, вложил гладкую гальку в петлю шнура и метнул в крикуна — тот рухнул замертво, галька попала ему точно в висок. Балеарцы были лучшими метателями камней на всем Средиземном море. Начинали учиться они этому боевому ремеслу, когда еще ходить не умели, оттачивали технику метания всю жизнь. Сбивали камнем птицу на лету!

Осада затягивалась. Римляне не появлялись. В городе разгулялся голод. Трупы появились на улицах. Римлян все не было. Сагунт остался один на один с грозным противником. Юный Ганнибал с упрямством великих людей восходил на первую ступень славы.

Положение осажденных ухудшалось с каждым днем. Карфагенянин послал в город глашатая. На площади собрались люди. Парламентер предложил им условия сдачи. Горожане выслушали его и молча разошлись по домам. Пораженный спокойствием и светящейся в глазах людей уверенностью, достойной победителей в самой великой битве, воин Ганнибала даже подумать не мог, что произойдет вслед за этим.

На площади вновь стал собираться народ. Воины и старцы, женщины и дети несли хворост, дрова, складывали в центре на площади, замирали с упрямой верой в лицах: «Мы победили — мы не сдались!» Старый сагунтиец поднес к костру огонь. Вспыхнуло и волнуемое ветром быстро разбежалось пламя, и жители Сагунта, прощаясь друг с другом навечно, без слез прощаясь, бросались с детьми и женами в костер. Даже без слонов, ударной мощи карфагенян, Ганнибал взял город, на улицах которого полыхали костры, лежали обожженные трупы гордых сагунтийцев. Первое препятствие на пути в Рим было преодолено. Но эта победа не принесла великой радости Ганнибалу, чьим кумиром был Александр Македонянин.

— Вперед! Вперед!

Ганнибал гнал и гнал войско в Рим, чтобы поскорее забыть и не вспоминать никогда треск костров Сагунта.

Кавказ

Географический регион, преимущественно горная страна в Евразии, расположенный к югу от Восточноевропейской равнины на границе Европы и Азии. Ограничен Черным и Азовским морями с запада и Каспийским морем с востока.

Территория Кавказа разделена между Россией (Северный Кавказ и частично – Южный Кавказ) по правому берегу реки Самур, а также Азербайджаном, Арменией и Грузией. Турция не без основания считает свои восточные регионы относящимися к кавказскому региону.

Название «Кавказ» впервые встречается у древнегреческих авторов Эсхила в «Прометее прикованном» и Геродота. По свидетельству географа Страбона (со ссылкой на Эратосфена) местные жители называли Кавказ Каспием. Это является косвенным подтверждением об иноземном происхождении названия Καύκασος.

Исторические государства Кавказа

В 890-590 гг. до н.э. на Армянском нагорье существовало государство Урарту.

В VII-VI вв. до н.э. в Восточном Закавказье (территория современного Азербайджана) – Скифское Царство.

В 590-189 гг. до н.э. в Армянском нагорье – государство Ервандидов.

В 520-380 гг. до н.э. на территории Краснодарского края – государство Синдика.

В V-II вв. до н.э. на территории Грузии и Абхазии – государство Колхида.

В 480 г. до н.э. – VI в. н.э. на территории Краснодарского края и Ростовской области – Боспорское царство.

В 189 г. до н.э. 428 г. н.э. на территории Армянского нагорья – Великая Армения.

В II в. до н. э. — 537 г. на территории Грузии – Иверия.

В I в. до н. э. — Х в. н. э. на территории современного Азербайджана и Дагестана – Кавказская Албания.

В I в. — 786 г. на территория современной Абхазии Абазгия.

В I в. н. э. — 1864 г. на Северном Кавказе – Зихия (Черкессия).

В II-VI  вв. на территории Грузии – Эгриси.

В 426-637 гг. на Армянском нагорье – Марзпаны.

В VI в. — 1239 г. на Северном Кавказе – Алания.

В VI—XIII вв. на территории совр. Азербайджана и Дагестана – Лезгистан.

В VI — XI вв. государство Сарир на территории Дагестана.

В 637 — 886 гг. – Армянский эмират на Армянском нагорье.

В 650 — 969 гг. – Хазарский каганат на Сев. Кавказе.

В 786 — XII век – Абхазское царство в Абхазии.

В 787-959 гг.н. э. – Эрети в Грузии.

В VIII-ХI вв. – Дзурдзуки. Сев. Кавказ, Чечня, Ингушетия.

В VIII—XVII вв. – Казикумухское шамхальство. Дагестан.

В 860-1045 гг. – Анийское царство. Армянское нагорье.

В 861 — 1500 гг. – Государство Ширваншахов. Азербайджан.

В 869-1075 гг. – Хашимиды. Дагестан.

В 916 — 1090 гг. Салариды. Азербайджан и Иран.

В 951—1174 гг. Шеддадиды. Закавказское нагорье.

В 951—1174 гг. Раввадиды. Вост. Азербайджан и зап. Иран.

В 978 — 1118 гг. Ташир-Дзорагетское царство. Вост. Армения.

В 987 — 1170 гг. Сюникское царство. Вост. Армения.

В X-XI вв. Карсское царство. Армянское нагорье.

В X—XII вв. Тмуртараканское княжество. Краснодарский край.

В X-XVI вв. Хаченское княжество. Вост. Армения.

В XV—XVI вв. Самцхе-Саатабаго. Грузия. Армянское нагорье.

В 1490-1762 гг. Картлийское царство. Грузия.

В 1490-1762 гг. Кахетинское царство. Грузия.

В 1490-1811 гг. Имеретинское царство. Грузия.

В XVI-VIII вв. Хамс. Закавказское нагорье. Нагорный    Карабах.

В XVI— 1867. Мехтулинское ханство. Дагестан.

В XVII-VIII вв. Сефевиды. Южн. Кавказ и Иран.

В 1642-1860 гг. Казикумухское ханство. Дагестан.

В 1642—1867 гг. Тарковское шамхальство. Дагестан.

В 1680- 1810 гг. Кубинское ханство. Азербайджан.

В 1718-1806 гг. Бакинское ханство. Азербайджан.

В 1747-1804 гг. Гянджинское ханство. Азербайджан.

В 1747-1813 гг. Талышское ханство. Азербайджан.

В 1747-1819 гг. Щекинское ханство. Азербайджан.

В 1747-1828 гг. Нахичеванское ханство. Азербайджан.

В 1747-1822 гг. Карабахское ханство. Запад совр. Азербайджана.

В 1747-1828 гг. Эриванское ханство. Арм. Нагорье.

В 1748-1820 гг. Ширванское ханство. Азербайджан.

В 1762-1801 гг. Картли-Кахетинское царство. Грузия.

В 1918-20 гг. Азербайджанская Дем. Респ. Север Азербайджана.

В 1918-20 гг. Грузинская Дем. Республика Грузия.

В 1918-20 гг. Республика Армении Вост. Армения.

Грузия

4-е тыс. - сер. 3-го тыс. до н. э. - развитие энеолитич. культуры на терр. Г..

2-я пол. 3-го тыс. - нач. 1-го тыс. до н. э. - развитие бронз. культуры на терр. Г.

7-6 вв. до н. э. - возникновение греч. колоний на побережье Черного до н. э. - возникновение раннерабовладельч. гос-ва в Колхиде.

6-4 вв. до н. э. - подчинение Ахеменидами вост.-груз. объединения сасперов. Возникновение городов во внутр. р-нах Колхиды: Вани, Даблагоми и др.

2-я пол. 5 в. до н. э.  - освобождение Колхиды от власти персов.

4-3 вв. до н. э. - возникновение Картлийского (Иберийского) царства в Вост. Г.

Конец 2 в. до н. э. - подчинение Колхиды понтийским царем Митридатом VI Евпатором.

65 до н. э.  - вторжение римлян во главе с Помпеем в Г. и установление господства Рима.

298 - Нисибинский мирный договор между Ираном и Римом. Признание Картли и Армении сферой влияния Рима.

Конец 4 в. - установление влияния Ирана в Картли.

523 - провозглашение христианства гос. религией в Лазике. Восстание в Картли против Персии. Упразднение Сасанидами царской власти в Картли.

562 - заключение мирного договора между Персией и Византией; отказ Персии от притязаний на Лазику (Эгриси).

Конец 6 в. - освобождение большей части Картли от перс. господства. Образование Картлийского феод. княжества.

626-627 - осада и взятие Тбилиси объединенными силами Византии и хазар.

Конец 7 в. - превращение Эгриси (Лазики) в провинцию Византии.

786-738 - поход арабов в Закавказье, в т. ч. в Г.

2-я пол. 8 в. - образование Кахетинского феод. княжества

Конец 8 в. - образование Абхазского царства с центром в г. Кутаиси.

Нач. 9 в. - образование Тао-Кларджетского кн-ва с центром в г. Артануджи.

1065-68 - первое вторжение сельджуков в Грузию.

1080 - установление власти сельджуков в Г.

1104 - присоединение Давидом IV Кахети и Эрети.

1118 - переселение Давидом IV с Сев. Кавказа 45 тысяч семейств кипчаков и создание постоянного войска. Освобождение груз. войсками крепости Лори, важного форпоста на юге.

1120 - освобождение груз. войсками Ширвана и включение в состав груз. гос-ва.

1122 - освобождение Тбилиси от власти мусульм. эмира и превращение его в столицу объединенной Г.

1124 - взятие груз. войсками Шемахи. Занятие груз. войсками Ани и присоединение части Армении к Г.

1162 - освобождение груз. войсками Двина

1204 - вступление груз. войск в Юго-Вост. Причерноморье и образование Трапезундского царства. Занятие груз. войсками Карса.

1225-80 - господство хорезмийцев во главе с Джелал-ад-дином в Вост. Грузии.

1235-40 - завоевание Вост. Грузии татаро-монголами.

1249 - утверждение татаро-монголами царями Г. Давида, сына Георгия Лаша, правившего в Вост. Г., и Давида, сына Русуданы, обосновавшегося в Зап. Г., и фактич. раздробление Г. на два гос-ва.

1386-1403 - нашествия войск Тимура в Г.

1466 - воцарение Баграта VI в Зап. Грузии и Картли и уход Георгия VIII в Кахети. Начало распада Груз. Царства.

1483 - захват Имерети царем Александром, сыном Баграта, и выделение его в самостоят. Царство.

1555 - раздел Г. между Ираном и Турцией.

1585-87 - обмен посольствами между Рус. гос-вом и Кахети. Заключение договора царем Федором Ивановичем и присяга царя Александра на верность рус. Государю.

16 в. - выделение в Имеретинском царстве фактически независимых княжеств: Мегрелии, Абхазии и Гурии.

1614 - 1-е нашествие войск шаха Аббаса I в Кахети.

1616 - разорит. поход войск шаха Аббаса I в Кахети и Картли и массовый увод населения.

1762 - объединение Картли и Кахети в одно царство во главе с Ираклием II.

80-е гг. 18 в. - план Шаамира Шаамиряна о создании единого груз.-арм. гос-ва.

1783, июль - Георгиевский трактат между Россией и Г. Переход Вост. Г. под покровительство России.

1801 - присоединение Картлийско-Кахетинского царства к России.

1802 - введение в Вост. Г. рус. управления. Учреждение Верх. грузинского пр-ва.

1803, дек. - заключение рус. пр-вом договора с мтаваром Мегрелии Дадиани о покровительстве.

1804 - заключение рус. пр-вом договора с имеретинским царем Соломоном II о покровительстве.

1804-13 - рус.-иран. война. Признание Ираном (Гюлистанский мирный договор) присоединения Вост. Г. и Сев. Азербайджана к России.

1806-1812 - рус.-тур. война. Совместные действия рус. войск и груз. нар. ополчения. Признание Бухарестским мирным договором присоединения Зап. Г. к России.

1810 - принятие в росс. подданство Абхазии. Восстание в Имерети против царизма. Упразднение Имеретинского царства.

1811 - принятие в росс. подданство Гурии. Упразднение автономии груз. церкви и власти Картлийского католикоса.

1828 - упразднение в Гурии власти мтавара; образование врем. управления во главе с рус. Чиновником.

1828-29 - рус.-тур. война. Закрепление за Россией Адрианопольским мирным договором Ахалцихской и Ахалкалакской обл. и Черноморского побережья Кавказа (за исключением Батуми).

1830 - присоединение Джаро-Белакани (Саингило) к России.

1833 - вступление Сванети под покровительство России.

1844 - учреждение на Кавказе наместничества. Назначение М. С. Воронцова наместником.

1857 - крест. восстание в Мегрелии. Упразднение Мегрельского мтаварства.

1857-59 - упразднение Сванет-ского мтаварства.

1864 - упразднение Абхазского мтаварства; введение рус. управления в Абхазии.

1882 - упразднение Кавказского наместничества.

Армения

20-15 вв. до н. э. - существование племенного союза Хайаса.

Сер. 9 в. до н. э. - образование гос-ва Урарту на терр. Арм. Нагорья.

Ок. 590 до н. э. - падение гос-ва Урарту

520-331 до н. э. - господство Ахеменидской Персии в A.

331-323 до н. э. - А. в составе гос-ва Александра Македонского.

316 до н. э. - образование независимого Айраратского царства.

189 до н. э. - провозглашение независимости от Селевкидов Вел. А. и Софены.

66 до н. э. - поход Помпея в А. Мирный договор Тиграна II с Помпеем. Отпадение Сирии и малоазиатских земель от Вел. A.

66 - признание рим. имп. Нероном царем Вел. А. парфянского царевича Тиридата.

287-332 - царствование Тиридата III; 301 - признание христианства офиц. религией в Вел. A.

387 - раздел Вел. А. между Сасанидским Ираном и Рим. Империей.

428 - падение Арм. Царства.

484 - Нварсакский договор между А. и Ираном, по которому восстанавливалась самостоятельность A.

501 - раздел А. между Византией и Ираном.

640-650 - нашествия арабов на A.

652 - заключение правителем А. Теодоросом Рштуни мирного договора с арабами и установление вассальной зависимости А. от халифата.

698-700 - окончат. завоевание арабами A.

862 - признание халифом спарапета Ашота Багратуни верховным правителем A.

886 - окончат. восстановление независимости A.

908-1022 - Васпураканское царство.

60-е гг. 9 в. - 1045 - Анийское царство.

963-1064 - Карсское царство.

970-1170 - Сюникское царство.

1045 - захват Ани Византией. Падение Анийского царства.

1045-64 - владычество Византии в центр. областях A.

1048 - первый поход сельджуков в A.; 1049 - 2-й поход сельджуков в A.; 1054 - 3-й поход сельджуков в A.; 1064-65 - 4-й поход сельджуков и завоевание ими большей части A.

1071 - Маназкертская битва. Окончат. подчинение А. власти сельджуков.

1080-1375 - существование Арм. гос-ва в Киликии.

1185-1236 - княжение Захаридов в Сев. Армении.

1220 - вторжение татаро-монголов в A.

1225-31 - разрушит. походы хорезмшаха Джелал-ад-дина в Закавказье.

1236-1243 - завоевание А. татаро-монголами.

1256-1344 - владычество монг. гос-ва Хулагидов в A. 1386 - разорит. поход войск Тохтамыша в Вост. A.

1386-1402 - разрушит. походы войск Тимура в A..

1411-68 - владычество в А. тюрк. гос-ва Кара-Коюнлу.

1468-1502 - владычество в А. тюрк. гос-ва Ак-Коюнлу.

1502 - завоевание Вост. А. Сефевидским гос-вом.

1555 - раздел А. между Турцией и Ираном.

1605 - насильств. переселение св. 300 тыс. армян в Иран.

1604-1828 - Ереванское (Эриванское) ханство.

1639 - окончат. раздел А. между Турцией и Ираном.

1761 - переговоры И. Эмина в Петербурге о создании Арм.-груз. гос-ва под покровительством России.

1778-79 - переселение крымских армян в район Ростова-на-Дону.

1781-86 - переговоры между арм. политич. деятелями и рус. пр-вом о восстановлении Арм. гос-ва.

1795 - нашествие иран. шаха Ага Мохаммед-хана на А. и Грузию.

1826-28 - рус.-иран. Война.

1827, 1 окт. - занятие Эривани рус. Войсками.

1828, 10 (22) февр. - Туркманчайский мирный договор. Присоединение к России Эриванского и Нахичеванского ханств; 1 марта - учреждение Арм. обл. в составе России.

1828-29 - рус.-тур. война. 2 (14) сентября - Адрианопольский мирный договор. Признание Турцией перехода к России Эриванского и Нахичеванского ханств.

1844 - основание Кавказского наместничества.

1849, 9 июня - образование Эриванской губ.

1877-78 - рус.-тур. война; 1878, 19 февр. (3 марта) - Сан-Стефанский мирный договор, по к-рому к России отошли Ардаган, Карс, Батум, Баязет с их округами. 1878, 1 (13) июня - 1 (13) июля - Берлинский конгресс, пересмотревший Сан-Стефанский договор. 1878 - образование Карсской обл. в составе России;

1895-96 - массовое истребление арм. населения в Турции, организованное пр-вом Абдул-Хамида.

Горы Загрос

Курдистан. ("Страна курдов") - горная область в Малой Азии. Входит в состав Турции, Ирана, Ирака, Сирии.

Древняя история курдов изучена недостаточно. Отд. сведения о предках К. восходят ко 2-му тыс. до н. э.

Курдская народность сложилась в Сев. Месопотамии в 3-4 вв. в результате смешения ряда древних народов с прибывшими сюда иран. племенами

В ср. века в К. существовали полунезависимые феод. кн-ва.

Во время араб. Халифата племена К. приняли ислам и распространились на большей части Курдистана, ассимилируя местное население.

Этот процесс продолжался и при Сельджуках (11-13 вв.).

В 13-15 вв. К. оказали сопротивление нашествиям на М. Азию крестоносцев, монголов и полчищ Тимура.

В 14-18 вв. союзы курдских племен и курдские феод. кн-ва находились в номинальной зависимости от Османов и Сефевидов.

В нач. 16 в. К. был разделен между Османской империей и Ираном, власть к-рых над курдскими племенами носила в осн. номинальный характер.

С распадом Османской империи после 1-й мировой войны, юж. области К. вошли в состав Ирака (Иракский К.) и Сирии, сев.- зап. часть Курдистана осталась у Грузии.

Попытки (в значит. мере удавшиеся) иран. шахов и тур. султанов лишить К. их независимости приводят в 19 в. к ряду восстаний, особенно усилившихся в 20 в. в связи с проникновением на Бл. Восток империалистич. держав.

 

Кардухи

Храбрый народ Великой Армении на левом берегу Тигра, их называли также гордиенами и гордуеями; нынешние курды.

 

Диаоха (Диаохи)

Древний регион на юго-западе Закавказья, граничивший с южными границами Колхиды и северо-западными границами Урарту. Диаоха упоминается в ближневосточных источниках в XII-VIII веках до н. э. В ассирийских надписях упоминается как Диаэна. Населяли этот регион хуритты, которых греки называли «таохами» (отсюда происходит название исторической области Тао). Столицей Диаохи являлся город Зуа.

 

Таохи

Тао — Тао (Тао-Кларджети) – исторический регион составляющий область в грузинском царстве Тао-Кларджети. В разное время входил в состав различных государств. Является восточной частью Турции.

Упоминается в древних документах, как часть Тао-Кладжети

Первым государственным образованием на территории Тао был союз племен, Диаоха (12 век до н.э) – одно из ранних государств мира. Провинция описана в «Анабасисе» Ксенофонта.

С VI в. до н.э. земли Тао-Кларджети входят в Колхидское царство.

С IV в. до н.э. стали частью Восточно-грузинского государства Иберия под названием Земо-Картли.

В начале IX века в Юго-западной Грузии на территории регионов Тао, Кларджети, Шавшети, Кола, Артаани, Ачара (Аджария), Джавахети, Тортум, Спер, Имер-Хеви, Самцхе начинает образовываться царство Тао-Кларджети.

Действуя мечом и золотом, опираясь на поддержку Византии, князья Багратиони быстро расширили свои владения и начали борьбу за освобождение груз. земель из-под араб. ига. Владетели Т.-К. к. получали визант. придворные титулы, гл. обр. куропалата.

С кон. 9 в. они приняли титул "Картвелта мепе" (царь Грузин), а княжество стало именоваться Груз. царством.

На рубеже X – XI веков Тао-Кларджеское царство объединилось с Абхазским царством, а позже – с Кахетинским, что привело к объединению армянских и грузинских земель в составе Грузии во главе с династией Багратиони.

С середины ХVI века произошло ослабление Грузии, и на Юго-Западную часть страны начались завоевательные набеги турок.

С 1878 года Тао-Кларджети входило в состав Российской империи.

К 1919 году эти провинции были частью независимой Грузинской демократической республики, признанной как независимое государство.

Однако вскоре эти провинции согласно Карскому договору были переданы Турции.

 

Анабасис (По мотивам одноименной работы Ксенофонта)

Отвергнутый родным городом за симпатии к Спарте, давнему врагу Афин, уставший от общественных и военных дел Ксенофонт поселился в имении Скиллунт неподалеку от Олимпии, занялся сельским хозяйством, охотой. Жизнь прошла бурная, полная тревог и радостей, побед и огорчений. Вечерами он садился за стол, вспоминал пережитое, и однажды рука его начертала известное теперь всему свету слово «Анабасис».

И вздрогнул Ксенофонт, напугало его слово и все, связанное с ним в его судьбе. «Неужели такое возможно? — спросил он себя. — Неужели человек мог преодолеть подобное?» Старый воин подошел к окну. Солнце клонилось устало к земле, расчертив на ней мягкие тени, убаюкивающе трепетавшие на легком ветру. Ксенофонт вновь вздрогнул, почувствовал в себе усталость души, тела и разума, которую пришлось испытать (испытывать ежедневно, в течении 450 дней похода) в те далекие годы. Он сел за стол…

Прорваться из глубины персидской державы в Грецию было невозможно, сдаваться на милость Артаксерксу — легкомысленно. Греки решили идти. Лучше погибнуть в бою с оружием в руках, чем на плахе от рук палача, сказал Клеарх, предводитель войска, и повел соотечественников кружным путем домой. К реке Тигр лежал их путь, там можно было найти пропитание.

Дерзкое решение непокорных потомков Одиссея и Ахилла напугало и встревожило всех: от Великого царя персов до вождей небольших племен, обитавших в горах и долинах, через которые лежал путь греческих воинов. А страх — дело опасное. Из-за него люди часто идут на самые гнусные сделки с собственной совестью.

Клеарх в самом начале пути понял, как много врагов будет у греков в этом походе. Но он был грек — хорош в бою и слаб в дипломатии. Эта слабость погубила его. Переправа через Тигр прошла успешно. Воины воспряли духом. Но вдруг Клеарх с четырьмя стратегами попал в ловушку, расставленную коварным Тиссаферном, сатрапом царя персов. Все пятеро военачальников греков погибли. Войско осталось без полководцев. За две тысячи километров от Родины.

Они дали увлечь себя в авантюру, с помощью которой Кир хотел сбросить с престола Артаксеркса. Удалась бы она — деньги, слава, почести ожидали бы их. В битве при Кунаксе греки доказали, чего стоят их мечи и копья. Но неопытность, юношеская опрометчивость царевича, погибшего в схватке с братом, не позволила грекам развить успех, добить царскую армию. Артаксеркс выжил. Власть оставалась в его руках. Греки не получили за военный подвиг ни славы, ни почестей… ни малейшего шанса вернуться на Родину.

Голодные, подавленные, собрались они в круг и вновь единогласно решили продолжить намеченный Клеархом путь, выбрали из опытных воинов новых стратегов и предводителя. Неслыханная дерзость! На что рассчитывали греки?

Расчет был простой: сплоченность рядов, дисциплина, воинское искусство, мужество. Всего этого у греков хватало.

Перейдя реку Запат, приток Тигра, они пошли строго на север, к Понту Евксинскому. Не успели уйти от переправы, как показались отряды Митридата. Недавно тот был их союзником в борьбе против царя, теперь услуживал Артаксерксу. Всадники и стрелки Митридата набрасывались на арьергард греков, убивали солдат противника, отскакивали, безнаказанные, всякий раз, когда греки переходили в контратаку. Подвижен, проворен был враг. Персидские стрелки из лука пользовались тем, что у греков лучников не было, и спокойно расстреливали их с далекого расстояния, а конница резвилась, как на парадах. Много бойцов потеряли в тот день греки, всего пять километров преодолели. Только в сумерках пришли в деревню. Уныние на лицах, неуверенность. Как быть?

Поздней ночью стратеги собрались на совещание. Разговор шел недолго, по-деловому. Уже на рассвете греки снарядили двести пращников (метателей камней) и лучников, а через день подготовили пятьдесят коней и всадников, одетых в кожаные нагрудники и панцири. Опытные начальники возглавили важные подразделения. Вскоре появился Митридат. 1000 всадников и 4000 пращников и лучников получил он у царя, уверенный, что этого хватит для ликвидации греков, занозой вонзившихся в тело Персидской державы. Он не знал греков.

В это раз они действовали уверенно: их стрелы достигали персов раньше, чем те натягивали луки, и дальность стрельбы у греков была больше, пращники метали камни лучше, и, наконец, конница (при поддержке гоплитов и пельтастов) провела стремительную атаку. Противник не выдержал, побежал. Были пленные. Греки беспощадно расправлялись с ними, оставляли себе лишь коней и оружие.

Преследуемые царскими войсками они шли вперед, ежедневно встречая на пути новые преграды. Не в силах одолеть греков в честном бою, Тиссафен (он руководил погоней) решил уморить их голодом, засылая вперед поджигателей, которые превращали окрестности в пустыню. Греки ответили тем же: пошли назад и стали жечь деревни, откуда они ушли недавно, оставив все в целости и сохранности. Царю не понравилась бы такая война костров — каждая деревня платила дань, давала казне прибыль! Тиссафен и здесь отступил.

Наконец греки миновали пределы Персидской державы. Но не успели они порадоваться, как попали в горную страну, где обитало племя кардухов — воинственное и злобное. О нем доложили следующее. Однажды Великий царь решил обуздать дикарей, послал в горы 100 тысяч солдат. Все они бесследно исчезли в горах.

Пройдут ли греки узкие ущелья, обрывистые перевалы, горные тропы, где не проходила еще ни одна армия?

Греки прошли. Каждый холм, каждую гору брали штурмом, ущелья преодолевали с фантастическим упрямством, отбиваясь от наседавших кардухов, самым грозным оружием которых были камни, складываемые ими заранее на вершинах. Греки прошли.

Форсировав реку Кентрита, они оказались в богатой Армении, где встретили их… наемные войска царя! Опять ежедневные стычки, бои, опять голод, бессонные ночи, многокилометровые броски и — снег! Разве это по силам человеку? Изнуренные греки слепли, обмораживались, теряли последние силы, падали в снег. Их поддерживали те, кто мог еще двигаться, и отряд шел и шел на север, к морю.

Вырвавшись из снежного плена, греки вновь попали в горы — на земли племени таохов. Таохи жили бедно, в землянках и полупещерах, но дрались за свою землю отчаянно и бесстрашно. Забравшись на вершины, они кидали на головы врага камни, не подпускали его к своим жилищам. С трудом удалось сломать сопротивление таохов, но стоило грекам овладеть вершиной, как страшное зрелище поразило их. Женщины таохов бросали вниз детей и сами прыгали вслед за ними. Один грек, увидев богатого юношу, бегущего к обрыву, пытался удержать таоха, но тот потянул его за собой в пропасть. Оба погибли.

Совсем немного оставалось до моря, все труднее было идти. Но надежда не покидала воинов. И вот они увидели море, большой город Трапезунд, где обитали греки-колонисты. Свои!

Казалось, беды миновали. Но они были еще впереди. Грозная и неожиданная беда ожидала воинов на родине, в Византии, где встретили их как провинившихся мальчишек. В самом деле, что полезного для Греции совершили они? Спасли свои шкуры? Насолили могучему царю?

Без средств к существованию, обозленные бойцы были для правителей Византия, как кость в горле: что делать с ними? Отвернулись греки от участников похода.

Правители Византия распустили их по частным квартирам в пригородах, за крепостной стеной, распылили мощь отряда и чуть не уничтожили по одному всех — такая была мысль у отцов города! Вовремя спохватились воины, собрались в одну ночь вместе, пересчитали оставшихся в живых: пять тысяч их осталось из тринадцати при Кунаксе! Решили они с той минуты не разлучаться никогда, потому что только вместе греки были сильны.

Сплоченность в строю, взаимовыручка в бою, поддержка в походе, выборы военачальников, неукоснительное подчинение им, строжайшая дисциплина — вот что спасло воинов, бросивших вызов Артаксерксу. Это спасло их и в смутное время под Византией, когда они метались от одного покровителя к другому, пока, наконец, в полном составе отряд не переплыл Пропонтиду и был передан Ксенофонтом Фиброну, стратегу, который, собрав в Пергаме эллинские войска, повел их против… Тиссаферна, старого врага участников похода.

…Ксенофонт поднялся, улыбнулся, покачал головой: «Эх, греки! Вы не поняли, какой подвиг совершили мы за 450 дней похода! Встретили нас как чумных собак. А мы первые показали, что персов можно бить на их территории. Собрать тридцать-сорок тысяч бойцов, какие были у нас, и...» Он пошел, огорченный, спать. Но остановился, решил принести жертву богам, как делал всегда в сомнительные моменты перехода из Кунакса в Пергам. Жертвоприношение оказалось удачным. Оно предсказало рождение в недалеком будущем великого полководца в Македонии, который сделает то, о чем Эллада мечтала несколько столетий, раздираемая внутренними противоречиями, опутанная сетями хитрых и сильных персидских царей. Этот Македонянин, по предсказаниям, которые прочел Ксенофонт во внутренностях жертвенного животного, уничтожит Ахеменидов и всю Персидскую державу.

«Жаль, что я не смогу участвовать в славных его сражениях!» — вздохнул Ксенофонт и пошел спать.

 

Азербайджан

Государство в вост. части Закавказья, на берегу Каспийского м.

Зародышем первых гос. образований на терр. А. явились племенные союзы живших на Ю. страны маннеев, а затем мидян, частью расселившихся и в Юж. А.

В 1-м тыс. до н. э. здесь обитали также кадусии, каспии, албаны (в Сев. А.) и др.

В 9 в. до н. э. в Мане возникло раннее рабовладельч. гос-во со столицей в г. Изирту (в областях к Ю. и В. от оз. Урмия).

К 70-м гг. 7 в. до н. э. сложилось Мидийское гос-во, терр. к-рого охватывала и юж. области А. При Киаксаре [625-584 до н. э.] Мидия завоевала гос-во Ману.

К сер. 6 в. до н. э. Мидия распалась под ударами войск Ахеменидов, подчинивших своей власти терр.

После разгрома гос-ва Ахеменидов Александром Македонским в кон. 4 в. до н. э. была восстановлена государственность и в А. Возникшее гос-во было известно под назв. Атропатена.

На С. совр. А. и на части Дагестана, называвшихся Албанией, на рубеже н. э. возникло гос-во со столицей в г. Кабала.

В нач. 3 в. А. овладели Сасаниды.

В 4 в. терр. А. стала ареной разорит. войн между Рим. империей и Ираном, закрепившим за собой по договору 390 A., Грузию и вост. области Армении. Албанией и Атропатеной управляли иран. наместники. Усилились набеги на Закавказье кочевых племен: гуннов, хазар и др. через Дербентский проход.

В нач. 8 в. халифат покорил A.

Во 2-й пол. 9 - 1-й пол. 10 вв. в А. образовались гос-ва Саларидов, Мазьядидов, Шеддадидов и др.

В сер. 11 в. – нашествие сельджуков. Изгнание захватчиков и возвышение в 12 в. в А. гос-в Кесранидов и Ильдегизидов.

К 11-13 вв. в основном сформировалась азерб. народность.

В 30-х гг. 13 в. А. был завоеван монголами. На завоеванных землях А. и в сопредельных странах возникло гос-во Хулагуидов. Монг. владычество продолжалось до 60-70-х гг. 14 в.

В кон. 14-15 вв. в А. возвысилось гос-во ширваншахов во главе с династией Дербенди, (1382-1538).

В это же время возникли гос-ва Кара-Коюнлу и Ак-Коюнлу, включавшие и терр. А.

В 16 в. Сефевидский шах Исмаил I подчинил значит. часть А.

К сер. 16 в. Сефевиды окончательно присоединили Ширван и Шеки и др. земли. Их гос-во включило почти весь А.

К сер. 16 в. из 74 эмиров гос-ва 69 были азербайджанцами. Армия Сефевидов набиралась гл. обр. из азербайджанцев.

Нарушив мир 1555, заключенный с Сефевидами, османские войска в кон. 70-80-х гг. 16 в. захватили значительную территорию на севере и юге А. По миру 1590 почти вся Армения, Грузия и A., за исключением Талыша и р-на Ардебиля, попали под власть султана.

В кон. 30-х гг. 17 в. турки изгнаны из А., и он оказался под властью Ирана.

В начале 18 в. усилилась борьба Ирана и Турции за А.

В 1723-35 прикаспийские обл. А. были заняты рус. войсками. После их ухода А. был завоеван иран. правителем Надир-шахом.

Во 2-й пол. 18 в. на терр. А. сложилось ок. 15 гос. образований - ханств, наиболее крупными из которых были Шекинское, Карабахское и Кубинское. Существовали также ряд султанств и 5 меликств в Нагорном Карабахе.

По договорам 1813 и 1828 России с Ираном Сев. А. был присоединен к России. Юж. А. остался в составе Ирана.

 

Нахичеванская автономная республика

Расположена на Ю.-З. Малого Кавказа.

В 8-7 вв. до н. э. эта терр. входила в состав древних рабовладельч. гос-в Мана и Мидия.

С 6 в. до н. э. до 2 в. до н. э. - в состав гос-ва Ахеменидов, а затем гос-ва Атропатена.

В 3 в. н. э. захвачена Ираном

В 7 в. захвачена арабами.

В 9-10 вв. входила в гос-ва Саджитов (879-930) и Саларидов (941-965).

В 11 в. находилась под властью сельджуков (г. Нахичевань являлся резиденцией их султана Арп-Арслана).

В 12 в. Нахичевань была столицей азерб. гос-ва Ильдегизидов.

В 13-14 вв. страна подвергалась нашествиям монголов и Тимура.

В 15 в. край входил в гос-во Кара-Коюнлу, а в 1468-1502, - Ак-Коюнлу.

С 17 в. он был в составе гос-ва Сефевидов.

В 16-18 вв. край подвергался опустошит. нашествиям тур. и иран. завоевателей (1514, 1553, 1554, 1558, 1576, 1579, 1588, 1603, 1605, 1635).

В сер. 18 в., после распада империи Надир-шаха, оформилось независимое Нахичеванское ханство.

В результате рус.-иран. войны 1826-28 по Туркманчайскому договору 1828 оно вошло в состав России.

 

Mана, Maнейское царство (Mana, Manna, Munna, Mannas - в клинописи; Minni - в Библии)

Гос-во Др. Востока в 1-й пол. 1-го тыс. до н.э. Первое прочное гос. образование на терр. Азербайджана (роль М. в его истории сходна с ролью Урарту в истории Армении). Первоначально занимало терр. в бассейне р. Джагату. Столицей М. был г. Изирту (Зирта).

Первые данные о М. относятся к 843 г. до н.э.  связаны с походами ассирийцев, а затем Урарту против М.

В 719-714 правители ряда областей (Зикирту и др.), "великие наместники М.", поддерживаемые Урарту, восстают против царей М. Последние же выступают в союзе с ассирийцами. После их победы над Урарту и Зикирту в 714 власть царей М. укрепилась.

В 1-й пол. 7 в. владения М. доходили на З. до областей по р. Большой Заб, а на С. - до юго-вост. р-нов совр. Закавказья.

В нач. 7 в. в войнах с Ассирией М. одержала ряд успехов. Но союз Ассирии с скифами (ок. 671/670), к-рые обосновались в М., осложнил положение М.

В 660/659 М. потерпела поражение, что вызвало нар. восстание, был убит царь М. - Ахшери. Его сын Уалли обратился к Ассирии и обязался выплачивать дань. В дальнейшем М. выступала в союзе с Ассирией и поддерживала ее в войнах с Мидией и Ново-Вавилонским царством.

Ок. 615/610 М. была подчинена Мидией (между 590-585 окончательно включена в ее состав).

 

Атропатена

(В пехлевийских и арм. текстах - Атрпатакан, Атрапайакан, в сирийских - Адурбиган, в византийских - Адорбиган).

Название области в Юж. Азербайджане, составлявшей Сев. или М. Мидию (терр. в зоне Талышских гор, р. Аракс и оз. Урмия). Назв. "А." связывают с именем Атропата, управлявшего областью в 4 в. до н. э.

В 3 в. до н. э. А. во главе с Артабазаном участвовала в борьбе против Селевкидов, затем - против рим. экспансии.

Ок. 150 до н. э. А. попала под власть Парфянского царства.

В 7 в. н. э. терр. А. была завоевана араб. халифатом.

От А. произошло современное название Азербайджана.

 

Албания Кавказская

Одно из древнейших гос-в в Вост. Закавказье, включавшее терр. Азербайджана в ниж. течении pp. Куры и Аракса. На С. границы А. К. доходили до Гл. Кавк. хр. (до юж. р-нов Дагестана включительно), на В. - до Каспийского м., на западе А. К. включала долину р. Иори, на Ю. - долину р. Аракса, Мильскую и часть Муганской степи.

Кавк. албанцы упоминаются у Плиния Старшего и Арриана в связи с участием в войске Ахеменидов в битве при Гавгамелах в 331 до н. э. Население А. К. именовалось "албанцами", "утиями" ("удинами"), "гелами" ("легами") и "каспиями" и делилось на 26 "племен".

В 1 в. до н. э. царь Орис с царем Армении Тиграном II и царем Иберии Артоком вел войну против Рима. А. К. сохранила независимость.

В 3 в. А. К. овладело гос-во Сасанидов.

Подавив восстание в 457, возглавляемое царем Ваче II, Сасаниды в 461 ликвидировали царский титул в Албании; он был восстановлен при царе Вачагане II (487-510), а в 6 в. снова упразднен.

В 7 в. князья А. К. из рода Михранидов, в условиях ослабления гос-ва Сасанидов в борьбе с халифатом, восстановили политич. самостоятельность А. К.

В начале 8 в. А. К. была завоевана халифатом.

Во 2-й пол. 9 в. большая часть А. К. оказалась в составе мусульманизированных княжеств, например, династиями Шеддадидов и Мазьядидов.

В существовавших в правобережной А. К. (совр. Нагорный Карабах) арменизиров. княжествах Григорий Хамам в 10 в. восстановил титул царя А. К.

 

Карабах

Карабах охватывает территорию от Малого Кавказского хребта до равнин у слияния Куры и Аракса. Разделяется на Равнинный К. и Горный К. Автохтонным населением региона были различные кавказские племена. Историки полагают, что при наивысшем могуществе персов кавказские племена подчинялись ахеменидскому сатрапу Мидии, а с падением Ахеменидской державы — царям Атропатены.

В начале II века до н. э. регион завоёван Великой Арменией у Мидии Атропатены и стал составлять две её провинции: Арпах (нагорную) и Утик (равнинную).

С начала II в. до н.э. до 390-х гг. территория находилась в границах Великой Армении. Затем Аршакидов. После падения Великой Армении эти провинции отошли к вассальной от Персии Кавказской Албании.

В середине V в., её столица перенесена в Равнинный Карабах в город Партав.

В период долгого нахождения в составе Армении Нагорный Карабах был арменизован.

В начале IX в. на территории Нагорного Карабаха образуется армянское феодальное княжество Хачен.

В конце IX в. область входит в состав восстановленного Армянского царства. Хаченское княжество просуществовало до конца XVI в.

В XII-XIII вв. армянонаселённый Нагорный Карабах становится одним из центров армянской культуры.

После монгольских завоеваний, в Равнинном К. обосновываются кочевые тюркские племена. В результате население мусульманизировано и тюркизировано.

Хамс становится последним очагом армянского национально-государственного устройства. В документе XVIII века о Хамсе/Карабахе говориться как о «едином остатке древния Армении сохранявшем чрез многие веки независимость свою».

Во времена Сефевидов (1572-1722) Карабах составлял особое бегларство, нагорная часть которого оставалась в руках армянских правителей, а низменности и предгорья входили в мусульманские ханства.

В 1736 г. пришедший к власти в Персии Надир-шах,  подчиняет несколько областей К. непосредственно шахской власти.

В 1747 г. в Равнинном К. образовано Карабахское ханство, которое, впервые за всю историю, установило власть над преимущественно армянонаселённым Нагорным Карабахом.

Ханство было занято русскими войсками во время русско-персидской войны и принято в российское подданство по трактату 14 мая 1805 года.

После ликвидации ханство преобразовано в Карабахскую провинцию с военным управлением.

В 1828 г. в Карабах переселено 700 армянских семей, в основном в Равнинный К. При этом 300 семей вернулось обратно, а значительная часть оставшихся погибла от эпидемии чумы.

С 1918 г. Равнинный К. в составе Азербайджана, Нагорный же был спорной территорией и ареной ожесточённых столкновений между азербайджанцами и армянами вплоть до 1920 г., когда он был занят Красной Армией.

5 июля 1921 г. территория Нагорного Карабаха с 94 % армянским населением включена в состав Азербайджанской ССР.

Со второй половины 1987 года в НКАО и Армении активизировалось движение за передачу Нагорного Карабаха из состава Азербайджанской ССР в состав Армянской ССР. Проблема не решена до сих пор.

 

Кара-Коюнлу

Гос-во в Азербайджане и Зап. Иране (1410-68).

В 1468 терр. К.-К. г. вошла в состав гос-ва Ак-Коюнлу.

 

Ак-Коюнлу

Ак-Коюнлу (тюрк. - белобаранные, от ак - белый и коюн - баран, овца) - 1) Объединение кочевых племен тюрков-огузов в верховьях р. Тигра в 14-15 вв. 2) Стоявшая во главе объединения династия из племени байандыр. 3) Созданное тем же объединением в нач. 15 в. феод. гос-во.

При Узун-Хасане [1453-78] А.-К. разгромили (1468) своего Кара-Коюнлу государство. Овладев Арменией, Азербайджаном, Ираком Арабским и Зап. Ираном и утвердив столицу в Тебризе (Тавризе). Узун-Хасан вел ряд неудачных войн с Османской империей. Воевал также с Грузией (1477).

В нач. 16 в. А.-К. разгромлено кызылбашами шаха Исмаила I Сефевида.

 

Туркменистан

Туркменистан, Туркмения, - расположена на Ю.-З. Ср. Азии, на З. омывается Каспийским м.

В 1-м тыс. до н. э. здесь основаны первые города. Сложились древние народы: хорезмийцы - в низовьях Амударьи, парфяне - в юж. Т., дахи и массагеты - в пустынной зоне. В Маргиане и Парфии появляются первые гос. образования.

В 7 в. до н. э. часть терр. Т. входила в Мидийскую державу.

В 6-4 вв. до н. э. ее сменило Ахеменидов государство.

В кон. 4 в. до н. э. Т. завоевал Александр Македонский.

В сер. 3 в. до н. э. в предгорной полосе Т. возникло Парфянское царство.

В 224 н. э. персидские цари из династии Сасанидов разгромили Парфянское царство и захватили южную Т.

В 1-й пол. 5 в. эфталиты (или белые гунны) вытесняют Сасанидов к Ю.

В сер. 7 в. Т. завоевали арабы.

В 9-10 вв. терр. Т. входила в состав Тахиридов государства (821-73) и Саманидов государства (900-99).

В 9-11 вв. терр. по ниж. и ср. течению Сырдарьи, Сев. и Вост. Прикаспий населяли тюркоязычные племена огузов. Смешавшись с оседлым населением, огузы позже стали называться туркменами.

В 11 в. здесь правили Сельджукиды.

В 1153 восстали кочевники огузы и нар. массы Хорасана, что привело к падению Сельджукского гос-ва в 1157.

В кон. 12 - нач. 13 вв. Т. попала под власть хорезмшахов.

Но вскоре (1219-21) Т. завоевали монг.-тат. орды Чингисхана.

После падения гос-ва Хулагуидов (сер. 14 в.) и ослабления Золотой Орды (60-е гг. 14 в.) в Т. возникло неск. полунезависимых владений, к-рые в 70-80-е гг. 14 в. присоединены эмиром Тимуром к огромному гос-ву.

В результате усилившегося натиска узб. племен держава тимуридов в 16 в. пала.

В 16-17 вв. терр. Т. находилась частично под властью Хивинского ханства и Бухарского ханства (основанного в 16 в. Шейбанидами на развалинах гос-ва Тимура) и частично под властью сефевидских шахов Ирана.

В 20-х гг. 17 в. туркм. удалось посадить на хорезмский престол своего ставленника Исфендияр-хана (1623-43), но затем победу одержали узб. феодалы, что заставило мн. туркм. племена переселиться на юг.

В кон. 17 - нач. 18 вв. часть туркмен переселилась на терр. Рус. гос-ва и впоследствии поселена на Сев. Кавказе (ставропольские туркмены).

Накануне присоединения Т. к России туркм. племена неоднократно разбивали войска Хивы и Ирана и на время освободились от их власти.

 

Хорасан

(среднеперс. Хварасан, букв. - восход солнца, восток) - в 3 - сер. 18 вв. ист. область, включавшая сев.-вост. часть совр. Ирана, Мервский оазис, оазисы Ю. совр. Туркменской ССР, сев. и сев.-зап. части совр. Афганистана.

Назв. X. (Хварасан) известно со времени Сасанидов.

В сер. 7 в. завоеван арабами.

После распада Араб. халифата X. в 9-14 вв. последовательно входил в состав гос-в Тахиридов, Саффаридов, Саманидов, Газневидов, Сельджукидов, Хорезмшахов, Хулагуидов, Куртов (частично).

Между 8 и нач. 13 вв. X. - одна из наиболее экономически развитых обл. Бл. и Ср. Востока.

Между 1220 и 1223 X. опустошен, обезлюден, разграблен и завоеван монголами. С этого времени его экономика уже не достигала прежнего уровня.

В 14 в. зап. X. стал центром нар. восстания сербедаров и созданного ими гос-ва.

В кон. 14 в. X. завоеван Тимуром.

В нач. 16 в. перешел к Шейбанидам, затем (1510) к Сефевидам.

Позднее Гератская обл. и Балх вошли в Афганистан, остальные р-ны X. (кроме завоеванной в нач. 19 в. туркменскими племенами обл. Мерв) - в Иран. Область X. в Иране составляет одноименный остан (провинцию).

Парфия

Парфянское царство или Парфянская держава, или Парфянская империя  — древнее государство, располагавшееся к югу и юго-востоку от Каспийского моря на территории современного Ирана. Возникло около 250 года до н. э. в сатрапии Парфия, подконтрольной Селевкидам.

В период расцвета (середина I в. до н. э.) царство подчинило области от Месопотамии до границ Индии.

В ходе долгих и кровопролитных войн парфяне подчинили себе почти всю территорию Ирана, Месопотамию, а на востоке – области, отвоеванные у Греко-Бактрии.

Изнурительные войны с Римом и отсутствие внутренней стабильности привели к ослаблению державы парфян. В провинции Парс (совр. Фарс) возвышается род Сасанидов. Они объявили себя наследниками персидских Ахеменидов.

В 226 г. н. э. последний Аршакид царь Артабан V погиб в борьбе с Ардаширом (Артаксерксом) из рода Сасанидов.

 

Узбекистан

Узбекистан, - граничит на С., С.-З. с Казахстаном, на В. и С.-В. с Киргизией и Таджикистаном, на Ю.-З. с Туркменистаном, на Ю. по р. Амударье с Афганистаном, на С. омывается Аральским м.

Первые гос-ва на терр. Ср. Азии - Хорезм, Бактрия, Согд, Парфия возникли в 1-м тыс. до н. э. Они вели войны против Ахеменидов.

Хорезм в 4 в. до н. э. освободился от ахеменидского владычества.

В 329-327 до н. э. Александр Македонский завоевал осн. области ахеменидского царства, в т. ч. Ср. Азию.

В 281 до н. э. в состав гос-ва Селевкидов вошла Парфия, а затем Бактрия.

Ок. 250 до н. э. создано Греко-Бактрийское царство.

В сер. 2 в. до н. э. массагеты при поддержке Хорезма, Согда, Бактрии греков изгнали их из Ср. Азии.

Ок. 2 в. до н. э. на терр. юж. Казахстана и части Ср. Азии образуется гос-во кочевников Кангюй или Кандзюй, граничившее на Ю. с гос-вом Апоси-Парфия.

Отдельное гос. объединение представляла Фергана.

Третьим гос-вом, находившимся на совр. терр. юж. У., части Таджикистана и сев. р-нов Афганистана, было гос-во тохаров, разгромивших в сер. 2 в. до н. э. греко-бактрийских правителей.

В 1-4 вв. н. э. на терр. Ср. Азии, Афганистана и части Индии существует Кушанское царство.

В сер. 5 в. завершается образование мощного государства Эфталитов.

В 6 в. оно распалось под натиском тюрков, создавших к сер. этого столетия Тюркский каганат.

В нач. 8 в. в Ср. Азии насчитывалось ок. 15 самостоят. владений во главе с царьками, принадлежавшими к правящей династии и зачастую лишь формально подчинявшимися ее старшему представителю, к-рый обычно был и владетелем Самарканда - главного города Согда.

В 8 в. Ср. Азия завоевана Арабским халифатом.

В 9 в. Ср. Азия отошла от Арабского халифата и на ее терр. образовалось саманидское гос-во.

Рядом с гос-вом Саманидов, в Семиречье, в кон. 10 в. из различных тюрк. племен - карлуков, чигилей, аргу, ягма и др. - образовалось гос-во Караханидов. Они завоевали Мавераннахр (999), и гос-во Саманидов пало. Образовались гос-во Караханидов и Хорезмский эмират, а к Ю. от Амударьи - гос-во Газневидов.

В конце 12 в. эти гос. образования сменило царство Хорезмшахов.

К 13 в. Хорезм, разгромив каракитаев, присоединил земли Ср. Азии и Юж. Казахстана.

В 1219 монголо-татарские войска подвергли страну невиданному разгрому, разграблению и опустошению.

К 1221 вся Ср. Азия захвачена монголо-татарами.

Тимур [1370-1405] создал империю, ядром к-рой стал Мавераннахр со столицей в Самарканде.

К кон. 15 в. в Ср. Азии распалось кочевое гос-во, объединявшее тюрко-монг. племена Дешт-и-Кипчака. Ослабевшее гос-во Тимуридов не смогло сдержать натиска узб. племен Дешт-и-Кипчака во главе с Шейбани-ханом (1451-1510).

Но в 1510 его войска были разбиты иран. шахом Исмаилом I (1487-1524), Шейбани-хан убит.

Бабур (1483-1530), вынужденный покинуть Ферганский удел из-за натиска Шейбани-хана, с помощью иран. шаха захватил Самарканд, но в 1513 узб. племена овладели городом и всем Мавераннахром.

В 1525 Бабур двинулся походом на Индию, покорил ее и образовал империю Великих моголов (Бабуридов).

Абдулл-хан II (ок. 1533-98) в кровопролитных сражениях объединил узб. гос-во.

В 16 в. в Ср. Азии возникли два ханства - Бухарское и Хивинское.

В 17 в. Бухарское ханство подвергалось мн. набегам, из к-рых особенно опустошительными были набеги хивинцев.

В 40-х гг. 18 вв. Бухара завоевана Надир-шахом. Империя, созданная им, распалась после смерти Надира в 1747.

В 1753 эмиром Бухары стал Мухаммед Рахим - первый эмир из династии Мангыт, правившей до 1920.

В 1826-60 Бухарой правил Насрулла-хан. В сер. 19 в. он объединил ханство и установил твердую центр. власть.

В нач. 18 в. создается Кокандское ханство, к-рое к концу 18 в. завоевывает ряд городов и р-нов Мавераннахра, а в 1815 - Ташкент.

В 1821 восстали казахи и покорили Чимкент и др. города. Ханским войскам с трудом удалось подавить это восстание.

В 1842 Кокандское ханство захвачено Бухарским эмиратом, но восстание народа и использование местной знатью поддержки кипчакских племен восстановили самостоятельность ханства.

В 1847 в Ташкенте вспыхнуло крупное нар. восстание. Город получил относит. самостоятельность.

И в 18 в., и в 1-й пол. 19 в. происходили непрекращающиеся войны между среднеазиат. ханствами.

В 19 в. Ср. Азия стала объектом соперничества Англии и России.

В 1867 на терр. Туркестана, занятой царскими войсками, было образовано Туркестанское генерал- губернаторство.

 

Таджикистан

Расположен на Ю.-В. Ср. Азии. На С. граничит с Кирг. и Узб., на З. - с Узб., на Ю. - с Афганистаном, на В. - с КНР.

Древнейшее гос. образование на терр. Т. - Бактрия, возникшее в 1-й пол. 1-го тыс. до н. э.

В 6-4 вв. до н. э. Ср. Азия попала под власть Персии.

В 329 до н. э. в Ср. Азию вторглись войска Александра Македонского.

В 3-2 вв. до н. э. значит, часть Т. входила в состав Греко-Бактрийского царства, а в 1-3 вв. н. э. (юж. и часть сев. Т.) - в состав Кушанского царства.

В 5-6 вв. вост. часть Ср. Азии подверглась завоеваниям кочевых племен - хионитов, затем эфталитов и позже тюрок.

К сер. 8 в. Ср. Азии завоевана арабами, но Уструшана и Хутталь продолжали сопротивление еще почти столетие.

В 9-10 вв. Т. входит в состав Тахиридов государства, а затем Саманидов государства. Завершается сложение таджикской народности.

10 - нач. 13 вв. в Ср. Азии существовало несколько гос-в (см. Газневидское государство, Караханидов государство, Гуриды, Каракитаев государство, Хорезм).

Монг. завоевание привело к истреблению огромного количества населения, запустению городов и областей.

Тимур (1370-1405), подавив движение сербедаров, провел серию грабительских войн против соседних стран и создал огромное гос-во Тпмуридов. Столицей этого гос-ва являлся г. Герат (Афганистан).

В кон. 15 - нач. 16 вв. в Ср. Азию вторгаются кочевые племена узбеков.

В 16 в. области Т. вошли в состав Бухарского ханства, которым правили Шейбаниды, а в 17 - 1-й пол. 18 вв. - Аштарханиды.

В 17-1-й пол. 19 вв. на терр. Т. существовали раздробленные и отсталые феод. владения. Большая часть Т. входила в Бухарское ханство.

В правление иранского Надир-шаха (1736-47) Бухара была им завоевана. После смерти Надир-шаха Бухарское ханство освободилось от зависимости; началось правление династии Мангыт (1753-1920).

В 1865 русскими был занят Ташкент, в 1866 - Ходжент (совр. Ленинабад) и Ура-Тюбе.

К осени 1866 Кокандское и Бухарское ханства оказались отрезанными друг от друга. По договору 1868 Кокандское ханство признало себя зависимым от царской России.

В авг. 1873 в зависимое положение было поставлено и Хивинское ханство.

Процесс присоединения Ср. Азии завершился завоеванием Туркмении (в 80-х гг.) и Памира (1895).

 

Афганистан

Гос-во на Ср. Востоке.  Название "Афганистан" начало упоминаться в источниках с 14 в. н. э. Однако вплоть до образования афг. гос-ва Ахмад-шахом в 1747, оно употреблялось в этнико-географич. смысле и обозначало лишь частично входящую в состав совр. А. "страну афганцев" - Сулеймановы горы и примыкающие к ним области до р. Инда.

С 30-х гг. 6 в. до н. э. Бактрия, Арейя (в басс. Герируда), Арахосия (в басс. р. Аргендаб), Гандхара (р. Кабул) и др. области, входили в гос-во Ахеменидов.

В 330-329 до н. э. терр. А. была завоевана Александром Македонским, а затем находилась под властью Селевкидов, вынужденных в кон. 4 в. до н. э. уступить часть Арахосии и басс. р. Кабула инд. царю Чандрагупте.

Период с 3 в. до н. э. до 3 в. н. э. здесь существовали Селевкидское гос-во, а затем (с сер. 3 в. до н. э. до 140-130 до н. э.) - Греко-Бактрийское царство, а с 1 в. до 4 в. н. э. - в гос-ве Великих Кушан, центром к-рых была терр. совр. А.

К кон. 3 в. Сасаниды захватили Мервский оазис и басс. р. Герируд, а также терр. Сакастана (Сейстана).

В 5 - нач. 6 вв. терр. А. подчинена эфталитами.

В 563-567 тюрки в союзе с Сасанидами разгромили эфталитов.

Период с 7 до кон. 10 вв. связан с араб. Завоеванием, с властью местных династий Тахиридов, Саффаридов, а после 900 - Саманидских правителей Бухары.

К 10 в. сложилась таджикская народность, населявшая, кроме Мавераннахра и др. областей Ср. Азии, также Хорасан, левобережье Аму-Дарьи и ряд областей, полностью или частично вошедших впоследствии в состав афг. гос-ва.

В 10-12 вв. терр. А. явилась ядром гос-ва Газневидов [977-1186].

В 11 в. ряд областей перешел под власть Сельджуков.

В 12 в. в Гуре выдвинулась династия султанов из дома Гуридов [1148-1206].

Монг. нашествие в 13 в. надолго затормозило экономич. и культурное развитие страны. Во время медленного преодоления разрушит. последствий монг. нашествия возвысилась гурская династия Куртов, владения к-рых простирались с сер. 13 в. от Бадгиса до Инда и включали в себя значит. часть областей, населенных афг. племенами.

С кон. 14 в. терр. А. оказалась под властью Тимура, а затем Тимуридов.

В 16-17 вв. терр. А. находилась под властью Великих Моголов Индии и Сефевидских шахов Ирана.

В 16-17 вв. у афг. племени хаттаков, а в нач. 18 в. у крупнейших афг. племен - гильзаев и абдали, создались самостоят. феод. княжества во главе с афг. династиями (гератское княжество Абдали, Гильзайское княжество со столицей в Кандагаре, Хаттакское княжество с центром в Акора).

В 1747 возникло афг. гос-во Ахмад-шаха Дуррани.

В нач. 19 в. А. распался на несколько самостоят. феод. княжеств.

В 20-х гг. 19 в. эмир Дост Мухаммед начал объединение страны. Англия попыталась помешать этому, навязав А. войну в 1838 г., но проиграла её (1842).

В 50-х - нач. 60-х гг. власть Дост Мухаммеда распространилась на Кандагарский и Гератский оазисы и р-ны левобережья р. Аму-Дарьи. После него эмир Шер Али завершил подчинение левобережья Аму-Дарьи и покорил Бадахшан.

К кон. 19 - нач. 20 вв. в А. завершается процесс складывания централизованного гос-ва, чему содействовали реформы эмира Абдуррахмана.

 

Квадрат Герата

После смеpти Hадиp-шаха в 1747 году от Пеpсидской деpжавы отделились Афганистан с Белуджистаном. Оба госудаpства вели постоянные войны дpуг с дpугом. И там и здесь внутpенние pаспpи отнимали много сил и энеpгии у пpостых людей, пpавителей и военных.  Мы любим pаздоp, тpевоги и кpовь, но мы никогда не полюбим господина над собой,  как-то гоpдо заявил один афганец английскому военному. Слова эти не напугали англичан, подбиpавшихся к Центpальной Азии с юга, из Индии. Собственно говоpя, никакому господину любовь покоpенных не нужна. Зато pаздоp, тpевоги и кpовь, о котоpых с пафосом говоpил афганец, ослабляют нацию, и гоpдиться тут особенно не чем...

В 1826 году после долгих внутpенних войн власть в Кабуле захватил Дост Мухаммад-хан. Он оpганизовал pегуляpную аpмию в надежде веpнуть утpаченные теppитоpии, взять  Геpат, богатый гоpод, pасположенный в центpе плодоpодной долины на пеpесечении многочисленных каpаванных путей. О Геpате мечтал и Фатх Али, пеpсидский шах. Hесколь ко pаз он готовился к походу на Геpат, но в 1834 году умеp. После его смеpти Россия и Англия водpузили на пеpсидский пpестол его внука Мухаммада, и тот, уже в 1836 году, собpался в поход.

Аpмия была у него кpупная, путь пpедстоял тpудный: чеpез безводную пустыню. Она-то и спасла тогда Геpат, не смог Мухаммад пpоpваться чеpез иссушенные солнцем волны песчаных баpханов к гоpоду. Hо через год молодой шах вновь повел аpмию в поход и на этот pаз пpеодолел пустыню.

Евpопейские военные инженеpы считали эту кpепость очень мощной. <%-4>Стены высотой в 8 метpов, длиной каж дая по 1000 метpов, стояли, обpазуя пpавильный квадpат, на шестнадцатиметpовом самодельном холме. За стенами Геpата, скpепленными 150 башнями, зиял pов в 6 метpов глубиной, 15  шиpиной. С лобового фасада гоpод пpикpывала цитадель: кpе пость с пpочными стенами длиной по 100 метpов.

Взять такую кpепость, конечно же , можно было, имея мощную аpтиллеpию, опытных пушкаpей и офицеpов. Полковник Семино пpедложил пpобить бpешь и пойти на штуpм. Hо у везиpа, полководца пеpсидского войска, был иной приказ  от самого шаха.

Тот, увеpенный, что адский гул его пушек напугает защитников го pода и они сдадутся ему без боя, пpиказал стpелять так, чтобы ядpа пеpелетали чеpез кpепостные стены.

Таким обpазом, считал шах, будут сэкономлены снаpяды и сохpанен гоpод.

Семино, пpедставитель евpопейской школы, хоpоший специалист, не повеpил услышанному. А везиp, заметив удивление в его глазах, сказал <%-2>добpодушно, как могут говоpить толь ко на Востоке: Они сдадутся. А вы можете посылать каждое утpо слуг на телегах собиpать ядpа с той стоpоны. Это очень выгодно! И так хитpовато улыбнулся евpопейцу, что Се мино выбежал из шатpа и в тот же день покинул аpмию. Слишком мудpе ным показалось ему это дело: война по-восточному. А солдаты шаха, чест но выполняя пpиказ, стали пулять из пушек чеpез квадpат Геpата, ходили по утpам за ядpами, подбиpали их, укладывали в телеги, пеpепpавляли обратно на позиции, где стояли пушки, и стpеляли, стpеляли до вечеpа поpоха у них было пpипасено достаточно.

Жители Геpата, как только начиналась канонада, закpывали уши ватой, глаза pуками, боялись, конечно, но сдаваться не хотели. Видимо, потому и говоpят, Восток  дело тонкое, что поpою, даже сами восточные повелители, не могут понять своих же  восточных  людей. Уже вы pос ячмень, котоpый посадили воины Мухаммада для самих себя пеpед началом осады, уже гpохот пушек и вой ядеp надоел всем, уже ослы устали тягать телеги с тяжелыми ядpами, а геpатцы не сдавались.

И пpишлось очень недовольному шаху отступить.

 

В Кабул и обратно

В 1839 году английский генеpал-губеpнатоp pешил напасть на Кабул, свеpгнуть Дост Мухаммада, котоpый пpоводил независимую по литику, наpащивал силы. Аpмия англичан отпpавилась в трудный путь чеpез Боланское ущелье и Белуджистан. Суpовый здесь климат. Летом  сухо, жаpко, зимой холод, ветpено, кpугом  камни, камни.

Хан Белуджистана обещал пpопустить войско англичан, но его полководец, подкупленный афганским эмиpом, напал в Боланском ущелье на пpишель цев.

Англичане отбили атаку и в отместку послали отбоpный отpяд в Келат, столицу Белуджистана. Доpого заплатил хан за опpометчивый шаг сво его военачальника. Англичане пpобили пpоломы в кpепости, взяли Келат, пеpебили 400 телохpанителей, убили хана. Больше мешать им было некому.

В августе 1839 года они взяли Кабул, поставили эмиpа из пpежней, послушной им династии, схватили в гоpах Гиндукуша Дост Мухаммада, отпpавили его в Калькутту. Всесильные англичане. Казалось, господствовать здесь над осколками импеpии Hадиp-шаха они будут долго.

Hо уже в 1841 году сын Дост Мухаммада Акбаp-хан собpал войска, пеpекpыл доpогу между Индией и Кабулом, где мусульмане подняли мятеж, убили полковника Беpнса. Англичане в ужасе бежали в военный лагеpь, пытались выйти на пеpеговоpы с Акбаpом, но тот был неумолим. Он ненавидел всех, кто хотел стать его господином. Акбаp пpиказал убить полковника Мак-Hатека, пpосившего свидания с ним. Hикаких пеpеговоpов с господами.

У англичан кончились пpодукты. Чеpез несколько дней лагеpь вместе с его пpекpасным вооpужением можно было взять голыми pуками. Hо Акбаp pазpешил англичанам веpнуться в Индию.

В янваpе 1842 года около 5000 солдат и 12 000 миpных гpаждан отпpавились без пpодовольствия каpаванными тpопами в Индию. Каpаванный путь! Это летом он путь, а зимой ад кpомешный. Пpойти его в янваpе чpезвычайно тpудно даже тем, кто pодился и жил в этом кpаю. Англичанам, к тому же без пpодовольствия, добраться до Индии было невозможно. Hо они шли.

В узком Боланском ущелье напали на них афганские воины, пеpебили около 17 000 человек, а 95 оставили заложниками. Чудом уцелел вpач  пpитвоpился меpтвым. Он совершил невозможное: из Боланского ущелья зимой, один, евpопеец, дошел он до английского гаpнизона в гоpоде Джел легабаде.

В Англии были возмущены коваpством афганцев. В апpеле 1842 года в Кабул отпpавилась каpательная экспедиция. Англичане даже слушать не  хотели, что на Востоке не любят над собой господинов. Hе любят  зна чит полюбят. А чтобы кpепче полюбили, надо кpепко наказать за непослушание. Взяв Кабул, каpатели взоp вали главный базаp в гоpоде, могли бы наделать бед и больше, но не считаться с гоpдым афганским наpодом даже могущественные в XIX веке англичане не pешились. Им пpишлось веpнуть Дост Мухаммаду власть  над страной.

 

Бактрия, Бактриана.

Древняя область в Ср. Азии по среднему и верх. течению Аму-Дарьи, охватывавшая терр. совр. юж. областей Узб. и Тадж. и сев. обл. Афганистана. На С. граничила с Согдом по Гиссарскому хр., на Ю. и Ю.-В. - с Арахосией и Гандхарой, на З. - с Маргианой.

В 6-4 вв. до н. э. входила в державу Ахеменидов, а затем - в империю Александра Македонского.

После ее распада здесь возникло Греко-Бактрийское царство (ок. 250 до н. э. - между 140 и 130 до н. э.).

после его распада Б. вместе с Согдом становится центром Кушанского царства. От тохаров произошло более позднее назв. обл. - Тохаристан.

 

Тохаристан

Историческая область, охватывавшая юг совр. Узб., Тадж. и Сев. Афганистана. На С. ограничивалась Гиссарским хребтом, на Ю. - Гиндукушем, на З. доходила до pp. Мургаб и Герируд, на В. - до Памира.

Т. в 1-4 вв. н. э. входил в Кушанское царство, будучи его первонач. ядром.

После распада Кушанского царства Т. делился на отд. владения.

В нач. 7 в. Т. делился на 27 отд. Княжеств.

В 5-6 вв. княжества Т. подчинялись эфталитам, в 7 в. - тюркам.

В 1-й пол. 8 в. Т. завоеван арабами. Позднее он входил в гос-ва Тахиридов, Сафаридов, Саманидов, Гуридов.

В нач. 13 в. Т. подвергся разрушит. монголо-тат. нашествию.

 

Согд (Согдиана)

Древняя область в бассейне pp. Зеравшана и Кашкадарьи.

Впервые упоминается в Авесте и клинописных надписях др.-перс. царей, начиная с Дария I [522-486 до н. э. ].

В 6-4 вв. до н. э. входил в Ахеменидскую державу.

В 329 до н. э. население С. во главе со Спитаменом оказало упорное сопротивление Александру Македонскому. С. был покорен лишь после продолжительной борьбы.

После смерти (323 до н. э.) Александра Македонского С. вошел в царство Селевкидов.

Во 2-й пол. 4-3 вв. до н. э. С. входил в Греко-Бактрийское царство, а в первые века н. э. - в Кушанскую державу.

В кон. 4-5 вв. С. подчинялся хионито-эфталитским государям в 6-7 вв.- тюркским каганам.

В кон. 7 - нач. 8 вв. С. завоеван арабами. Со времени распада Кушанского гос-ва (4 в.) вплоть до прочного вхождения С. в состав Араб. халифата завоеватели фактически не вмешивались в его внутр. дела. Все это время С. состоял из множества княжеств, важнейшим из к-рых было Самаркандское.

 

Мавераннахр (буквально — «то, что за рекой»), известен также под названиямиТрансоксания (Трансоксиана) Фараруд

Историческая область в Центральной Азии. Название появилось во время арабского завоевания VII-VIII веков и означало области по правому берегу Аму-Дарьи. В целом соответствует области Согд (Согдиана), но не включает Фергану и Памир. На территории Мавераннахра расположена большая часть Узбекистана, запад Таджикистана и Кыргызстана, восток Туркменистана и южные регионы Казахстана.

Являлся одной из сатрапий государства Ахеменидов под именем Согдиана. Термин «Трансоксания»  появился в западной географии после походов Александра Македонского.

Во время владычества Сасанидов регион часто называли Согдианой.

Сасанидское правление прервано вторжением эфталитов в конце V в. и возобновлено лишь в 565 г.

Завоевание Средней Азии арабами произошло с перерывами в 706-740 гг.

В 1219 г. сюда вторгся Чингисхан. Перед смертью в 1227 году он передал западные земли Центральной Азии сыну Чагатаю. В 1370 г. Тимур провозглашён верховным эмиром Турана, дав начало новому государству на месте западного Чагатайского улуса. При Тимуре Мавераннахр, со столицей в Самарканде, в последний раз стал средоточием исламского могущества в Азии.

 

Хорезм

Историческая область в Средней Азии, в низовьях р. Амударьи.

Первые упоминания о X. встречаются в Бехистунской надписи Дария I и «Авесте», многие исследователи, кроме того, отождествляли с X. авестийскую Арьянам-войчах — первую зороастрийскую страну.

Древнейшие археологические памятники X. относятся к эпохе неолита. На территории древней Акчадарьинской дельты Амударьи открыты стоянки охотников и рыболовов, относящиеся к кельтеминарской культуре (4—3 тыс. до н. э.).

Полагают, что в 7—6 вв. до н. э. хорезмийцы, относимые Страбономом к сако-массагетским народам, возглавляли конфедерацию племён, населявших почти всю Среднюю Азию и часть Восточного Ирана, однако, возможно, наиболее развитые центры объединения (т. н. Большого Хорезма) лежали в бассейне Мургаба и Герируда.

В середине 6 в. до н. э. X. вошёл в состав государства Ахеменидов.

Анализ античных сочинений позволяет предположить, что при Артаксерксе II (404—358) X. стал отдельной сатрапией. Её центром, вероятно, была большая крепость (городище Калалы-Гыр).

Ко времени Александра Македонского X. уже независим: весной 328 до н. э. в ставку Александра прибыл хорезмийский царь Фарасман, или Фратаферн.

В конце 1-го тыс. до н. э. в культуре X. отчётливо проявляется влияние степных племён, что, видимо, связано с историческими судьбами Кангюя.

В первых веках н. э. X. находился в зависимости от Кушанского царства. В то же время о существовании в 3 в. н. э. местной династии свидетельствуют результаты раскопок священного дворца на городище Топрак-Кала.

Бируни сообщает о воцарении в Х. в 305 царя Африга, об основании им новой династии и строительстве цитадели-резиденции в г. Кят (близ современного г. Бируни).

В 712 Х. завоевали арабы. Арабский полководец Кутейба передал власть своему ставленнику. Но в Кяте вплоть до 10 в. правила афригидская династия.

Правитель Урегнча Мамун ибн Мухаммед в 995 объединил Х. При нём и его преемнике Мамуне II ибн Мамуне отмечается новый расцвет Х.

В 1017 Х. завоевал султан Махмуд Газневи, в 1043 — сельджуки.

В конце 11 в. в Ургенче пришла к власти династия великих хорезмшахов, представитель которой Атсыз (1127—56), продолжая политику собирания земель, подчинил всю северо-западную часть Средней Азии.

Его внук Текеш ибн иль-Арслан (1172—1200) освободил Х. от сельджуков (1194).

При сыне Текеша Мухаммеде II Ала-ад-дине (1200—20) государство великих хорезмшахов достигло наибольшего могущества. Его границы простирались от северных берегов Каспия до Персидского залива и от Кавказа до Гиндукуша.

В 1220, в результате нашествий войск Чингисхана, государство хорезмшахов распалось, Х. вошёл в состав улуса Джучи, а затем в Золотую Орду.

В 1388 Тимур разрушил Ургенч и подчинил себе Х. На протяжении почти столетия продолжалась борьба между Тимуридами и золотоордынскими ханами за обладание Х.

В 1505 Х. попал под власть Шейбани-хана.

В 1512 к власти в Х. пришла узбекская династия, восходившая к Джучи; она правила до конца 17 в.

Позднее фактическими правителями Х. были военачальники из узбекского рода Кунграт, как правило, номинально возводившие на трон кого-либо из Чингизидов.

С начала 17 в. столицей Х. стала Хива. Термин «Хивинское ханство» употреблялся, однако, только в русской и западноевропейской литературе; в местной официальной терминологии Х. продолжал называться Хорезмским государством.

В 1920 образовалась Хорезмская народная советская республика.

 

Туркестан

«Страна тюрок» - термин, служивший в течение долгого времени для обозначения обширной терр. в Ср. и Центр. Азии, населенной преим. тюркскими народностями. Терр. Т. простиралась от Урала и Каспийского м. на З. до Алтая и Китая на В., от Ирана и Афганистана на Ю. до Томской и Тобольской губ. на С. Т. делился на Зап. (или Русский), включавший юж. часть Казахстана и ср.-азиат. владения России, Вост. (или Китайский), входивший в состав кит. провинции Синьцзян, и Афганский, расположенный в сев. части Афганистана.

 

Туран

«Страна туров»  расположена к северо-востоку от Ирана и населена кочевыми иранскими племенами с общим названием «тура».

Топоним Туран упоминается в древнеиранской мифологии и среднеперсидской  религиозной и исторической литературе и документах, а также в средневековой персидской, арабо-мусульманской и среднеазиатской историко-географической литературе.

Туранцами (тура) 3 тысячи лет назад в момент формирования у части степных восточноиранских племен экономического уклада кочевого отгонного скотоводства стали называть ираноязычных представителей данного (тогда совсем нового) вида хозяйственной деятельности.

В более поздние времена туранцами называли сакков, массагетов, кушан, парфян, эфталитов и других восточно-иранских народов. Термин обозначал практически всю Среднюю Азию, где проживали эти народы.

Со времен Ахеменидов название «Иран» закрепилось за государствами западно-иранских народов, создавших централизованные империи. Страна восточно-иранских народов — Туран — была раздроблена на отдельные государства: Согд, Бактрия, Хорезм и др., а также между племенами саков, сармат, юэчжей, массагет и др.

Позднее саки, кушаны и др. завоевали Согд, Бактрию и Хорезм и все междуречье Амударьи и Сырдарьи стало называться Тураном. Условной границей между Ираном и Тураном в древние времена была сначала Сырдарья, а в более поздние времена Амударья.

В IV в. кушанов сменили  эфталиты — хайталы — выходцы из Бадахшана.

В середине VI в.   они сопротивлялись Сасанидам на западе и Тюркскому каганату на востоке.

В 561-563 гг. тюрки заключили с Ираном союз против эфталитов. В 564 г. Хосров Ануширван занял стратегически важный Тохаристан.

В 565 г. в битве у Нахшаба тюрки одержали победу, и присоединили Согд к каганату.

В 567 г. под Бухарой произошла крупнейшая в истории региона битва между эфталитами и тюркской ордой. Битва длилась восемь дней, эфталиты потерпели полное поражение.

Позднее земли Турана разделили Сасанидский Иран и Западно-Тюркский каганат. Начался процесс оседания тюркских племен в землях Турана.

Арахосия ( др.-иран. Harahvati, греч. Araxosia)

Древняя область в басс. pp. Аргендаба, Аргастана и Газни с гл. центром в р-не совр. Кандагара (Афганистан).

Входила в состав гос-в Ахеменидов, Александра Македонского, Селевка, Маурьев, во владения греко-бактрийских, греко-индийских, индо-скифских, парфянских, кушанских правителей. Нек-рые греч., сакские и парфянские династы основывали самостоят. владения в А. и чеканили монету.

 

Пакистан

Государство, возникшее в 1947, но мусульмане на его территории живут более тысячи лет. Впервые они появились в Южной Азии как завоеватели в VIII в. и оставались влиятельной политической силой вплоть до XIX в.

В 710-716 войска Мухаммада ибн Касима захватили Синд и южный Пенджаб.

Между 1000-1026 султан Махмуд Газневи предпринял 17 походов в Индию, проникая через долину Инда на Гангскую низменность. Его империя простиралась от Самарканда и Исфахана до Лахора, но ее западные области были утрачены наследниками престола на протяжении XI в. Газневидский Пенджаб, включавший северо-западные пограничные области и Синд, может считаться прообразом Пакистана.

В 1185 г. долина Инда вошла в состав державы Гуридов. Это случилось при султане Муиз-уд-дин Мухаммаде, которому удалось распространить мусульманское владычество на всю северо-западную Индию, а также на Бенгалию и Бихар. Преемникам убитого в 1206 в Пенджабе Муиз-уд-дин Мухаммада удалось сохранить контроль над завоеванными в Индии землями.

Период после его смерти в 1206 вплоть до воцарения Бабура известен как время Делийского султаната. В нем за более чем 300 лет сменилось 40 султанов, принадлежавших к пяти мусульманским династиям.

Контакты индусов и мусульман привели к становлению языка урду, который возник на базе одного из диалектов северной Индии, обогатившись за счет персидской лексики. Хинди сформировался на той же диалектной основе, но испытал воздействие санскрита.

В 1526 г. Бабур создал империю Великих Моголов. Его внуком Акбар (ок. 1556-1605) проводил политику примирения с индусами. В 1579 был отменен подушной налог - джизия. Индусские храмы взяты под защиту государства. В 1580 Акбар объявил о создании новой религии - Дин-и иллахи (Божественной религии), которая основывалась на очевидном монотеизме, отказе от идолопоклонства и многобожия.

Преемник Акбара император Джахангир (ок. 1605-1627) тоже ориентировался на создание "секуляризованного" государства.

Шах Джахан (ок. 1628-1658) превратил империю в мусульманскую державу, но весьма толерантную по отношению к индусам. Ревнитель веры Аурангзеб (ок. 1658-1707) стал наследником своего отца Шаха Джехана после победы в борьбе за трон над тремя братьями. В апреле 1679 индусы вновь были обложены джизией. Притеснения вызвали сильное недовольство среди индусов и ряд волнений. В их числе были бунт секты сатнами в г.Нарнауле (к юго-западу от Дели) в 1672, мятеж сикхского гуру Тегх Бахадура в 1675, восстание раджпутов в 1679, гражданская война с маратхами в 1680-1707. Войны, которые вел Аурангзеб, вызвали разрушение добрососедских политических и культурных связей, возникших между мусульманами и индусами при Акбаре.

В XVIII-XIX вв. Англия распространила контроль на всю Индию. Бенгалия была завоевана в 1757, Синд в 1843 и Пенджаб в 1849. В 1857 вспыхнуло антианглийское восстание сипаев, настаивавших на передаче власти императору Бахадур-шаху II. Восстание подавлено, и династия Великих Моголов прекратила существование…

14 августа 1947 на политической карте мира появились два новых независимых государства - Индия и Пакистан.

Гандхара

Древнее название области на С.-З. Пакистана. Название получила, вероятно, от племени гандхари, упоминаемого в Ригведе. В Бехистунской надписи упоминается область Гадара. Последняя отождествляется историками с Г.

По-видимому, Г. в конце 6 в. до н. э. входила в состав инд. владений Ахеменидов.

В др.-индийской лит-ре говорится, что Г. была некогда самостоят. гос-вом со столицей в Таксиле, а ее царь Пуккусати был современником Бимбисары и Будды.

С 4 в. входила в состав Маурьев государства и др. гос-в, сменявших друг друга после распада державы Маурьев.

В 1-3 вв. н. э. была в составе Кушанского царства.

В 230-300 гг. здесь правили Кушаншахи, зависимые от Персии.

В 300-450 гг. страна находилась под контролем династии Гупта.

В 450-565 гг. – эфталиты (Белые гунны).

В 565-712 гг. страной правила местная знать.

В 712-850 гг. – страной правил халафат.

Пенджаб

Область в Индии и Пакистане, занимающая территорию между средним течением р. Инд и Сев. Гималаями, орошаемая пятью крупными реками (слово "П." означает Пятиречье). Один из древнейших центров инд. цивилизации.

Уже в 3-м тыс. до н.э. на терр. П. существовала высокоразвитая культура Хараппы.

П. в древности и в ср. века неоднократно подвергался иноземным вторжениям.

П. был территорией одного из главных наместничеств Маурьев (3 в. до н.э.), центром владений индо-греч. царей (2-1 в. до н.э.), эфталитов (6 в.), поздних Газневидов (11-12 вв.); входил в осн. владения делийских султанов и Великих Моголов (см. Лахор).

В 17-18 вв. в Пенджабе развернулось мощное крест. движение, возглавленное сектой сикхов, приведшее к созданию независимого сикхского гос-ва (1765).

В результате англо-сикхских войн (1845-46 и 1848-49) П. был захвачен англ. Ост-Индской компанией и стал провинцией Брит. Индии. Провинция П., кроме собственно П., включала терр. на правобережье Инда.

В авг. 1947 при разделе Индии на 2 доминиона - Индийский Союз и Пакистан - П. соответственно был разделен на 2 части: западная, большинство населения к-рой составляют мусульмане, отошла к Пакистану, и восточная, населенная индусами и сикхами, осталась в составе Индии.

Зап. П. в 1947 - окт. 1955 - пров. Пакистана, с окт. 1955 - в составе Единой провинции Зап. Пакистан.

Вост. П. по конституции 1950 - штат Республики Индия.

В ноябре 1966 инд. пр-во приняло решение о выделении из Вост. П. р-нов с населением, говорящим на хинди, и образовании из них отдельного штата - Харианы.

 

Раджпуты. Потомки древних героев?

В середине I тыс. н.э. на территории Раджастхана (или Раджпутаны), исторической области, расположенной на Северо-Западе Индостана, и в прилегающей к нему долине Инда обитали кочевые и полуоседлые племена. Они считали себя потомками древних героев и царей, кшатриев, были воинственны и называли себя раджа-путра, сын царя.

Родина раджпутов (у нее есть еще одно название, Раджварра) – страна необычная. Почти всю западную часть ее захватила суровая пустыня Тар, которую раджпуты называют «местом, где можно умереть». Хорошо известно, что Родину не выбирают, как и родителей. «Где родился, там и пригодился», - говорят в русском народе. Раджпуты пригодились здесь, в центре пустыни они возвели великолепные города-крепости Джайсалмер и Биканер, в которых построили дворцы и храмы, библиотеки и жилые здания, украсили их шедеврами пластического искусства, живописи, миниатюры. И уж берегли они эти культурные оазисы в центре пустыни как зеницу ока.

На востоке Раджастхана расположены отроги гор Аравалли, поросшие лесными массивами, испещренными озерами, возле которых раджпуты поставили мощные крепости, белокаменные дворцы. До сих пор они радуют глаз местных гордых обитателей, паломников и любителей прекрасного. В этих краях раджпуты любили охотиться, а охота для средневекового воинства была прекрасным тренингом.

… В начале VII в. раджпуты стали захватывать земледельческие области Индостана, в VIII – X в. взяли власть в многочисленных, обессилевших от распрей небольших государствах, разбросанных по долине Ганга, в Гуджарате и в некоторых районах Центральной Индии. Еще позже, в XI – XIV в., они дошли до предгорий Гималаев. Раджпуты основали свои княжества, поделили между собой земли и заняли главенствующее положение в обществе.

Удачному их продвижению по Индии сопутствовало несколько причин, внутренних и внешних. Это и начавшееся в конце VII в. давление мусульман, и феодальная раздробленность, в результате которой на Индостане была практически уничтожена варна кшатриев, то есть воинов, правителей, знати, место которой и заняли благополучно и с великой пользой для всех народов Индостана раджпуты, и другие причины.

Растекаясь по северу полуострова, раджпуты как бы цементировали разрушенное временем общество, хотя и не пытались даже создать здесь могучее единое государство во главе с полновластным монархом. И этой особенности можно найти несколько причин. «Рыцари средневековой Индии», как называют раджпутов, не имели и не могли иметь духовно-рыцарские или дервишские ордена, но у них были кланы, а лучше сказать, линии, династии. Главными Линиями раджпутов являлись Солнечная, Лунная, Огненная, Змеиная. Солнечная Династия раджпутов берет свое начало от божественного героя Рамы, а тот – от внука Солнца Икшваки. Лунная династия имеет в предках Юдхиштхиру, Царя справедливости, одного из главных героев «Махабхараты», или Кришну, а те – внука Сомы, то есть Луна. Огненную Династию создал Брахма из священного огня на горе Абу в Раджастхане. Кто был творцом Змеиного клана ученым пока точно не известно, но пытливому читателю можно посоветовать книгу Е. Н. Успенской «Раджпуты: рыцари средневековой Индии», в которой подробно изложена история раджпутов.

Наша задача состоит в коротком рассказе о некоторых стержневых аспектах раджпутской истории.

 

Борьба с арабами

Уже в 636-637 г.х арабы осуществили первый описанный историками грабительский поход на западное побережье Индостана. Позже такие походы стали регулярными, хотя присоединять индийские земли к Халифату арабам долгое время не удавалось.

В начале VIII в. Халифат достиг вершины могущества и славы. В 712 г.ц арабы послали на западное побережье Индостана войско. Оно штурмом овладело морским портом Дебалом, захватило огромную добычу, и командующий войском Мухаммед ибн Касим потребовал от мужчин старше 17 лет принять ислам. Все отказавшиеся выполнить волю победителя были убиты. Арабы отправились по территории Синда на Север. Брахманский правитель Синда Дахир встретил врага у крепости Равар, проиграл сражение, погиб в бою. 15 тысяч воинов вместе с женой вождя и его сыном укрылись в крепости.

Но силы были неравные. Мусульмане беспрерывно атаковали цитадель. Победы была близка. Но в тот момент, когда стало ясно, что крепость вот-вот падет, завоеватели увидели необычное. Вдова Дахира вместе со всеми женщинами сожгли себя, а способные держать оружие в руках воины бросились в последний яростный бой. Все они погибли. Было их 6 тысяч человек. Раджпуты не сдаются. Они погибают в бою. Прекрасными были воины ислама в боях и походах. Они покорили много стран. Мусульманство приняли многие народы. Сила силу ломит. Раджпутов сила ислама не сломила. Они погибали, но их дети продолжали борьбу.

И арабам ничего не оставалось, как пойти в религиозной политике на значительные уступки в пользу индуизма. Победители прекратили разрушать святыни и преследовать неверных, разрешили местным народам поклоняться своим богам.

Отсюда, из Синда, арабы совершали набеги на владения князей Раджастхана, но одолеть раджпутов они так и не смогли, и в IX в. Синд фактически отсоединился от Халифата, расколовшись на несколько мелких независимых княжеств. Первый натиск мусульман на Индию был успешно отражен раджпутами, хотя арабам и удалось обратить часть населения Синда в свою веру. Впрочем, и в этом деле им здесь не очень повезло: они не смогли, как то случилось в других регионах планеты, полностью арабизировать, мусульманизировать население. Более того, сами арабы восприняли многое из индийской богатейшей культуры, музыки, живописи, литературы, философии, медицины и астрономии и стали творчески осмысливать познанное, обрабатывать, творить свою культуру, неповторимую и прекрасную.

 

Гуриды

В течение трех последующих в.ов, вплоть до XII столетия, на Севере Индии многочисленные раджпутские династии вели между собой борьбу за власть, за сферы влияния. В это время герои-раджпуты совершили немало воинских подвигов, о них можно узнать из произведений песнесказителей, других мастеров искусств. Междоусобица не позволила им правильно отреагировать на положение дел в странах севернее Индийского мира, где зарождалась новая опасность, новая могучая сила.

Она обозначилась уже в начале XI в., когда в Северную Индию ходил походами Махмуд Газневи, правитель Газневидского государства. Вновь раджпуты приняли на себя главный удар сильнейшего врага, который     одолеть их не смог, хотя и присоединил к своей державе часть Пенджаба.

В 1191 г. азиатский полководец Мухаммед Гури ворвался в земли раджпутов и встретился в Тараине с войском Притхвираджы III . Мусульмане потерпели полное поражение, но победитель сделал чисто рыцарский ход, разрешив остаткам побежденного войска вернуться в Газну, столицу сильнейшего государства Гуридов.

Мухаммед Гури отплатил раджпутскому князю за этот жест доброй воли по-своему. Он учел ошибки, набрал войско, изменил тактику ведения боя и уже в 1192 г. там же, под Тараином, разгромил благородного противника, пленил Притхвираджу III и повелел убить его.

Затем он одержал на Индостане несколько побед, назначил преемников в покоренных княжествах, отбыл в Газну. Но по пути домой, на берегу реки Инд, Мухаммед Гури был убит в 1206 г. либо местными патриотами, либо кем-то из секты исмаилитов, промышлявших в том числе и политическим террором.

Военачальники и наместники убитого повелителя не признали его преемников и создали на Севере Индостана свое государство, получившее название в исторической науки Делийский султанат.

История этого государства представляет собой не только череду политических внутренних столкновений, но и чудесную попытку сочленить в одну несколько культур: арабскую, персидскую и индийскую, в себе самой многосложную, красочную, древнейшую. Нельзя сказать, что эта попытка не имеет аналогов. Достаточно вспомнить мусульмано-испанскую культуру, чтобы убедиться в этом, но при всех положительных моментах творческого соприкосновения мусульманской и европейской культуры на Пиренеях и мусульманской и индийской культур на Индостане и там и здесь были и отрицательные моменты, и крушения храмов, и кровь восставших. Но было в том и другом случаях главное: и та, и другая культуры не уничтожили друг друга, не растворились бесследно одна в другой. А в этом, по мнению автора данной работы, важную роль сыграли патриоты Пиренейского полуострова, которые, не смирившись с могучей силой исламского воинства, ушли в труднодоступные горы, нанесли арабам первое поражение в битве при Кавадонге в 718 г. и в сложнейших условиях повели долгую, многовековую борьбу с завоевателями – реконкисту; а также – раджпуты, которые выстояли в борьбе против арабов в VII – IX в., не сдались на милость победителям и во времена Делийского султаната. Изгнать захватчиков они, разобщенные, не могли. Более того, часто им приходилось уступать врагу часть земель своих княжеств, отходить в горы, в труднодоступные пустыни, но и там раджпуты не забывали свою религию, свой язык, свое прошлое – прошлое всех народов Индостана. Владения раджпутов являлись своего рода хранилищами того, что вот уже несколько тыс. люди планеты с восторгом и благоговением называют словосочетаниями Индийская культура, Индийское древо мировой цивилизации.

Делийский султанат существовал до XV в. Он выстоял в борьбе с ордами Чингисхана и его ближайших потомков, но в 1398 – 1399 г.х не смог успешно противостоять нашествию Тимура, разорившего, разграбившего Дели и много других чудесных городов Северной Индии, взявшего вместе с огромной добычей и десятки тысяч пленных – мастеров, строителей, зодчих. Удары Тимура были смертельными для Делийского султаната. Вскоре он распался. И на Индостане вновь вспыхнула междоусобица…

В первой половине XVI в. в ослабленную Индию ворвался Бабур, властитель Ферганы, потомок Тимуридов, проигравший войну узбекам, захвативший в 1519 г. Кабул и решивший искать счастья на стороне, то есть на Индостане.

Счастье улыбнулось этому талантливому человеку. Он стал основателем династии Великий Моголов, правивших в Индии несколько в.ов. Но и в этой ситуации главной силой, противостоявшей новым завоевателям, были раджпуты. И в XIX в., например, во времена восстания сипаев они были на передовых позициях. О чем говорит история знаменитой раджпутской правительницы княжества Джханси, рани Джханси, брахманки по происхождению, жены раджпута. Ее муж умер в разгаре антианглийской борьбы 1857 – 1859 годов. Рани Джханси стала регентшей и правила от имени своего малолетнего сына. Она привязывала малыша к своей спине, садилась на коня, брала в руки щит и меч и вела своих воинов и сына на битвы. В одной из них смелая женщина погибла. Но не изменила своему долгу – долгу жены и матери раджпута.

Индийские патриоты проиграли борьбу с английскими колонизаторами, но, например, в 1947 г., когда Индия завоевала независимость, на ее территории существовало 19 формально независимых княжеств Раджпутаны. Раджпуты не сдаются. Даже англичанам не удалось их покорить.

 

Как воспитать воина

Воспитание мальчиков было полностью подчинено героической, военной цели. Они с малых знали, что должны стать настоящими воинами-раджпутами и, по некоторым сведениям, участвовали в сражениях уже в 10-12-летнем возрасте. А если в битве решалась судьба клана, то все мальчики вместе с отцами и дедами (раджпуты не выходили на пенсию, они сражались до последнего своего дня и умирали только в бою) выходили на последний страшный бой.

Опытные раджпуты легко определяли, станет ли мальчик хорошим воином, по таким признакам, как длиннорукость (пальцы должны доставать ниже колен), продольные линии на подошве, леворукость и так далее.

Мальчики-раджпуты активно занимались физическими и воинскими упражнениями, постоянно устраивали спортивные состязания, а в 11-12-летнем возрасте постоянно участвовали в настоящей охоте – тяжелое и опасное развлечение даже для очень ловких и сильных воинов!

После первой охоты сын поступал в распоряжении отца, заканчивалось детское, материнское воспитание, хотя влияние матери оставалось на всю жизнь, потому что раджпуты вообще женщин очень чтили.

Любыми упражнениями рыцарей средневековой Индии были конная выездка, стрельба из лука (стрела должна была вонзиться в цель по самое оперенье), позже – стрельба из ружья, метание копья на скаку в глиняную кучу или в буйвола, поединки верхом зачехленными копьями в куче-мале всадников, использование меча в качестве щита от копий, конное поло, упражнение на коне, когда всадник на полном скаку должен был вцепиться в низкую ветвь дерева, борьба.

Кроме этого раджпуты давали мальчикам великолепное историческое патриотическое образование. С малых лет будущие воины изучали и распевали героические песни, легенды и предания своего клана. Бхаты, сказители героических песен и баллад, пользовались у воинов огромным авторитетом. Именно бхаты, сочинявшие на хинди, и чараны, сочинявшие на раджастханском диалетке «дингал», создали и сохранили до нашей дней богатейшую литературу раджпутов.

С детства раджпутов приучали к игре в шахматы для выработки военного мышления. Мальчики умели красиво писать и излагать на бумаге свои мысли. Многие из них писали стихи и нанизывали чудесные гирлянды из цветов.

Но все мирные занятия, как ни важные они были для повышения воинского мастерства, быстро утомляли раджпутов. Они тосковали, страдали от безделия, мечтали поскорее выйти на бой с любым противником.

 

Женщины-раджпутки

К женщине раджпуты относились с благоговением и трепетом. Они всегда были готовы защитить жену, мать, дочь, любую женщину клана, которым раджпуты обязаны были обеспечивать достойную жизнь. Воины не могли допустить, чтобы кто-то нарушил высочайшие добродетели женщины.

Суровыми были обычаи и законы раджпутов.

Однажды, после кровопролитной битвы, женщины пришли на поле сражения за своими убитыми мужчинами. Одна из них, Сунва, увидела раненого сына Индала и, разволновавшись, забыла о том, что она не просто женщина, но – раджпутка, и тихо молвила: «Где Алха, твой отец?» Согласно верованиям и обычаям раджпутов, она не имела права произносить в такой ситуации имя мужа. Но не сдержалась, произнесла. Муж, раненый, услышал свое имя, понял, что ему придется покинуть этот мир. Отец и сын тут же исчезли, а бедная вдова взошла с другими, потерявшими мужей раджпутками, на погребальный костер, совершили сати, обряд самосожжения.

Существует еще один суровый обычай раджпутов, называемый «джаухаром». Трудно сказать, раджпуты ли являются его «изобретателями», потому что случаи массового убийства и, в частности, самосожжения, зафиксированы в истории других стран и народов. Например, подобный же акт совершили жители города Сагунта на Пиренейском полуострове, когда поняли, что им не совладать с войском Ганнибала, осадившего их родной город в III в. до н.э. Так или иначе, но «джаухар» не оставляет равнодушным никогда, даже врагов, даже очень кровожадных людей.

Это слово означает «сокровище». Для раджпутов главным сокровищем является честь клана. В безнадежной ситуации все женщины клана вместе с детьми, которых они не могут отдать никому на попечение, совершают обряд массового самосожжения, а воины бросаются на врага и бьются с ним насмерть. Этот обряд существовал вплоть до ХХ в., и, надо думать, что в среде современных раджпутов «джаухар» не забыли.

Падмини, дочь цейлонского раджи XIII в., была выдана замуж за Ратан Сингха, правителя княжества Мевар. В 1303 г. войско делийского султаната во главе с Ала-уд-дином осадило столицу княжества город Читторгарх. Завоеватель пришел на чужую землю, чтобы заполучить в жены рани Падмини, необыкновенно красивую женщину. Хитростью он пленил Ратан Сингха, обещал ему свободу, если тот выдаст красавицу Падмини. После переговоров с супругом,  Падмини притворно согласилась на предложение Ала-уд-дина. Вскоре в сопровождении 700 закрытых носилок, в которых якобы находились служанки и необходимые для женщины столь высокого ранга вещи, она прибыла в стан врага. На самом деле в носилках скрывались вооруженные воины. Супругам удалось бежать. Но много воинов-раджпутов погибло в неравном бою. В том же г. огромное войско  Ала-уд-дина осадило Читторгарх.  Раджпутские жены решили совершить обряд джаухар, жертвенный обряд самосожжения. Несколько тысяч женщин были преданы подземному огню. Печальное шествие замыкала рани Падмини. И раджпуты вышли навстречу врагу. Все они погибли в неравном бою. Ала-уд-дин разрушил город. Но уже в 1313 г. меварские раджпуты восстановили столицу.

… Следует подчеркнуть, что рыцари средневековой Индии запомнились людям не только воинскими подвигами, воистину рыцарским отношением к женщине, своим богам, правителям, но и шедеврами мировой поэзии, бардовского искусства, живописи, архитектуры, крепостного строительства и так далее.

 

Как раджпуты строили крепости

В разных районах Северной Индии, особенно в Раджпутане и Мальве, и в наши дни стоят величественные крепости раджпутов – шедевры крепостного искусства. Строители возводили их, как правило, на вершинах скалистых гор. В Раджастхане, например, находится горы Аравалли, представляющие собой параллельные хребты со множеством отвесных скал, вершины которых, как правило, ровные, будто специально предназначенные для возведения здесь крепостных сооружений, пугающих воображение даже очень смелых людей. Великие воины, раджпуты, они же – великие строители, поставили мощные замки чуть ли не на каждой вершине гор Аравалли. Строгость мышления воинов сочетается в этих сооружениях с щедростью талантливых людей. Великолепные каменные, часто мраморные, короны будто бы самопроизвольно вырастают из отвесных склонов, являясь их чудесным завершием. На территориях раджпутских замков стоят дворцы знати и дома простых воинов, другие здания и постройки. Инфраструктура крепостей была рассчитана на долгую осаду. В зависимости от богатств и возможностей каждый раджпутский клан строил и обустраивал для себя либо относительно небольшую, но хорошо укрепленную усадьбу, либо замок, либо город-крепость. Кланы победнее возводили глинобитные стены. Таких кланов было, естественно, гораздо больше, чем богатых. И глинобитных крепостей было на территории Северной Индии великое множество.

Такие стены имели один секрет, на наш взгляд, не известный более нигде. «Сердцевиной» стен являлись сухое сено или солома, щедро покрытые толстым слоем глины. Ежегодно слой глины увеличивался (дожди здесь в редкость), стена твердела, превращаясь в мощное крепостное сооружение. В голодные г. либо во времена длительных осад стены изнутри вскрывались, и сено, сохранившее свои питательные качества, шло на корм скоту.

Раджпуты очень любят высоту. Все свои крепости они строили, как сказано выше, на вершинах скалистых гор. Но и в наши дни, когда потомки великих воинов вынуждены жить в деревнях и селениях, их дома стоят на самом высоком месте. «Никто не должен ходить над головой раджпута» - это известно всем.

В Раджастхане имеются большие залежи строительного камня. Мрамор издревле добывается в Марваре, песчаник – в Джоджхпуре и Джайсалмере. Несколько в.ов раджпуты строили крепости из каменных блоков, хорошо обработанных, без цементирующих растворов. Обычно стену делали двойную с внутренней забутовкой или земляной засыпкой. Некоторые крепости имеют две стены, причем внутренняя выше. Между стенами устраивали ров с водой, либо навес. Некоторые крепости имели на особо важных направления больше стен, иной раз стянутых перпендикулярными дополнительными стенами.

Крепостные стены стягивались стояками мощных башен. Ворота раджпутских крепостей были мощными оборонительными объектами. На подъездной дороге стояло еще семь ворот-башен, которые имели помещения для отрядов охраны, для вооружения и продуктов питания. Отсюда велось наблюдение за местностью. Здесь враг получал первые удары раджпутов. Для противостояния слонам, обычно используемых в качестве тарана, раджпуты укрепляли на стенах ворот-башен железные острые костыли и шипы, иногда крючкообразные.

Самые могучие крепости, расположенные на вершинах скал, были обнесены одним, а то и несколькими дополнительными стенами, рвами с водой, а на подступах к этим крепостям раджпуты устраивали всевозможные ловушки (типа волчьих ям). И вся эта сложная система стен, рвов, скрытых ловушек и так далее, была прекрасно продумана и соединена ходами сообщений.

Специалисты отмечают, что крепости раджпутов были снабжены колодцами, а также специальными устройствами для сбора и хранения дождевой воды, сложными водопроводными системами, с помощью которых вода поднималась на большую высоту. Вода использовалась не только для питья и бытовых нужд, но и для поливки садов, которые, согласно этике воинов, обязательно должны были находиться рядом с дворцами правителей. Впрочем, сады, фонтаны, всевозможные каскады повышали настроение осажденных и улучшали микроклимат в крепостях.

Раджпуты очень уважительно относились к своим крепостям. Например, разрушенную врагами крепость Читтор они называли «вдовой-крепостью», а раджпуты одного из кланов носили по ней траур до тех пор, пока им не удалось выбить освободить ее.

 

Непал, Королевство Непал

Государство в Азии, в центральной части Гималаев.

Первые поселения на территории Н. возникли в 3-м тыс. до н. э.

Инд. источники относят раннее гос. образование, располагавшееся в Большой долине (ныне - долина Катманду), к 3 в. до н. э.

Племена, родственные колам и бхилам, пришли на территорию Н. из Индо-Гангской низменности.

Более поздним миграционным потоком были племена, населявшие горные р-ны Сев.-Вост. Индии, в частности кираты. В ранних письменных источниках имеются упоминания о неварах. Происхождение их не установлено.

С кон. 5 в. с укреплением центр. власти начала расширяться терр. Н.

В конце 8 в. граница Н. на З. проходила по р. Гандак, а на В. - по р. Дудх-Коси. На Ю. к Н. были присоединены тераи - равнинная местность, примыкавшая к Индо-Гангской низменности.

С 8 в. власть сосредоточилась в руках короля.

С 13 в., в правление династии Малла [1200-1769], начался расцвет непальского феод. гос-ва. Он продолжался по 14 в.

В 15 в. гос-во Малла делится на 4 кн-ва: Катманду (Кантипур), Бхадгаон (Бхактапур), Патан (Лалитпур) и Бенепа. На терр. Н. известны и многочисл. др. феод. кн-ва, образовавшие неск. Конфедераций. Изменения в их племенной организации и внедрение феод. отношений происходили под непосредств. воздействием многочисл. раджпутских пришельцев, оттесненных в 12-13 вв. из Раджпутаны мусульм. завоевателями.

Терр. бассейна р. Дудх-Коси была населена племенами киратов.

Правитель Притхви Нараян подчинил княжества в Большой долине, в 1769 перенес столицу в Катманду и основал шахскую королев. династию Н.

При Притхви Нараяне и его преемниках продолжалось расширение непал. гос-ва. К кон. 18 в. терр. Н. достигла границ Кашмира на З. и Сиккима - на В.

Со 2-й пол. 18 в. в истории Н. значит. роль начала играть англ. Ост-Индская компания, терр. владения к-рой в Индии приблизились к границам Н. Воен. экспедиция компании против гос-ва П. Нараяна в 1767 потерпела поражение.

1 нояб. 1814 англичане объявили Н. войну. По неравноправному Сегаульскому договору в Катманду допущен англ. резидент, Н. отказался от дипломатич. сношений с др. гос-вами.

В правление Рана [1846-1951] Н. являлся фактически зависимым от Англии гос-вом, поставщиком солдат для брит. колон. армии.

 

Бутан

Княжество в вост. Гималаях. Граничит на С. и С.-В. с Китаем, на 3. - с Сиккимом, на Ю. и В. - с Индией.

По одной из версий название «Бутан» происходит от Бху-Уттан, что в переводе с санскрита означает «высокогорье» или «горная страна». По другой версии, название происходит от Бхот-Ант (Bhots-ant), что означает «край (конец) Тибета» или «юг Тибета».

Во II в. в Бутан проник буддизм.

Царь Тибета Ландарма (836-842) запретил буддизм и жестоко преследовал буддийских монахов. Многие монахи и учёные нашли прибежище в Бутане.

Тибетский монах и художник Нгаванг Намгъял (Шабдрунг) (1594-1651)   стал королём в 1616 г. Он объединил Бутан, и организовал строительство укреплённых крепостей (дзонгов). После его смерти в Бутане разразилась гражданская война, которая почти не прерывалась двести лет.

В процессе экспансии Бутан занял подходы к реке Брахмапутре в Ассаме и Бенгалии.

Во внутрибутанские конфликты вмешивались англичане. В результате Бутан утратил дуары в Бенгалии и значительную территорию на юге (так называемый Британский Бутан в штате Ассам в современной Индии со столицей Калимпонг).

Дуары ( «двери, проходы») — область восточной Индии, примыкающая к северному берегу реки Брахмапутра в штатах Ассам и Восточная Бенгалия, состоящая из плодородных долин многочисленных рек и их притоков, стекающих с гор на территории Бутана. Дуары играли большую роль для Бутана как выход к Брахмапутре и исключительно плодородные земли.

В XVIII в. Бутан контролировал дуары и воевал с англичанами, пытаясь их удержать, однако после серии войн дуары были утрачены.

В 1907 г. объединил Бутан король Угьен Вангчук. Основанная им династия правит до сих пор.

После объявления независимости Индии в 1949 г. Бутан также стал независимым.

 

Наньчжао (кит. - южное царство)

Гос-во в Китае, существовавшее в 7-13 вв. на терр. совр. пров. Юньнань.

В 8 в. Н. находилось в зависимости от империи Тан.

Гэлофан в 750 восстал против империи Тан и заключил союз с Туфань (Тибет).

Воспользовавшись мятежом Ань Лу-шаня и ослаблением империи Тан, Н. расширило терр., захватив нек-рые пункты на Ю.-З. совр. пров. Сычуань (756).

С кон. 8 в. Н. становится сильным независимым гос-вом. Войска Н. вторгались на терр. империи Тан и ее вассалов, захватывая новые земли.

В 859 правитель Н. присвоил себе титул императора, а гос-во переименовал в Дали (просуществовало до 1254, когда было завоевано монголами и включено в состав империи Юань).

 

Бенгалия, Бенгал

Одна из важнейших ист. областей Индии. В древних источниках упоминается под названиями Анга и Ванга.

В 6 в. до н. э. В. была захвачена Магадхой.

В сер. 8 в. на терр. Б. возникло феод. гос-во во главе с династией Пала.

В 11-12 вв. в Б. правила династия Сена.

В нач. 13 в. В. была включена в Делийский султанат.

В сер. 14 в. стала независимой.

В 1575 была завоевана Великими Моголами.

В нач. 18 в. на терр. В., Бихара и Ориссы возникло самостоят. гос-во (навабство) со столицей в Муршидабаде.

В 1756 англ. Ост-Индская компания, спровоцировала войну с бенг. навабом Сирадж уд-даула и в конце концов подчинила Б.

Раздел англ. властями в 1905 Б. на 2 обособл. терр. вызвал сопротивление бенгальцев, и в 1911 англичане были вынуждены воссоединить Б.

В 1947 англ. Власти расчленили Б. на 2 части: Зап. Б. с индусским населением отошла к Индии, Вост. Б. с мусульм. населением - к Пакистану.

 

Бирма, Бирманский Союз [по-бирм. Мьянма (Бама), Пьидаунзу мьянманайнган]

Гос-во в Юго-Вост. Азии, занимающее сев.-зап. часть п-ова Индокитая и прилегающую терр. материка. Периодизация истории народов Б. не разработана.

В 7-9 вв. происходила миграция ближайших предков совр. бирманцев, к-рые частично оттеснили пью и монов, частично смешались с ними в р-не среднего течения р. Иравади.

В 9-12 вв. проходил процесс становления бирм. народности и формирования собственно бирм. гос-ва вокруг Пагана.

В кон. 12 и нач. 13 вв. Паганская держава начала распадаться; нашествие монголов в конце 13 в. ускорило ее падение и помогло племенам (продвигавшимся с С.-В. волнами в течение 8-13 вв.) закрепиться на терр. Б. и подчинить многие р-ны страны.

В течение 14 - сер. 18 вв. междоусобную борьбу за политич. преобладание вели с переменным успехом княжества Ава, Пегу, Таунгу.

В нач. 19 в. Б. была одним из крупнейших феод. гос-в в Юго-Вост. Азии.

В 1852-53 Англия захватила всю Южную, т. н. Нижнюю, Б., а к 1886 - остальную часть страны - Верхнюю Бирму.

Японская армия заняла Бирму в январе-мае 1942 г.

1 августа 1943 года Бирма объявила о создании независимого Государства Бирма. Новое государство объявило войну Великобритании и США и заключило союзный договор с Японией.

После Второй мировой войны страна получила независимость.

Монголы в Юго-Восточная Азия

В 1271 году Хубилай отправил в Бирму послов с требованием к местным повелителям выплачивать ему дань.

Через весь Индокитайский полуостров с севера на юг течет река Иравади. В IX веке в этих краях народ пью основал город Паган, удачно расположив его в центре торговых путей. Город быстро рос, сюда съезжались купцы из Индии и Цейлона, Китая, Тибета и Наньчжао, Лаоса, Камбоджи, Малайского архипелага. Недолго процветал город, но его обитатели оставили в память о себе пять тысяч храмов и пагод, удивительных по красоте сооружений. пять тысяч храмов! Такому обилию чудесных построек могут позавидовать величайшие народы мира, какими были, например, египтяне, греки, римляне, инки, ацтеки, теночки… индусы, китайцы, создавшие великолепные творения из камня и кирпича.

 

Кто бьет в барабан

В центре Бирмы в незапамятные времена был город Пейктано, названный в честь царицы Пейктано. Легенды говорят, что сам бог Вишну подарил царице этот город за трудолюбие и кроткий нрав. Народ любил ее и жил счастливо. Но вдруг царь соседнего государства Тарекитары пошел войной на Пейктано. А воевать-то царица не любила и не умела! Загрустила она: ее воины проигрывали битву за битвой, отступали к столице. И неизвестно, чем бы дело кончилось, но вновь на помощь Пейктано пришел бог Вишну. Он подарил ей барабан, да не простой и не золотой, а… волшебный!

Враг приблизился к городу, пошел на штурм. Пейктано, как научил ее бог Вишну, забила в барабан. Воины врага почувствовали вдруг необъяснимый страх и позорно бежали с поля боя. На следующий день царь города Тарекитары вновь повел воинов на штурм. Царица бойко забарабанила в чудесный инструмент, и тарекитарцы, побросав оружие, стремглав побежали назад со своим царем во главе. Бежали они далеко — до тех пор, пока звуки барабана не потонули в шуме листвы.

Но царь Тарекитары был упорный человек. Ночью, когда царица, хорошо потрудившись, спала в своей постели, он пробрался в город, перехитрил стражу и сломал барабан.

А утром отправил воинов в бой. С опаской шли они, до смерти боясь барабанного боя. Но вот уж близки стены крепости, вот самые смелые воины уже забрались на крепостные сооружения, а в городе все тихо. Уж не придумала ли царица злую хитрость? Нет! За воротами раздавались печальные всхлипывания Пейктано: часовые проспали, проворонили шпиона, барабан сломали враги! Что делать?

Войско царя Тарекитары захватило город без труда. Повелитель хотел взять жителей побежденного города в плен и продать их вместе с царицей Пейктано в рабство за большие деньги, но, увидев красавицу, влюбился с первого взгляда. Они поженились и вместе стали царствовать над народом пью.

…А появились племена пью на территории современной Бирмы еще до нашей эры, пришли они с тибетских гор в долину реки Иравади, оттеснив на юг дикарей бесатаи, о которых знали понаслышке еще древние греки… Еще бы о них не знать! По всему античному миру ходили слухи о воинственном народе «бесатаи», якобы питающемся человеческим мясом.

На юге Бирмы бесатаям тоже не повезло — их прогнали оттуда племена монов, создавших на побережье океана города-государства.

Моны прогнали бесатаев, благоустроили, укрепили по побережью Индийского океана города-порты и вели выгодную торговлю, жили весело, сытно и даже богато, хотя врагов у них, как и у пью, было немало.

Куда делись бесатаи, не знает никто, они исчезли — следы их затерялись то ли в джунглях, то ли на берегах морей и океанов.

 

Музыкальная дипломатия

Цари и народ государства пью, осваивая прекрасные земли в долине Иравади, занимались земледелием и торговлей, строили храмы и пагоды, любили музыку и относились к ней очень серьезно. Пью старались не воевать по любому поводу, но благодатная, расположенная в центре торговых путей страна привлекала пристальное внимание соседей: монов — на юге, индийцев и цейлонцев — на востоке, сильного молодого государства Наньчжао — на северо-западе, Танского Китая — на севере, кхмеров — на востоке.

Цари пью не раз собирали войска, отражали набеги врагов, сами ходили в походы. В VIII веке нашей эры они вынуждены были перенести столицу государства поближе к Наньчжао, чтобы таким образом обезопасить себя от воинственных племен монов и кхмеров. Правители Наньчжао «позаботились» о пью по-своему, «силой своей мощи взяв их под контроль». Такое положение не радовало царей пью. Они стали искать себе другого сильного союзника.

В 755 году царь Наньчжао Колофен вступил в союз с Тибетом, начал войну с могучим Танским государством, но одержать победу в затянувшейся войне не смог. В 794 году уже внук Колофена, выискивая иные — мирные — способы развития взаимоотношений с северовосточным соседом, отправил в Китай большую делегацию музыкантов, в числе которых были и пью.

Китайцы еще с испокон века относились к музыке с благоговением и трепетом, понимали и ценили это искусство не просто как развлечение, но и как способ философского осмысления действительности. Внук Колофена знал, как угодить китайцам. Во дворе Танов музыканты Наньчжао понравились, но особенно оценили китайцы великолепную музыку пью.

Этим решил воспользоваться царь пью. В 802 году он отправил к Танам большое музыкальное посольство во главе со своим родственником. Тридцать пять музыкантов прибыли в Китай. Они принесли с собой удивительные инструменты, поразившие китайцев и разнообразием звучания, и сложностью форм. Большие мастера делали в государстве пью музыкальные инструменты, используя самые разные материалы: серебро и свинец, золото и железо, медь и олово, различных форм раковины и кожу, слоновью кость и ткани…

Высокопоставленные чиновники танского двора были буквально околдованы волшебными мелодиями. Позабыв про государственные обязанности, они могли дни напролет слушать произведения великих музыкантов, затмивших своей игрой и китайских мастеров, и музыкантов Наньчжао. Дело дошло до того, что над танскими чиновниками стали посмеиваться китайские поэты, обвиняя их в чрезмерном увлечении приезжими музыкантами. Поэты — народ ревнивый, а ревность часто зла и неразборчива, и именно этим может она навредить любому, даже невинному, чистому человеку.

Отношения между Китаем и государством пью, впрочем, складывались хорошо, хотя Танам в IX веке было не до слабого южного соседа, нуждающегося в помощи.

И в 832 году войска Наньчжао вторглись на территорию южного соседа, разгромили воинов, уничтожили строителей великолепных храмов и пагод и, конечно же, музыкантов. С горечью в сердце смотрел царь пью на то, что вытворяли захватчики в его стране, как гибло государство, люди, гибла мечта, о которой с таким трепетом напевали мелодии пью, мечта, очерченная в линиях и формах удивительных по красоте храмов и пагод, мечта, к которой стремится любой человек.

 

Кто одолеет Ламбу

После разгрома государства пью армии Наньчжао волнами накатывались на территории городов-государств монов. В 835 году они разгромили Мичень, увели в рабство тысячи пленных. Моны, забыв былые распри, которые часто обессиливали разные народы мира до них и после, объединились и в начале Х века смогли сдержать напор северного грозного противника и даже сами стали ходить в походы вверх по реке Иравади, занимая опустевшие земли, принадлежащие совсем недавно пью. Моны создали союз монских государств с центром в Татоне.

К этому времени на юго-востоке окрепли кхмеры Камбоджи и захватили одно из монских государств в Дваравати. Царь кхмеров Яшоварман I задумал покорить весь Индокитайский полуостров. В тот же год с запада на города-государства Татон и Пегу напали тамилы — индийцы с полуострова Индостан. Кхмеры в этой войне участия не принимали, хотя моны и просили их о помощи. Камбоджа придерживалась трусливого, но очень выгодного в подобных ситуациях нейтралитета. Она надеялась, что война ослабит монов, и тогда взять их будет очень легко, а с другой стороны, понимала, что воинственным тамилам не удастся долго продержаться на чужой территории, вдали от родины.

Индийцы шли на Татон и Пегу морем. Вел их в поход король Ламба, человек недюжинной силы, огромного роста — настоящий борец. О численности его войска говорит тот факт, что одних слонов у него было больше трех с половиной тысяч. В исходе войны мало кто сомневался.

Тамилы окружили Пегу, можно было приступать к уничтожению противника. Но могучий Ламба, прохаживаясь на виду у изумленных монов, крикнул царю Пегу: «Найди мне достойного соперника, хочется размяться. А после общей победы я за это тебя помилую». Царь монов не боялся позора и даже смерти, понимая, что справиться с полчищем индийцев очень сложно, хотел сделать все от него зависящее для победы. Он разослал по всей своей земле слуг с заданием отыскать бойца, готового сразиться с гигантом Ламбой.

Долго искали слуги поединщика, да разве найдешь такого смельчака?! Вернулись они во дворец вечером, понурив головы. А уж солнце пошло к закату. Загрустил царь. Завтра утром выйдет Ламба на поле боя, посмеется над монами, у которых и без того настроение не боевое, выведет в бой сначала слонов три с половиной тысячи, потом войско, которому просто несть числа, — как сражаться с тамилами?

Солнце уже скрылось, когда во дворец вошел сопровождаемый слугой пастух Кун Ата. С виду хоть и крепкий, быстрый, ловкий, но уж очень обыкновенный: не герой, не боец — пастух. С утра до вечера бродил он по горам и долинам рек за своим стадом, спал на свежем воздухе, пил воду из быстрых рек.

— Что хочешь ты от меня? — спросил царь, уверенный, что пастух пришел с жалобой или просьбой.

— Я убью гиганта Ламбу. Мы победим индийцев, — спокойно сказал Кун Ата, и — удивительно! — царь поверил ему.

Утром в поединке встретились два человека: царь и пастух, громадный борец и обыкновенный черноглазый человек с худыми плечами. Со стен города, с кораблей, со слонов смотрели на бой индийцы. Ламба не кинулся, как все думали, сломя голову на противника: он хотел поиграть с ним, как кошка играет с мышкой, порадовать своих воинов силушкой и ловкостью. Не спешил и Кун Ата. Уже по первым движениям пастуха опытным воинам стало ясно, что перед Ламбой необычный человек.

Кто обучил этого гибкого юношу военному ремеслу, неизвестно, но «работал» он на поле боя прекрасно. Ламба, размахивая руками, пытался схватить противника, сжать его как в клещах, раздавить. Кун Ата всякий раз опережал мысль короля тамилов, уходил от ближнего боя, кружился вокруг огромного Ламбы, заставлял его крутиться волчком. Много энергии потратил пастух, много сил израсходовал, но все же завертел, закружил противника.

Через час напряженного боя всем стало ясно, что Ламба устал! Тело его потеряло упругость, руки обмякли, ноги отяжелели, глаза округлились, взгляд одичал. Впрочем, король был мастером подобных поединков. Он понял, что с ним сражается сильный соперник, сменил тактику, стал отступать, делая вид, что боится. Тот, однако, понял смысл странного поведения гиганта. Не обрадовался, не бросился пастух на богатыря, продолжая свою тактику. Кун Ата делал все, чтобы разозлить противника — в злости самые уверенные люди часто перестают следить за своими действиями.

И мон добился этого! Ламба, получив несколько хлестких — скорее обидных, чем сильных — ударов, предложил Кун Ате продолжить поединок с оружием в руках. Богатырь допустил роковую ошибку! Кун Ата владел мечом превосходно. В его быстрых и сильных руках меч словно бы ожил, превратился в юркого зверька с железным жалом.

Проделав на виду у изумленных воинов молниеносные трюки, Кут Ата неуловимым движением выкинул руку вперед. Меч-зверек, казалось, оторвался от него, вонзился глубоко в грудь Ламбы, тут же выскочил оттуда, вернулся к хозяину.

Король индийцев стоял без движения с мечом наизготовку в правой руке. Кун Ата стоял напротив и зорко смотрел на смертельно раненного врага, на позиции индийцев. И вдруг — сначала все увидели, а потом услышали — Ламба, мертвый, упал на траву. Ропот прокатился по армии врага. Кун Ата вернулся к своим и принял командование армией — царь монов еще долго не мог прийти в себя.

Первым делом Кун Ата выдвинул вперед стрелков, приказал им вести прицельную стрельбу по слонам. Затем послал корабли монов с заданием окружить флот врага. Стороннему наблюдателю этого сражения, могло показаться странным: неужели полководец монов, имея так мало сил, серьезно рассчитывает на победу, окружая врага?! Но воины-моны не были сторонними наблюдателями в тот славный день. Они беспрекословно выполняли любые команды юного вождя, будто всю жизнь воевали под его руководством, научились понимать его с полуслова и побеждать любых врагов.

Индийцев, надломленных духом после неожиданной трагической гибели короля, эта слаженность, это спокойствие воинов врага окончательно деморализовали. Сопротивляться они были не в силах. Кун Ата будто бы загипнотизировал всех в тот день, а моны одержали блестящую победу, захватили семь больших кораблей, всех слонов и много воинов.

К началу XI века Татон объединил в одном государстве Раманадеса всех монов.

 

Свободная земля

Во II тыс. до н. эр. в долине реки Таохе обитали племена мранмов, «западных цянов», как называли их китайцы. Пастухам-скотоводам неуютно жилось на родной земле по соседству с могущественными китайцами, часто совершавшими опустошительные набеги в долину Таохе. Цяны покинули эти места и ушли в северо-восточный Тибет, но и там не оставили их в покое китайцы. И вновь скотоводы вынуждены били собираться в поход. На этот раз они пошли на юг и попали в область Сычуань, где оказались в зависимости от правителя Наньчжао.

Больше свободной земли в ближайших странах для цянов не было. Они на некоторое время остались в Сычуани, покорились Наньчжао, полководцы которого, участвуя в войнах против государства пью, набирали в свои армии выносливых, крепких воинов-пастухов. В этих походах мранмы впервые увидели будущую свою родину — долину реки Иравади.

Не понравилась скотоводам эта земля. Несколько тысячелетий мранмы бродили со стадами по горам и долинам, дышали сухим чистым воздухом, пили холодную воду стремительных рек. А здесь, в центре Индокитайского полуострова, климат был совершенно иной. Резкие перепады влажности и температуры зимой и летом, муссонные нескончаемые ливни, уступающие место раскаленным сухим ветрам, пропитанный малярией воздух, плоская, «как точильный камень» поверхность, сказочное безмолвие в зимние месяцы, когда деревья и трава стоят, словно заколдованные, без движения, — все это так не похоже было на то, что мранмы называли родиной.

Но душа мранма тянулась к свободе. За несколько тысяч лет ни разу никому не покорялись мранмы, для них свобода являлась своего рода Родиной души. Без свободы душа пастуха была неспокойна, как неспокойно любое живое существо, оказавшееся в клетке. Родина не может быть клеткой — даже хорошо обустроенной, — так думали мранмы, хотя и не сразу они решились вырваться из пут Наньчжао и отправиться в долину реки Иравади.

В середине IX века первые мранмы покинули горы и спустились в жаркие долины Иравади. Незадолго до этого полчища Наньчжао разрушили здешние города, подорвали силы местных племен, что в значительной степени помогло пришельцам. К тому же народы, обитавшие в центре Индокитайского полуострова, были разрознены, враждовали друг с другом. Мранмы быстро расширяли границы своих владений, покоряя то один, то другой небольшие народы.

Но не уничтожать культуру бывших здесь до них народов пришли они, а… переучиваться жить, менять жизненные принципы, сам уклад бытия. Недавние пастухи занялись земледелием, сохраняя и расширяя ирригационные сооружения, созданные их предшественниками, приобщаясь к строительству городов и великолепных зданий.

 

Путы каменного Будды

В начале XI века бирманский князь захватил власть в городе Паган, будущей столице Паганского царства. К этому времени бывшие пастухи привыкли к новому климату, переняли культурные и технические достижения своих соседей, например, в области строительства сложных ирригационных сооружений, зданий и храмов. В 1044 году на трон вступил Анируда (Анората) — именно он основал Паганское царство. Бирманцы владели в то время крохотным участком в долине реки. До 1057 года Анируда не проявлял особой активности. Но вдруг монский монах Шин Арахан, сбежавший к бирманцам из Татона, убедил царя принять буддизм. Анируда прогнал из страны проповедников культа ари, которые «угнетали народ, пьянствовали, развратничали», и стал распространять в стране буддизм.

К бирманцам за помощью обратились моны Пегу, на которых стали часто совершать набеги горные племена. Анируда, в отличие от монов Татона, отказавшихся помочь своим соплеменникам, отправил армию в Пегу, разгромил горцев… и остался в Пегу, присоединил это государство к Бирме. Это было первое крупное завоевание Анируды. Вскоре он попросил у царя монов Татона часть священных буддийских книг. Макута в грубой форме отказал ему. Анируда обиделся, вторгся с крупными силами в Татонское царство, победил армию Макуты, взял много пленных, большую добычу, пленил самого царя и вернулся в Бирму. В центре победоносной армии мирно шествовало пять слонов, груженных священными книгами.

Макута долгое время страдал в плену, хотя Анируда делал все, чтобы побежденному сопернику жилось хорошо, чтобы бывший царь монов ни в чем не нуждался. Любую прихоть, любое желание Макуты слуги исполняли тотчас. Лишь одного не мог отдать Анируда повелителю Татона: власти и свободы. Макута бродил по Пагану — за ним следовали слуги и телохранители. Он печальными глазами смотрел на храмы и пагоды, которыми украшали столицу бирманцы, усваивая и творчески переосмысливая секреты предшественников — пью, монов, других народов полуострова, а также китайцев и индийцев, — сопровождавшие Макуту люди подолгу простаивали с ним у стройплощадок и удивлялись: «О чем так напряженно, так сосредоточенно думает пленник?»

Макута видел, как упрямо взбираются к вершинам власти и могущества бирманцы, понимая, что дело монов проиграно, что вырваться из плена ему не удастся, и осознание своей обреченности изнуряло талантливого человека, на котором судьба поставила крест. Паганского царя тоже удивляло поведение Макуты, но у повелителя молодого государства было слишком много дел и, главное, слишком часто побеждал он, чтобы вникнуть в состояние души человека, проигравшего все. Победы мешают думать.

Однажды Макута пришел во дворец и изложил Анируде странную просьбу разрешить ему построить в Пагане храм на собственные деньги. «Но откуда у тебя столько денег?!» — воскликнул Анируда. «Я продам рубин», - сказал Макута. Рубин достался ему от предков, завещавшим продать его только в исключительном случае. И вот теперь этот момент настал. Исключительно важный миг в жизни человека: рождение и смерть.

Анируда разрешил строить пленнику храм. Макута продал уникальный рубин (символом власти считался этот камень у некоторых древних народов), выписал из Татона мастеров, строителей и архитекторов, рассказал о том, какой он хочет строить храм, и все почувствовали состояние души плененного царя. Моны, как и мранмы, тоже любили свободу. Лишившись ее навечно, они поняли, что потеряли.

А может быть, они на что-то надеялись, строители странного храма?

Внешне он был очень простой, состоял как бы из двух каменных кубов, поставленных друг на друга. Первый этаж был больше второго. Никаких внешних украшений, кроме небольших пагодок на крыше, не имел храм. Люди черствые и злые могли подумать, что Макута пожалел денег для украшений, для причудливых каменных узоров, для террас… Но зачем свободе украшения?! Зачем пленной свободе причуды избалованных умов? Свобода проста, как необработанный камень.

У входа в храм посетитель еще не знает, не догадывается даже, что ждет его внутри.

В центральном зале храма восседает каменный Будда, касаясь спиной, локтями, ступнями стен и потолка. Человек проходит между стеной и ступней статуи в боковой, более низкий зал, где его вновь встречает Каменный Будда. Ему также тесно и неуютно в этом каменном ящике, сооруженном несвободными людьми, и посетителю становится… также тесно, как и каменным изваяниям. Вот — человек! Вот Будда, один из лучших представителей рода людей на Земле. Никого не убил, всех успокаивал, всем помогал избавиться от страданий. И оказался в каменном ящике, в плену идей человеческого разума.

Посетитель храма переходит, заметно волнуясь, в последний зал, самы низкий, длинный, совсем как гроб. В нем — каменный Будда лежит. Ему совсем тесно, как в любом гробу. Но здесь, в каменном гробу, Будда почему-то загадочно улыбается в позе достигшего нирваны. Нирвана — состояние абсолютного блаженства, где только и можно почувствовать высшую радость свободы, свободы беспечного и бесцельного полета по закоулкам мироздания...

Макута, променяв символ власти на символ плененной свободы, плененного духа, спокойно доживал свой век, ни на что не надеясь. Внешне он оставался таким же спокойным и задумчивым, каким видели его люди в тот момент, когда он в окружении слуг о чем-то напряженно думал, но внутренний мир царя монов изменился: об этом говорила улыбка Макуты, «просыпающаяся» на лице плененного царя всякий раз, когда он оставался наедине с собой — во сне, улыбка, очень напоминающая улыбку каменного Будды в каменном гробу.

 

Как две тысячи слонов спасали пять тысяч храмов

Кансу III (Тарукплюй) принял Паганское царство в сложный момент. К 1256 году влияние монахов, владельцев монастырских земель, резко возросло. Власть царей ослабла. Этим воспользовались племена, обитавшие на окраинах государства. Кансу III подавил восстание  монов и шанских племен на юге, осуществил несколько карательных походов.

Но в 1271 году в Бирму явились послы от Хубилай-хана, потребовали выплачивать монголам дань. Кансу III встретил послов хорошо и проводил с почестями, но от выплаты дани отказался и, более того, в 1272 году разгромил на северных границах горное племя, вождь которого признал над собой власть Хубилая. Это был прямой вызов могущественному северному соседу. Пограничные конфликты с племенами, тяготевшими к монголам, стали регулярными и постоянными. В 1283 году Хубилай послал в Бирму войско.

Кансу III приказал готовить армию к войне. Бирманцы оснастили две тысячи боевых слонов башнями для лучников и метателей, подготовили и хорошо вооружили 60 тысяч конников, корпус пехоты. Кансу III повел войско на север, расположился лагерем в обширной долине, дал людям отдохнуть перед сражением.

Монгольский полководец Насир ад-Дин, узнав все о противнике, остановился на равнине Бочиан. Людей у него было гораздо меньше, чем у бирманского царя, но закаленные и натренированные в битвах и походах они спокойно готовились к сражению.

Кансу III тоже побеждал и не раз. Четко отдавая приказы, он построил войско и дал приказ о наступлении. Монголы увидели удивительную картину. В долину Бочиан входил громадный четырехугольник из двух тысяч боевых слонов, окруженных с трех сторон прекрасно вооруженной конницей и пехотными отрядами. На спинах могучих животных, в теремах стояли лучники и метатели — по двенадцать, пятнадцать, а то и по двадцать человек на каждом слоне. Потрясающее зрелище. В родной степи монголы такое даже в кошмарных снах не могли представить.

Многие из них в эти страшные минуты поняли, что выжить сегодня, выиграть не удастся. Слишком много слонов. Слишком силен враг. Воины Насир ад-Дина проклинали в душе своих полководцев, которые привели их сюда, на край света, биться с тучей слонов. Многие просто не знали, что делать, с чего начинать битву.

Армада слонов медленно надвигалась на них. Насир ад-Дин понял, что атакой конницы дела не решишь, да и не могла состояться атака конницы! Лошади и люди не двинулись бы с места — прикажи он атаковать! Сколько раз кавалерия монголов лихими налетами сокрушала самые сильные армии, но две тысячи слонов! Будто не животные то были, а большие камни с хоботами впереди, с башнями наверху. Кто оживил так много камней? Кто двигает их на монголов? Что делать с этими серыми валунами, как с ними воевать?

Насир ад-Дин приказал воинам спешиться, привязать коней к деревьям небольшого леса на вершине пологого холма и выдвинул вперед лучников.

Воины, хоть и обомлели от ужаса, но действовали строго по указаниям полководца — профессиональные солдаты! Лук в руки, колчан на пояс и… дерзость, появившаяся вдруг в глазах, успокоившая страх, придавившая его: молчи страх, не тереби душу, дай повоевать, дай поиграть в очередной раз в войну, пострелять-порадоваться!

Меткие стрелы монголов летели в глаза и хоботы слонов, и после каждого выстрела руки воинов ощущали ту пружинистую силу дерева, звенящую радость тетивы, которая несказанно радует сердце стрелка после каждого попадания, отгоняя страх подальше!

Спокоен был Насир ад-Дин, спокойны были монголы. И меткие стрелы летели белыми жадными молниями в глаза и хоботы слонов: много животных изранили они, покалечили.

Разобиделись животные на людей, повернули назад, грузно топоча усталыми ногами и нервно помахивая хвостами, побежали на позиции своих, сбились в кучу, позабыв про военные дела.

Насир ад-Дин приказал сесть на коней. Монголы бросились в атаку. Конная атака воинства, почуявшего горький вкус победы — что может быть прекрасней для монгола! Они, человек и лошадь, в минуты лихих атак сливались в единое целое и летели на врага в порыве страсти животной, страсти человеческой, несущей живому — смерть, а неживому — разрушение. Атака конницы была очень неожиданной для бирманцев, но держались они стойко. Несколько часов шел жестокий бой. Не воевали лишь слоны. Они угрюмо топтались на месте и, видимо, вспоминали недавние времена, когда помогали людям строить храмы и пагоды. То была другая работа, хоть и тяжелая, часто нудная, но спокойная, размеренная. Здесь же, на поле боя, творилось невероятное. Такой шум, такое скопище острого металла, такое обилие красного цвета — зачем все это?

Рубка была страшная. Слонов согнали к лесу бирманские погонщики. Слоны уже не воевали, шум боя, колотившийся эхом между сопками, не тревожил чутких животных: они как бы почувствовали, что теперь им ничто не угрожает, и вели себя спокойно.

А жесткий бой продолжался. После полудня бирманцы, не выдержав напора монголов, побежали во главе со своим царем. Царь, как принято в подобных случаях между людьми, бежал быстрее всех. Монголы преследовали бирманцев, губили тысячами, были в тот день особенно жестоки. Такое бывает с сильными людьми, когда они бьют без жалости слабого только за то, что тот осмелился их чем-то напугать. Страшен, несговорчив в подобных случаях сильный человек, победитель — мститель. Он мстит за свой страх, за свою слабость.

С трудом часть войска Кансу III оторвалась от преследователей. Монголы повернули назад, прискакали к лесу, где началось сражение, и приказали пленным погонщикам отловить всех крепких, неизраненных слонов. Сделать это было непросто. Слоны, чуткие животные, почуяли то состояние души победителей, которое только что гнало монголов за бирманцами, рубило и рубило головы несчастных. Монголы еще не остыли от страшного желания мстить за свой страх. И слоны чувствовали это, убегали от погонщиков. Всего двести животных поймали бирманцы, собрали в караван и они, грустные, побрели в Пекин, в ставку Хубилая. Но грустили слоны зря: великому хану Хубилаю понравились великие звери. Он оставил слонов у себя, монголы использовали их в разных делах, в том числе и в военных.

А Паганское царство после этого жестокого поражения так и не смогло оправиться.

 

Как сохранился народ чам

В речных долинах на юго-востоке Вьетнама и в горах Камбоджи обитает и по сю пору немногочисленный народ — чам, который в XIII веке мог быть поголовно уничтожен.

В 1278 году Хубилай послал войско  в Индокитай на территорию небольшого государства Чамбо, где правил царь Чианбаны, старый, немощный человек. Крепости в Индокитае строили добротные, монголы сразу отказались их штурмовать, разоряя небольшие города и селения, убивая людей, уводя их для продажи в рабство.

Царь Чианбаны, хоть и отсиживался в неприступной крепости, за свою жизнь не боялся, да все же грустил молчаливо — по-стариковски, понимая, что одними городами и укреплениями государство живо не будет, что нужны стране, как воздух любому живому существу, деревни, сельские жители, без которых стране и народу — смерть. День и ночь грустил царь, думу думал, как спасти народ, да так ничего не придумал. Утром вызвал он верных людей, сказал все, что томило его душу, отправил их к великому хану Хубилаю.

Пришли послы, такие же седые, как Чианбаны, к грозному повелителю огромной империи, поклонились и молвили:

«Царь Чианбаны кланяется тебе, как своему государю, передает, что стар он и всю жизнь правил мирно, готов тебе подчиниться, платить дань лучшими слонами, умоляет тебя о пощаде и жалобно просит не разорять небольшой народ чам, не уничтожать его. Очень хочет Чианбаны, чтобы долго жил народ чам».

Больше ничего не сказали послы великому хану, на глазах которого погибло столько народов великих и малых, что, казалось, не будет он задумываться и тратить время на чам. Некогда хану, других дел по горло.

Но задумался Хубилай. В родной стороне, в степи, в долинах Керулена, Орхона, Селенги, других рек погибли за сто лет не одно племя, не один народ, прежде чем Чингисхан создал крупное централизованное государство. А тут старый царь слезно умоляет пощадить горстку людей — народ чам! Для Хубилая, повелителя громадной империи, это — песчинка в пустыне! Нельзя же так много времени уделять каждой песчинке!

Долго думал Хубилай.

Наконец он решил исполнить просьбу старого царя. А, чтобы люди (и иностранные послы, и свои вельможи, присутствовавшие на приеме) не заметили, как вдруг смягчилась душа могучего повелителя, он сердито сказал:

— Двадцать самых лучших слонов в год назначаю за это! И не меньше!!

— Двадцать слонов! Двадцать слонов! — повторили послы, удаляясь, но что такое двадцать самых лучших в мире слонов по сравнению с мальчишками и девчонками чам, которые до сих пор бегают по речным долинам и горам Индокитая, играют в свои детские игры?! Это — такая мелочь.

Лаос

Гос-во в Юго-Вост. Азии, в центр. части п-ова Индокитай; граничит с КНР (на С.), Вьетнамом (на С.-В. и В.), Камбоджей (на Ю.), Таиландом (на З.) и Бирманским Союзом (на С.-З.).

На протяжении 1-й пол. 1-го тыс. н. э. на терр. Л. усилилось влияние кхмерского гос-ва Фунань.

Сменившие Фунань кхмерские гос-ва Ченла Земли (в 6-8 вв.) и Камбуджадеша (в 9-12 вв.) включали в свой состав р-ны совр. Южного и Центр. Л., где возникли кхмерские крепости и города.

В 9 в. начались походы тайцев из их гос-ва Наньчжао в Сев. Вьетнам через Сев. Л., где возникли первые лаосские и тайские кн-ва, начавшие борьбу с Камбуджадешей.

В 10-12 вв. их число растет, лаосцы и таи массами двигаются к Ю., осваивая всю терр. Л. и Таиланда.

К нач. 13 в. таи-лаосский компонент стал доминировать в Сев. и Центр. Л. над местным аустроазиатическим.

В 80-х гг. 13 в. Сев. Л. вошел в состав тайского гос-ва Сукотаи, в рамках к-рого тайско-лаосская основа смешивалась с аустроазиатическим субстратом и подвергалась кхмерским и инд. влияниям. Наиболее крупным из лаосских кн-в, подчиненных Сукотаи, было кн-во Мыанг-Шва в долине р. Нам-Ун.

В 1353 кн-ва Л. объединены в крупное гос-во Лансанг. Первым правителем Лансанга был Фа Нгун [1353-73].

Уже во 2-й пол. 14 в. Л. вел длит. войну с королевством Аютия, стремясь захватить главенство в этом р-не.

В нач. 15 в. возобновились безуспешные  войны из-за кн-ва Чиенгмай.

В 1563 развитие торг. путей Л. привело к переносу столицы в средоточие этих путей - г. Вьентян.

Лансанг в 1545-48 присоединил сев.-лаосские кн-ва и Чиенгмай. Это привело к длит. войнам с гос-вом Ава и шанскими княжествами. Войны шли с переменным успехом до первых десятилетий 17 в. Лансанг стал гегемоном Центрального Индокитая.

С 1571 в Лансанге началась полоса династич. неурядиц, осложненных нападениями Авы; междоусобица временно прекратилась только в 1592, при Нокео Коумане [1591-1596]. И Лансанг возобновил борьбу за Чиенгмай против Авы и окрепшей Аютии, но безуспешно.

С кон. 16 в. к власти пришел Сулигна Вонгса [1637-94]. При его правлении Лансанг представлял собой централизов. гос-во. В эти же годы сложился двойной (Лансанг и Дайвьет) сюзеренитет над лаосским кн-вом Чань-Нинь (Сиенг-Куанг).

После смерти Сулигна Вонгсы Лансанг распался (1707) на кн-во Луанг-Прабанг и кн-во Вьентян, имевшее в вассальной зависимости кн-во Сиенг-Куанг

В 1713 от Вьентяна отделилось кн-во Чампассак (Бассак) в Юж. Л.

Наиболее сильным из этих княжеств был Вьентян, до 80-х гг. 18 в. поддерживавший отношения с Авой, противопоставляя ее Аютии.

 

Таиланд, Пратет-Таи, Мыанг-Таи

Гос-во в Юго-Вост. Азии.

В 1-2 вв. н. э. моны создали по среднему и нижнему течению Менама и на побережье к З. от его устья первые города.

Лишь в 7 в. в источниках появляется первое упоминание о гос-ве Дваравати.

В 7-8 вв. монские государства распространили власть на Сев. Т.; там был основан г. Лампун, ставший столицей 2-го монского гос-ва - Харипунджайя.

В 9-11 вв. между Харипунджайей и Лопбури (бывшее Дваравати) происходили непрерывные войны. Кхмерская империя подчинила гос-во Лопбури (Луво). Харипунджайя сохраняла независимость до 13 в.

В 1-м тыс. до н. э. предки племен таи занимали Юньнаньское нагорье.

В нач. 1-го тыс. н. э. часть племен таи начала продвигаться на юг в долины pp. Меконга, Салуина, Менама, смешиваясь с местным населением.

В кон. 12 - нач. 13 вв. в долине Менама возникли тайские кн-ва. Нанеся поражение кхмерам в 1238, они объединились, создав гос-во Сукотаи.

С сер. 13 в. в результате монг. завоеваний усилился приток тайских эмигрантов из Юньнани. Король Сукотаи Рамкамхенг [1275-1317] расширил территорию до Меконга на северо-востоке, Малаккского п-ова на юге и Андаманского моря на западе. Гос-во Рамкамхенга распалось вскоре после смерти короля.

В 1350 владетель кн-ва Утонг основал г. Аютию и, перенеся туда столицу, короновался под именем Раматибоди I [1350-69]. Новое гос-во - Сиам (Аютия) постепенно поглотило остатки Сукотаи.

В 30-х гг. 15 в. Камбоджа вынуждена была временно признать себя вассалом Сиама.

Сиамская феод. монархия, начавшая складываться в 14 в., окончательно оформилась в годы правления короля Боромотрайлоканата [1448-88].

С сер. 16 в. начались войны Сиама с Бирмой. 30 авг. 1569 столица Сиама пала. Однако уже в 1584 в Сиаме началось восстание против бирм. владычества, возглавленное принцем Наресуаном и завершившееся освобождением страны.

При Наресуане [1590-1605] усилилась централизация феод. монархии.

Еще в 16 в. в Аютии образовалась колония португ. купцов, миссионеров и авантюристов.

В 17 в. в Аютии открыли свою факторию голландцы, затем англичане.

В 1664 голл. флот, блокировав устье р. Менам, вынудил короля Нарая [1657-88] заключить первый в истории Сиама неравноправный договор. В борьбе против голл. засилья Нарай стремился использовать др. европ. державы и прежде всего Францию.

В дек. 1685 был заключен первый франко-сиамский договор.

В 1687 Сиам был вынужден согласиться на размещение франц. гарнизонов в важнейших стратегич. пунктах страны - Банкоке и Мергуи, подписать новый неравноправный договор. Видные сиамские чиновники во главе с Пра Петрачей организовали заговор против короля, капитулировавшего перед французами. Французам пришлось полностью эвакуировать свои войска. Пра Петрача был провозглашен королем [1688-1703].

В 1689 французы безуспешно пытались захватить сиамский о. Пукет, известный оловянными рудниками. Так же безуспешно закончилась воен. авантюра англ. Ост-Индской компании против Сиама, начавшаяся в 1687, во время к-рой англичане пытались захватить порт Мергуи.

В кон. 17 в. Сиам был закрыт для европейцев, их фактории ликвидированы.

В 1-й трети 18 в. Сиам воевал с Камбоджей и Лаосом. В правление короля Махатаммарача II (Боромокота) [1733-58] в истории Сиама наступил относительно мирный период, к-рый у таиландских историков получил название "золотого века".

В 1759 вновь начались войны с Бирмой. В апр. 1767 бирманцы разрушили Аютию. Король и придворные уведены в плен. Во главе сопротивления сиамского народа стал Таксин. Бирманцы изгнаны из Сиама, Таксин объединил страну под своей властью и начал борьбу за господство в Камбодже и Лаосе.

В 1773 на камбоджийский трон посажен сиамский ставленник.

В 1775 в состав Сиама вошло лаосское гос-во Чиангмай.

В 1778 лаосские гос-ва Вьентян и Луанг-Прабанг признали суверенитет Сиама.

В 1782 Таксин был свергнут. На трон вступил Чакри, принявший имяРамы I [1782-1809].

В 1855 Великобритания вынудила сиамского короля подписать неравноправный договор. Неравноправные договоры были подписаны с США, Францией и др.

Таиланд никогда не был колонией.

В основном мирная революция в 1932 году привела к тому, что Таиланд стал конституционной монархией. Таиланд впервые получил нынешнее имя в 1939 г., и во второй раз в 1949 г.

 

Вьетнам

Страна в Юго-Вост. Азии, в вост. части п-ова Индокитай; граничит с КНР (на С.), Лаосом и Камбоджей (на З. и Ю.-З.).

В 3 в. до н. э. образовано рабовладельческое государство Аулак.

В 207 до н. э. государство Аулак попало в зависимость от вьетского государства Намвьет, сформировавшегося во 2-й пол. 3 в. в бассейне р. Сицзян. Возникло двуединое вьетское гос-во Намвьет-Аулак.

Захват Намвьета-Аулака кит. императором У-ди (династия Зап. Хань) в. 111 до н. э. привел к включению Аулака в состав империи Зап. Хань.

В нач. 1 в. н. э. ханьская администрация стала проводить широкую ассимиляцию лаквьетов и усилила их налоговую эксплуатацию. Это вызвало в 40-43 всеобщее восстание против ханьской династии, возглавленное героинями вьетнамского народа сестрами Чынг (см. "Двух сестер" восстание). Это восстание, как и последовавшие за ним во 2-й пол. 1 в. и особенно во 2 в. многочисл. выступления лаквьетов-общинников, вынудили ханьские власти отказаться от политики ассимиляции.

В центр. части совр. В. во 2 в. н. э. у племен индонез. языковой семьи тьямов сложилось классовое общество и гос-во - Тьямпа.

В 3 в. до н. э. - 3 в. н. э. у лаквьетов шел процесс развития самобытной духовной и материальной культуры.

В 544 вьетнамцы под руководством крупного куана Ли Бона изгнали кит. губернатора из страны.

В Сев. В. возникло независимое вьетнамское раннефеод. гос-во Вансуан, где правила основанная Ли Боном династия Ли (Ранняя, 544-603).

В 603, после многолетних войн, Вансуан был вновь завоеван кит. династией Суй (581-618), однако фактическая власть в стране по-прежнему оставалась в руках вьетнамских куанов.

Сменившая династию Суй кит. династия Тан (618-907) реорганизовала центр. управление В. что несколько ослабило позиции куанов, но позиции танской империи во В. в целом оставались непрочными.

В 20-х гг. 8 в. произошло новое освободит. восстание в стране, возглавленное феодалами народности мыонг, родственной вьетнамцам. Подавление восстания стоило Танам значит. усилий. Постепенно при формальном сохранении Общего управления Аньнань власть вновь перешла к куанам.

В конце 8 - нач. 9 вв. должность губернатора Аньнаня стала наследственной в местном феод. роде Фунг.

В нач. 10 в. было фактич. восстановлена независимость вьетнамского гос-ва.

Окончательное оформление независимости В. произошло в 939, когда при династии Нго (939-965) вьетнамские феодалы отказались от кит. сюзеренитета.

В 968 страна получила новое название - Дайковьет ("Великий древний Вьет").

Уже при Нго Кюйене [939-945], основателе династии Нго, В. стал распадаться на владения куанов.

После смерти Нго Кюйена страна распалась на 12 крупных уделов, во главе к-рых стояли боровшиеся между собой сы куаны ("эпоха 12 куанов", 945-968).

Борьба за централизацию страны была продолжена в последней четверти 10 в. при Ле Хоане [981-1005], когда на смену феод. дружинам стала создаваться регулярная армия.

В 1-й пол. 11 в. в Дайковьете стало оформляться централизованное феод. гос-во.

Укрепившееся вьетнамское гос-во [с 1069 название Дайковьет было заменено на Дайвьет ("Великий Вьет")] начало во 2-й пол. 11 в. борьбу за расширение своих владений. На С. терр. вьетнамского гос-ва расширилась в результате присоединения к Дайвьету терр. племен нунг (совр. пров. Каобанг). На Ю. армия Дайвьета заняла в 1069 сев. провинции Тьямпы (совр. пров. Куангбинь и Куангчи).

С нач. 12 в. Дайвьет вступил в полосу длительных войн с Тьямпой, продолжавшуюся до нач. 13 в. и народных восстаний.

Феод. дома Чан, представители к-рого, сыграв решающую роль в подавлении восстаний и укреплении власти феодалов, отстранили с 1225 Ли от власти и основали свою собственную династию Чан (1225-1400).

При Чанах была создана сильная армия (100 тыс. чел. в мирное время, более 200 тыс. чел. - в военное) и флот, организована в 1253 воен. академия в Тханглаунге.

В 1257-88 Дайвьет трижды подвергся вторжению монг. армий Хубилая. Борьба против монг. нашествия охватила весь народ, выдающуюся роль в ней сыграл полководец Чан-хынг-Дао. Все походы монг. феодалов потерпели поражение, Дайвьет отстоял свою независимость.

В конце 13 в. Дайвьет вел борьбу с усилившимся лаосским гос-вом Лансанг на Среднем Меконге.

С нач. 14 в. Дайвьет возобновил движение на юг, где им были по договору 1307 с Тьямпой приобретены области О и Ри в р-не совр. г. Хуэ.

К 1377 тьямы вторглись в Юж. Дайвьет. В условиях крест. восстаний, воен. поражений и значит. упадка центр. власти служилая знать сгруппировалась вокруг канцлера Ле-кюи-Ли (Хо-кюи-Ли), фактич. правителя страны с 1378. Он укрепил армию и вернул отторгнутые Тьямпой области Дайвьета (1389).

Основанная Ле-кюи-Ли династия Хо (1400-1407) реорганизовала гос. аппарат, были усилены контрольные органы, восстановлена строгая централизация.

Крупные феодалы под лозунгом восстановления власти династии Чан обратились за помощью к кит. династии Мин (1368-1644). Хо были разбиты армией кит. императора Юн-ло, в 1407 их династия была свергнута, многие реформы Хо отменены. Но начавшаяся кит. оккупация столкнулась с массовым нар. партизанским движением.

С 1418 патриотич. силы стали группироваться вокруг полководца Ле Лои. В 1427 минские войска были изгнаны из Дайвьета. Победа в освободит. борьбе и сильная армия позволили Ле Лои, основавшему императорскую династию Ле (Ле Поздняя, 1428-1789).

При императоре Ле-тхань-Тонге [1460-97] к Дайвьету был присоединен ряд областей на З. и окончательно (в 1471) подчинена Тьямпа.

Первые десятилетия 16 в. ознаменовались крупными крестьянскими восстаниями, наиболее значительным из к-рых было восстание под руководством Чан Као в 1516-24 в центр. р-нах Сев. В. В это же время начались выступления против центр. власти усилившихся феодальных домов (Маки, Нгуены, Чини).

К сер. 16 в. центр. пр-во династии Ле почти полностью утратило контроль над страной.

К концу 16 в. политич. власть в стране перешла от дома Маков (фактически правившего большей частью страны уже с 20-х гг. 16 в.) к домам Чиней и Нгуенов.

К 30-м гг. 17 в. в Дайвьете при сохранении номинальной власти династии Ле фактически сложилось два (централизованных) государства: гос-во Чиней на терр. современного Сев. В. и совр. Центр. В. до пров. Нгеан (со столицей Тханглаунг) и гос-во Нгуенов на терр. большей части совр. Центр. В. (со столицей Фусуан - совр. Хуэ).

К концу 17 в. Чини завершили освоение сев.-зап. районов В., а Нгуены начали закрепляться на терр. совр. Юж. В.

С 17 в. на терр. Дайвьета обосновалось много исп. (в гос-ве Чиней) и франц. (в гос-ве Нгуенов) миссионеров-католиков.

Великая крест. война тэйшонов охватила в 1771-76 большую часть терр. гос-ва Нгуенов. В 1786 крест. армия тэйшонов заняла всю терр. гос-ва Чиней на С. страны. Антифеод. борьба вьетнамского крестьянства проходила под лозунгом возвращения реальной власти династии Ле. После формального восстановления власти династии Ле (1786) фактич. власть в стране оказалась в руках тэйшонов. Попытка Ле установить свою действительную власть привела к свержению тэйшонами династии Ле в 1789.

К 1802 феодалы юга, возглавляемые представителем дома Нгуенов Нгуеном Фук Анем, при поддержке франц. купцов и миссионеров подавили восстание тэйшонов.

При первых правителях династии Нгуен (1802-1945), основанной Нгуен Фук Анем (император Зя Лонг, 1802-20) после подавления восстания тэйшонов, на смену совместному правлению феод. бюрократии и помещиков пришла диктатура помещиков.

С 1804 страна получила свое совр. название Вьетнам ("Южный Вьет"), столицей гос-ва с этого же года стал г. Хуэ.

После ряда неудачных воен. демонстраций (Англии, Франции и США) в 1-й пол. 19 в. Франция в 1858-62 предприняла первую колониальную войну против В. (см. Вьетнамо-французские войны 1858-62, 1883-84). В. оказал сильное сопротивление, однако в результате этой войны Франция отторгла у вьетнамского гос-ва три вост. провинции Юж. В. Захваченная Францией юж. часть В. была объявлена колонией Франции.

В 1873 и 1882 Франция предприняла новые агрессивные действия в Сев. В.

В результате войны 1883-84 Франция, используя капитулянтскую группировку при дворе, захватила Сев. и Центр. В. и превратила всю страну в свою фактич. колонию.

 

Камбоджа, Кампучия

Гос-во в Юго-Вост. Азии, в юж. части п-ова Индокитай, граничит с Лаосом (на С.), Таиландом (на З.) и Юж. Вьетнамом (на В. и Ю.-В.), с Ю. омывается водами Сиамского зал.

Возникновение государственных образований (1 - сер. 6 вв.). Первое известное гос-во на терр. К. наз. Фунань (располагалось в дельте Меконга).

Крупными гос-вами на терр. К. были в 7-8 вв. Ченла Земли и Ченла Воды (к С. от оз. Тонле-Сап).

Во 2-й пол. 7-8 вв. К. распалась на несколько враждующих княжеств (Шамбхупура, Баладитьяпура и др.).

В 9 в. в дельте Меконга началось формирование империи Камбуджадеша, к-рая к 11 в. превратилась в крупнейшее гос-во Индокитайского п-ова.

В 11-13 вв. кхмерские феодалы покорили Тьямпу, вели войны с Дайвьетом, доходили до границ Пагана. Терр. К. достигла наибольших размеров.

В конце 13 в. империя Камбуджадеша распалась.

В 14 в. терр. К. ограничивалась областями, населенными кхмерами.

В 15 в. К. (к этому времени относят появление названия К.) успешно отбила все нападения таи и тьямов. Кит. путешественники описывали К. как процветающую страну. Новая столица - Пном-Пень (с 1434), была центром собственно кхмерских областей.

Дальнейшая история Камбоджи тесно связана с соседними государствами, история которых изложена выше.

В 1887 К. вместе с Аннамом, Тонкином и Кохинхиной вошла в состав т. н. Индокитайского союза, созданного франц. колонизаторами для централизации колон. управления (позднее в него был включен Лаос). Франц. генеральный резидент в К. подчинялся ген.-губернатору, к-рый стоял во главе Союза и контролировал короля К.

90-е гг. - начало регулярной, колониальной эксплуатации К.

В 1930-40-х гг. К. попадает в сферу интересов япон. империализма. В нач. 40-х гг. прояпонское пр-во Сиама начало войну с Франц. Индокитаем, стремясь захватить терр. К. Оно воспользовалось при этом ослаблением Франции в связи с ее воен. поражениями в Европе.

11 марта 1941 в Токио был подписан франко-сиамский договор, по к-рому Франция под давлением Японии уступала Сиаму пров. Баттамбанг и части трех сев.-зап. провинций (Сием-Реапа, Компонг-Тхома, Стунг-Тренга). Остальную терр. К. оккупировала Япония, хотя формально К. оставалась протекторатом Франции.

После поражения Японии во 2-й мировой войне в сент. 1945 в К. вновь появились франц. войска под предлогом разоружения и принятия капитуляции япон. вооруж. сил. Франц. объявили недействительной "независимость" К., провозглашенную Японией, но, учитывая обстановку, сложившуюся в результате подъема нац.-освободит. движения в Индокитае, были вынуждены пойти на предоставление стране внутренней автономии.

 

 

Краткие общие итоги

Представленные выше читателю краткие хронологические своды убедительно обосновывают правомочность следующих утверждений:

- народы, обитавшие на Земнощарной Нейтральной полосе, никогда не создавали крупные в пространстве и во времени централизованные государства и, тем более, державы имперского типа;

- территории, расположенные на Земношарной Нейтральной полосе, не принадлежали ни одной крупной державе сколько-нибудь значительный период времени;

- практически сразу же после захвата земель Земношарной Нейтральной полосы начинался закат империй;

- на Земношарной Нейтральной полосе сформировались очень сильные, пусть и не многочисленные, племена и народы, и не считаться с их силой нельзя: ни простолюдинам, ни, особенно, правителям крупных государств;

 

Глава 2. Межобластная региональная полоса

Я предваряю разговор об этой Нейтральной полосе историей моего знакомого, водителя, обитавшего в совхозе «Земледелец» Серебряно-Прудского района, что стоит на стыке Тульской, Рязанской и Московской областей.

 

Муж главбуха (повесть из Нейтральной полосы)

 

В кабине «газона»

Она в тот год уже работала главбухом в отдаленном подмосковном совхозе. Фигура!

Муж у нее был Васька, водила.

Я сидел с ним в кабине грузового газона в ожидании водки. По рыжим лужам, запятнавшим избитую шинами и гусеницами землю, по стеклянному лбу машины, уткнувшейся фарами в раскрытую пасть хранилища, но черному леску гудронной крыши и покатому ежу капота лил хлесткий дождь. Время от времени Васька мягким движением руки запускал в дело дворников, те двумя натренированными махами, схожими рациональностью движения с низким полетом косы в умелых руках, приводили лоб машины в порядок, успокаивались, но ненадолго: дождь быстро утяжелял стекло крупными бледными каплями. Гонец на Беларуси где-то застрял, а чесать без дела языки, особенно по понедельникам, Васька не любил, хотя в данной ситуации связанный со мной важным делом он чувствовал некую неловкость (впрочем, я тоже на сухую не говорун) и старался как-то исправить положение, вздыхая то и дело:

— Ну и погодка!

— Осень, — поддакивал я, прислушиваясь к шуму деревенского дождя, напоминающего овацию в большом концертном зале после выступления всеми уважаемого, ценимого и всеми избалованного певца в тот момент, когда он уже ушел навсегда, скорее всего в другой концертный зал, закончив выступление положенным по этикету количеством выходов к людям, бурно бьющим в ладони, встречающим его «браво-бис» и не желающим понять, что теперь, изящно сыграв ручкой, он скрылся за высоким занавесом совсем, что сегодня он уже не появится.

Вот и у нас нескончаемо шумела овация дождя, а душевной радости все не было и не было на мокрой сцене жизни.

— Вдруг он вообще не появится?! — я заволновался, хотя знал тракториста как исполнительного товарища, который обычно повторял свой номер, сколько угодно раз.

— Никуда он не денется, — хмыкнул Васька и точно в этот миг я услышал веселый рокот Беларуси.

Мы оба тотчас подобрели...

Васька подвез меня до щитовых бараков, где лет уже тридцать размещались рабочие подшефных предприятий, и вдруг по жирным блестящим лужам побежали неровные волны ветра, и не успел я вымыть сапоги, как облака побелели и разлетелись, подталкивая друг друга, в разные стороны. Блеснуло солнце.

Ночной ветер собрал с земли воду вчерашнего дождя — утро объявилось солнечное, ядреное.

 

На сельском косогоре

Я шел к току, почему-то думая о Васькином газоне, который наверняка стоял уже неподалеку от вагончика-сторожки в ожидании грузчиков, юркий, визгливый, с надшитыми в одну доску бортами, готовый рвануться в любую секунду в поле или на железнодорожную станцию, где скучал вторые сутки забитый наполовину вагон, а то и в Москву по какой-нибудь прихоти директора. Газон внешне походил на этакого тихоню-бирюка, с покатыми плечами, хмуро лобого, скаредного, но только внешне и до того момента, пока хозяина не было рядом. В эти ленивые минуты машина выглядела неприметно, хотя все, кто знал ее, чувствовали скрытый под заводскими вялыми овалами мощный заряд упрямой энергии, неспокойность четырехтактного сердца» которое — заведи его только, выведи из окаменело железного состояния — будет биться в ритме Васькиных забот, всегда тревожных и опасных.

По косогору, неровно спадавшему к извилистой, невидимой даже в тридцати метрах реке, посеяны были двумя неровными рядами трехэтажные дома с балконами, украшенными разноцветной постирушкой. Между рядами лежало полукружьем неширокое шоссе, похожее с высоты птичьего полета на лезвие косы. За жилыми домами, вниз по склону, росли сорной травой постройки замысловатых конфигураций и размеров. За ними, еще ниже к реке, примостились две прямые линии недавно сколоченной плотниками сарайной улицы... Деревня! Поселили людей в квартирах с удобствами, пытались из них цивильных граждан сделать — куда там! Прямо под окнами натыкали они времянки вечные из отходов производств, развели живность и рады-радешеньки, что у них под боком и хряк возлежит в мягкой жиже посреди огороженного осиновым колом закуточка вокруг сарая, и куры лениво бродят в общественных полисадах, и дети тут же шмыгают по классикам.

Хорошее дело в деревне, хоть и трехэтажной, сарай, руководители не сразу это поняли. Лет пятнадцать прошло с тех пор, когда посажена была на косогоре первая трехэтажка, возле которой тут же, как грибы, вроде бы случайно или из-за вредности — по принципу мухоморов, стали появляться неказистые строеньица. За это время много воды утекло в местной речке, человечество окончательно свыклось с холодильниками и космическими полетами, шагнуло от широкоформатного кинотеатра к телевизорам цветного изображения, стало приучать себя к счетным электрическим машинкам, заменившим в бухгалтериях «железные феликсы».

 

И я увидел главбуха

О бухгалтерии мне подумалось на удивления вовремя: будто во сне, когда необъяснимая нить сна ведет тебя от одного сюжета к другому, третьему и вдруг прерывается у обрыва пробуждения, и ты с изумлением замечаешь, что потусторонняя жизнь, лично твоя, внутренняя, точно состыковалась с течением жизни вселенской, которая, казалось, существовала вне тебя, самостоятельно.

Мои мысли и деревенская жизнь текли в русле одной реки.

Я увидел главбуха.

Она вышла из подъезда, улыбнулась мягкой, изнутри исходящей улыбкой, и, мерно цокая металлическими набойками высоких черных сапог, пошла с неколебимой уверенностью в свое счастье. Это счастье обычные женщины испытывают не более трех-четырех лет после рождения первого ребенка, когда на удивление всем, даже собственным мужьям, они нежданно хорошеют, какое везучие женщины продлевают до десяти-пятнадцати лет, а самые удачливые могут непрерывно протянуть до возраста ягодки, а то и гораздо дальше.

Главбуху до сорока пяти было далеко, но не эта временная даль украшала ее, творила ту удивительную улыбку, которая даже солнце заставила повеселеть вместе со всеми своими бесчисленными отражениями, даже мужиков-шефов, слонявшихся без дела в ожидании автобусов, отвозивших их на поля. Мужики завистливо вздыхали, забывая напрочь, что мимо проходит главбух, от которого в большой степени зависит зарплата — немалое счастье для трудяг. Женщины проходят и уходят... Нет, мужиков в тот яркий утренний миг деньги не интересовали, как, впрочем, и главбуха: она шла вверх по шоссе, пока не свернула влево на дорожку, провалившуюся в колодец школьной густой листвы.

И тут же все успокоилось. Не спеша, вразвалочку поплыли облака. Сухо, жестко зашумела листва, мужики поникли. Надрывно взвыла на подъеме бензовозка. И я зауважал Ваську. Непростой он мужик, если счастливой выходит из дома его жена.

 

Знакомство

Осенью семьдесят третьего тетушка Маня, младшая сестра матери, выманила Нину в дальнее Подмосковье из-под областного города в центре Нечерноземья. Выпускница средней шкоды в родном крае не имела перспектив. Здесь было тоже не ахти, зато мечта радовала. Она и приехала за мечтой. И той же осенью чуть не сбежала домой.

Директор взял ее дояркой на ферму в бригаду к тетушке, обещал через год дать направление в сельхозинститут, перевести, если поступит, в контору. Но до конторы нужно было дойти.

Нина мечтала дойти не только до конторы, но и гораздо дальше: в район, область, в Москву. Утром она надела новую телогрейку и пошла с тетушкой в свой поход. Две недели, еще август был, ходила легко, хоть и в гору, тягучую, длинную. Но первого сентября со всех концов света надуло в Подмосковье облака, они накрепко спаялись в небесах, спустились к земле, и полил нескончаемый крупный дождь. Лил он неделю, полмесяца, месяц.

Рано утром Нина брала с печи телогрейку (тетушка жила в добротной избе неподалеку от стройплощадки, где стоял пока лишь один деревенский высотный дом), надевала ее теплую, но жесткую, будто с чужого плеча, набрасывала поверх, если дождь уж очень горячился, брезентовый плащ и натягивала сапоги. А затем плелась по блестевшим в свете редких фонарей лужам по своему маршруту, а по холодной траве, по рыжей глине, по брезенту жесткого плаща бил упрямый дождь.

Тетушка пыталась разговорить ее, виновато поворачивала голову. Нина чувствовала это движение, хотя и не видела из-за капюшона ее лицо, ничего она не видела, кроме быстрых, как нити ткацкого станка, струй дождя и черного неба. Ей не хотелось обижать тетушку, недавно похоронившую сына, а пять лет назад овдовевшую, но каждым утром она мечтала, как мечтают семнадцатилетние, о том, что обязательно будет солнце и счастье: не утром, так днем, когда пойдут они с фермы, не днем, так вечером...

С девчонкой-соседкой они ходили в клуб да чуть не разругались, потому что новое всегда в глаза бросается.

Пятого октября у нее выходной был. Тетушка ушла на собрание, задержалась в конторе. Нина маялась по дому: задачи по алгебре не решались, борщ не варился, белье не стиралось. Надоело все. Дождь шел. Села она напротив трюмо, посмотрела на себя, глянула в окно и, скривив яркие, по-детски надутые губы, спросила в отчаянии:

— Разве может в семнадцать лет тридцать дней лить дождь?!

Ей никто не ответил: ни хозяева с фотографии военных лет, ни сын их в военной форме, ни сын Иисус Христос. И она обиделась. «Вам все равно! Вам хоть потоп! А мне!» — возмутилась и крикнула себе самой:

— Ну, ты, клуша! Ты долго будешь по лужам хлюпать?! Приглашают подруги на асфальтобетонный завод. С общежитием, в городе. Москва близко, учиться можно. Через пять лет прописка. Айда. Прямо сейчас. Отгулы есть, справятся без меня, не маленькие.

Затем вскочила со стула и, набирая скорость, стала кидать в небольшой чемодан самые нужные на пару дней вещи, приговаривая:

— Завтра к директору АБЗ схожу. Лидку взял и меня возьмет. Благо что земляк. В час автобус, успею.

Вышла из дома, даже забыв про записку, так уверена была, так спешила. А дождь все лил, будто на небесах решили побить мировой по дождекапанию.

Мимо с сердитым рыком прошлепал старый Беларусь, остановился.

— Эй, красивая! Тебе куда? — крикнул парень из кабины.

— За кудыкины горы, — огрызнулась она.

Чубатый парень упрашивать не стал: «Смотри сама, наше дело предложить», — и огромные колеса, откидывая назад фигурные лепешки земли, покатили вверх, толкая перед собой трактор. Она уже ругала себя: прижалась бы к нему в узкой кабине, что такого, зато ноги бы не ломала. А трактор опять остановился, мягко заверещал на нейтралке.

— Племянница что ль тетьманина? — спросила парень.

Сам ты племянник, тебе какое дело?

— Мне-то никакого. Только она за тебя с директором ругается, а ты хиляешь куда-то.

— Как ругается? — Нина посмотрела в глаза незнакомца — в них было пока лишь удивление.

— Так и ругается. У вас в конторе, говорит, человек нужен, а вы скрываете, девчонку на ферму послали. Мало, говорит, я вкалывала?! И в таком разрезе.

— Тетя Маня ругается? — Нина даже на ферме не слышала от нее грубого слова.

— Ха! Ну, ты даешь!

— А где она сейчас? — Нина посмотрела на чемодан, небольшой, но вдруг потяжелевший.

— Кто? — тракторист из кабины хорошо видел ее удивленные ресницы.

— Тетя Маруся, кто же еще!

— Я откуда знаю. Может, в магазин пошла, может — домой.

— Как домой?! — чемодан стал еще тяжелей.

— Ты чего орешь на меня?! — парню не понравился резкий (он не резкий был — отчаянный) голос Нины, а та крикнула, сразу и извиняясь, и умоляя:

— Слушай, выручай, а? Тебя как зовут-то?

— Хм-м. Васькой меня зовут ровно двадцать один год. А некоторые и Васьком. Чего тебе надо-то?

— Ой, Васек, подвези до дома, а потом...

— Это запросто. Сестренку лепшего друга как принцессу довезу.

— Ты Петю знал? — спросила она уже в кабине.

— А то как же! Мы с ним годки. В одном классе учились. Дрались тут из-за одной. Как он под провод попал, понять не могу! И не датый был. А тебе чего надо-то?

— Чего?

— Потом, когда до дома доедем.

— А! Васек, надо, чтобы тетя Маруся чемодан не заметила, понимаешь?

— Заметано.

Он ей в тот день именно этим понравился: «Заметано» и точка. Ты попросила — я сделал. А так, конечно, в телогрейке, в кепке, в старых брюках-клеш, недавно модных, в сапогах, обыкновенный, деревенский.

Подъехали к дому.

Васька вырубил движок, и тут же шум дождя неприятно впился в уши — так появляются в ненужный момент младшие братья и сестры, когда затевается что-то важное.

— Чемодан пусть в кабине лежит. Не бойся. Все будет в лучшем виде. Пошли. Я все о нем знаю. 17 октября у него день рождения, в январе 65-го ему вырезали гланды, в 67-ом, ай, это тебя не касается.

Тетушка была дома. Нина замялась, не зная, что сказать. Затараторил Васька. Его голос no-домашнему звучал в прихожей, на кухне, в большой комнате, заполняя дом новым, а, может быть, забытым качеством. Нина пожала плечами: что-то тут не так, а он, находу поздоровался с хозяйкой, сказал:

— Теть Мань, я что говорю, я ж за Ниной приехал!

— Ты чего мелешь, Емеля? — тетушка аж испугалась.

— Нет, точно. Пусть с Аленкой-сестренкой познакомится. Мы с Петрухой не разлей вода были, и они подружатся. Им же веселей.

— Ты лучше скажи, как на целину съездил?

— На «Яву» заработал. Теперь директора буду тормошить. Обещал после целины «газон». «Яву» весной куплю. Мечта. Ну мы поехали?

— Ну баламут. Ты по-человечески можешь?

— Знаю я ваше, человеческое. Сначала щей, потом молочка, блинчиков? Меня потом «сотка» не дотянет до гаража, не то что «Беларусь. Нет, честно, не хочу. Ну мы поехали?

— Погоди, я хоть соберу чего-нибудь, знаю, вы там...

Пока хозяйка ходила в погреб (вход с веранды), Васька принес чемодан. Нина сунула его под кровать, облегченно вздохнула, спросила, быстро осмелев:

— А чего я там потеряла?

— Ничего, — Васька не обиделся, но поучительным тоном сказал. — Между нами девочками говоря, мне сегодня в семь часов будет ровно двадцать один. Круглая дата. Очко. Ясно?

— А я-то тут причем? — Нина говорила не со зла: ей хотелось быть с тетушкой, повиниться перед ней, поплакаться.

— Смотри сама, — ответил Васька и без напряга отыскал, как опытный шахматист в жестоком цейтноте, верный ход. — Перед тетей Маней неудобняк. Она сейчас полную сумку приволокет.

— А вот и я, — тетя Маруся с сумкой банок, овощей, яблок вошла в комнату. Нина не смогла ответить на Васькин ход ничем.

— У нас же свое есть! — Васька испуганно вскинул руки. — Такое же!

— Не такое. Это — мое.

Нина слушала их, боялась встретиться взглядом с тетушкой, понимая, что все это делается для нее.

— Может, розовую банлоновую кофту наденешь? — спросила тетушка. — Она тебе к лицу. Ну, смотри, как тебе лучше. Ой, забыла!

Она опять полезла в погреб.

— Ладно. Пойду, переоденусь, — Нина с чемоданом скрылась в спальне.

Васька неуклюже стоял у круглого стола и строил рожицы в трюмо. Женщины застали его за этим невзрослым занятием врасплох. Нина хихикнула, тетя Маруся поставила на стол две бутылки из-под шампанского, закрытые самодельными деревянными пробками, влажно моргнула:

— С Петей делали, — сказала, повернула, словно в поисках чего-то, голову в сторону Нины, нашла, улыбнулась. — Хорошо тебе в ней. Ладная ты у нас.

...Весной Васька хотел купить мотоцикл, а решений он обычно не менял, хотя мужики отговаривали его: в деревне лучше «Ижак», это тебе не шоссе. Васька ждал тепла, гонял на старом грузовике по Подмосковью и ждал, и приучил уже всю деревню к тому, что совсем скоро в его сарае поселится цвета слегка недоспелой вишни двухцилиндровая «Ява» с коляской.

 

На току

На ток я попал после обеда. Удивительный момент деревенского бытия. Этакая урезанная русская сиеста. Рабочие — шефы — уже поели, передохнула техника, успокоился воздух от дребезжания сортировочных комбайнов, забылся кислый вкус картофельной пыли, механики смазали шестеренки, электрики похмелились. Казалось, можно начинать работу. Но никому не хочется работать. Тишина. Послеобеденный перекур. Пропала из виду воробьиная рать, сезари и вороны примостились на крышах соседних построек, важно посматривая на людей, распределившихся кто где группами. На мешках с картошкой, уложив руки на колени, восседают две жилистые старушки, миниатюрные, аккуратные, как первоклашки. Рядом, полулежа, будто так лучше отдыхается, расположились в одну шеренгу метлы и деревянные лопаты с очень мягким на вид характером, тут же, под боком у старушек, ладонями кверху, чисто по-йогиновски, покоятся рукавицы, не раз стиранные. Говорок у старушек спокойный, словно бы им некуда спешить, хотя в этом старческом непоспешании, как, впрочем, и во всех голосах обитателей тока, даже в голубином задумчивом молчании, чудится некое напряжение. На пустых мешках, уложенных пачками возле низко приспущенных хоботов-транспортеров, лежат безвольно распластав руки, «джинсовые люди», шефы. Изредка, словно сыгравшиеся в какую-то странную игру партнеры, каждый из них произносит короткую, типа «раз», «пас» реплику.

Мне неизвестна была их игра, но я чувствовал накал слов, постепенно проникая в то, что волновало ток. Механики в промасленной одежде сидели нога на ногу на скамье под окнами сторожки, дымили по-черному. В сторожке громко пили водку грузчики, ребята грузные, к своим и чужим проблемам относящиеся с задорной (может быть, вздорной?) прохладцей, шумно, с матерком, который помогает им терпеть гудящее напряжение мышц и побеждать всех своих соперников: мешки с картошкой, меня, совхозных руководителей, главбуха, экономиста. Много у грузчиков противников, другом же настоящим, как скиф, был водила Васька. Я это знал лично — сам в «грузах» ходил не год.

Его газон стоял чуть поодаль сторожки. Ничего в нем со вчерашнего дня не изменилось. На стеклянном чистом лбу хорошо смотрелось дальнее небо. Надшитые заботливой рукой доски кузова не делали его аляповатым, смешным, как случается иной раз с низкорослыми людьми, покупающими за большие деньги туфли на толстой подошве и высоких каблуках. Лишь резкая, прохладная тень навеса, косо, с этакой хулиганской небрежностью поделившая на две неравные части кузов, кабину, бампер, вызывала недоумение: Васька всегда ставил газон под навес от дождей, от солнца.

В сторожке все мгновенно прояснилось: Ваську повязали, двадцать мешков картофеля обнаружили в кузове.

— Вы разгружали? — спросил я у бригадира, потому что такое случалось и в моей практике, когда очень хотелось выпить (московские деньги в деревне разлетались быстро): Васька за пять-шесть мешков, оставленных в кузове, и бутылку привезет и закуску. Но двадцать мешков это не бутылка с помидорами, это — квадратик неба синего.

Грузчики промолчали. Женька-бригадир приладился к стакану с мутной жидкостью, крякнул, как каратист перед ударом, но передал самогонку мне и добродушно буркнул:

— Махни. Жаль парня. Хороший человек.

— Он врезал кому-нибудь? — я вдруг подумал сгоряча.

— Ты Ваську не знаешь?! — воскликнул бригадир. — Заарканили его менты, он перешел в «воронок». Они акт составили, машину сюда, а самого — в отделение. Ты не волнуйся, мы вне подозрений. Васька нас не сдаст.

— Вагон добьете?

— Никаких проблем! — грузы приятно улыбнулись. — Тяни быстрей, — бригадир устал ждать сладкий миг затянувшегося по моей вине похмелья, я глотком махнул полстакана, передал тару, принимая от мужиков хлеб, кусок селедки, разделанную явно не мужской рукой, четвертушку большого помидора.

Бригадир, не спеша, с нескрываемым удовольствием, как могучий штангист перед очередным рекордом, нацедил мелкой струей дозу в стакан, понюхал корочку, похожую в его широкой руке на семечку, без видимых затруднений взял вес и от души выдохнул: «Пусть ему там будет хорошо!»

— Да не посадят его! — стакан перешел в другие руки. — У него жена главбух.

— Главбух — не главбог! — поправил Женька.

И проснулся ток, задергались хоботы комбайнов, прибыли машины с картофелем, быстро прокис воздух, занервничали на крышах голуби — ожили все, задвигались, будто последняя фраза грузчика вывела мир сельского тока из оцепенения.

Я вслушивался в разговоры работяг, удивлялся: все обсуждали Васькину беду. Одни считали, что его посадят, другие — что «муж главбуха» выйдет сухим из воды.

— Сидел же он в тюрьме, — говорила одна старуха другой, ловко подбирая деревянной лопатой разбегающиеся по току картофелины. — И еще посидит.

— Она тогда вторым экономистом работала, а сейчас — главным. Ее в районе знают. Найдет, кого замаслить.

— Да что ты заладила: не сядет, не сядет!

— Потому как несправедливо. У моего сына жена доярка, вот он и не выходит из тюрьмы. А с этого как с гуся вода.

А мне-то что? Пусть хоть всех пересажают. Я как работала, так и буду работать.

 

Женитьба

В начале декабря пошел первый снег. Рельефными мазками ложился он на пашни, ожиревшие от обилия влаги и на пустые леса, благоустраивал стройплощадку, прикрывая людской хлам и осенние отбросы от чужого взора, будто готовясь к приезду большого начальства. Снег щедро набрасывал ворсистые покрывала на плоские крыши уже двух трехэтажек, на многоскаты собственников, на недостроенные здания, уныло озирающиеся по сторонам глубокими темными глазами, на острые носы штакетников, замысловатыми меандрами исчертившими жилье людей, скота и птицы.... Не забыл он и верткое тело реки, несхватившееся еще на быстринах. Сыпал снег повсюду час, другой, третий — с ночи. И устал от такой работы, обмельчал. Утром заскребли повсюду лопаты, очерчивая с запасом, надолго контуры дорожек. Надежно в минус ушла температура. Смирившись с зимой, даже на быстрых изворотах застыла тугой коркой река.

Васька гнал машину по белой ровной ленте шоссе, увидел Нину, идущую навстречу, остановился, прижался к обочине, крикнул:

— Опять в бега?

— Почему это? — Нина легко держала в руках уже известный Ваське чемодан.

— А куда же намылилась?

— В Рязань. Директор направление дал. На заочное, в институт.

— В науку, значит, как Ломоносов?

— Автобус отменили.

Выло заметно, что у них есть время и желание не спешить.

Васька вдруг бросил руку к переключателю скоростей, машина развернулась в два приема, догнала Нину, тормознула. Водитель толкнул от себя дверцу, сказал:

— Садись, подброшу до станции.

— Сама дойду, — неуверенно пыталась отказаться Нина, но передумала, вскарабкалась в кабину, положила чемодан на колени, осмотрелась, как делают все женщины мира, оказавшись в незнакомом помещении.

В кабине ничего интересного не было, но Васька, почувствовав движение пытливых глаз пассажирки, сказал: «Дверь хлопни посильней», после чего, в тот миг, когда она, вывернув руку, отвлеклась от осмотра, резко сдернул с передней панели фотографию известной актрисы и отправил ее в бессрочную ссылку в бардачок.

— А мне она нравится, — пожалела фотографию Нина.

— Бывшего водилы. Он всю жизнь их собирал, — приврал Васька, впрочем, очень убедительно, и перешел к делу. — Когда обратно?

— А зачем тебе?

Сейчас не лето в Гаграх. Дуба дашь на станции, пока автобусы будешь отмененные ждать.

— На шоссе попутку поймаю.

— Смотри сама. Наше дело предложить — ваше отказаться.

Нина вернулась через три дня. Провалила первый экзамен. Васька узнал об этом от тети Мани, вечером нагрянул к ним, удивился. Нина спокойно пекла блины. На круглом столе также спокойно стояли банки со сметаной, вареньем, молоком.

— Жалеть пришел? — девушка смачно шлепнула блин о сковороду.

— С чего ты ваяла? Может радоваться пришел, что ты раньше приехала. Обвиняет еще, — Васька со смешком поставил на стол бутылку вина, сел барином нога на ногу и голосом отдыхающего лучшего в мире дома отдыха сказал. — Уважаю блины с парным молоком!

...В деревне (а зимние частые праздники сблизили Нину с девушками и парнями) только Васька относился к ее желанию учиться нормально: не отговаривал, не восхищался, не охал, и, главное, совершенно искренно и бескорыстно хотел, чтобы она училась и закончила институт. Он даже сосватал ей учителя математики, подбрасывал к нему, старому, седому человеку. И домой с занятий провожал — уже пешком.

Весной Васька раздумал покупать «Яву» с коляской и ... женился. Полдеревни гуляло на свадьбе, пропивая Васькин мотоцикл, Васькину самостоятельность, удивляясь его решимости, потому что с девчонками он был не больно-то смел.

 

Дом отдыха

В 1985 году Васька вернулся из заключения, устроился в дом отдыха богатого министерства, отхватившего у сельсовета симпатичный склон холма на берегу реки — сразу за трехэтажками, если смотреть на совхоз с северной стороны, а Нина уже работала главбухом.

Холмов тут ровно семь. Можно построить ... Рим не Рим, Москву не Москву, а уж какой-нибудь знатный город — точно. Не построили. И правильно сделали. Городов на земле хватает, а таких мест, где и холмов семь, и вода в изобилии, и лес еще не захирел, тронутый тлей близких гигантов, где дышится легко и свободно и тихо, таких мест даже в России осталось мало. Впрочем, город строить не обязательно, чтобы загубить красу земную. Богатое министерство облюбовало здесь склон. На небольшом плато под вершиной холма когда-то стоял полукругом дом помещика, уютный, с окнами, сфокусированными на клумбу, которую объезжали гости на каретах, направляясь к белоствольным колоннам подъезда. Клумба, заботливо ухоженная, ловила в летнее многоцветье, либо зимним хрустальным убранством солнечные зайчики из окон, а в минуты предзакатные, чудно освещенная бронзоволиким солнцем и лучами-отражениями стекол, зашторенных светло-зеленым плюшем, играла сотнями цветов и оттенков приковывая взоры хозяев и гостей.

От концов полукруглого дома спускались к реке липовые аллеи, образуя на склоне благоухающую, наполненную запахами трав и цветов подкову; внутри, на пересечении немногочисленных дорожек стояли на неслышном друг от друга расстоянии несколько скамеек и две беседки. Нижняя вечерами куталась в туманах и была любимым местом молодых, в верхней часто видели хозяев, русских помещиков, принявших на себя все тяжкие удары судьбы и разлетевшихся с детьми по белу свету — никто их тут уже и не помнит.

Теперь на месте дома стоят котельная с задранной высоко вверх металлической ржавой трубой и автопарк, насквозь пропитанный запахами ГСМ, местной самогонки и застоявшимся, даже материализовавшимся матерком. Место клумбы министерские умельцы залили асфальтом, липовые аллеи заменили бетонной изгородью, увенчанной колючей проволокой. На склоне внутри теперь уже бетонной подковы возвели громоздкие из красного кирпича здания о четырех этажах с унылыми рядами лоджий. Забор отгородил отдыхающих от реки...

 

Картошка частников

Я нашел Ваську в гараже дома отдыха. Поздоровались. Рука жилистая. Взгляд упрямый, но в голосе, в легкой походке, модной среди юного блатняка шестидесятых, когда Васька активно вступал в жизнь, чувствовалось надежно и давно поселившееся в душе равнодушие.

— Свечи сменю и рванем, — сказал он. — На кой хрен согласился! Ни навару от Лидки, ничего другого.

Через несколько минут ЗИЛ с длинным прицепным кузовом выкатил из гаража, я сел в кабину, удивился:

— Ты же такие машины не любишь.

— Тут любую полюбишь, лишь бы в совхозе не работать, — Васька осекся, но вспомнил, что я — свой человек, и добавил. — Здесь оклад приличный, четкий рабочий день, за переработку и выходные вдвойне. И никто завистливо не смотрит: муж главбуха поехал.

Машина вышла из ворот, разогналась. Длинный кузов шумно бился по асфальту, всбугрившемуся от грубого обращения небыстрой, но массивной техники. Васька ловко увиливал от встреч с большими колдобинами, а, когда машина пошла в гору, кузов присмирел, будто ему, а не мотору, тяжко было заползать на длинный тягун, плавно огибающий лесок, в котором пряталась пустая школа, отправившая учеников и учителей на поля. На выходе из деревни поджидавший нас УАЗик пыхнул газом, дрогнул, побежал, свернул вправо, в Дегунино, где в огромном ангаре лежали наши деньги — сто тонн отборного, частного картофеля.

— Вам-то выгодно, — вспомнил Васька начавшуюся у гаража тему. — Платят больше. А мне, чего ради, заднее место драть?!

Кузов зло задребезжал — дорога совсем испортилась. Зато видок открылся! Справа-слева перелески, поля разной жирности и ухоженности, деревушка, прижатая низким прудом к лесу, резкий подъем к утреннему солнцу, опалившему листву... Перед Дегунино взяли вправо. Погромыхав на малых оборотах по мягким кочкам, подбрели к огромному предвоенных лет сараю, на века сколоченному из массивного, сурово посеревшего горбыля. Размеры сарая поражали: не киклопы ли смастерили это сооружение?

Лида с водителем предсельсовета открыли ворота: в сарае ровными рядами до потолка стояли тугонабитые, внушительных размеров мешки с картофелем. Я вздрогнул: в близлежащих деревнях богатырей не было (про подъемные механизмы и говорить нечего) — кто так аккуратно сложил тугие семидесятикилограммовые мешки с крохотными головками-узлами на такую высоту?

— Ни хрена себе! — толстяк-Женька застыл на месте.

Опытный русский грузчик, а в миру, в Москве то есть, ведущий инженер известного КБ, быстрым глазом окинул сарай и заметил, что ворота широкие, но низкие — кузов не подберется задним бортом к мешкам.

— Подловила ты нас, Лидуня! — укорил Женька девушку, а та добавила по пятнадцать копеек за тонну, сказала: «Я сейчас» и юркнула в УАЗ. Тот медленно поплыл по неухоженной дороге, чем-то напоминая глиссер, продирающийся по волнам навстречу крепкому ветру.

Васька подогнал машину к воротам, качнул головой: «Я дурак, связался с ней, но вы же не первый раз вкалываете здесь», поднялся в кабину, лег на сиденья, быстро уснул, не реагируя на удары сапог по металлическому кузову и гулкие буханья мешков.

Работа быстро надоела. Тугие, громоздкие мешки извлекать с четвертого этажа аккуратно, чтобы не рухнула картофельная пирамида, затем волочить земле, бросать в кузов и там — тоже аккуратно — укладывать, было нелегко. Объявилась Лида.

— Я вам молочка принесла, — сказала, как та коза.

— Лучше бы самогонки раздобыла! — озлился Женька, но Лида хорошо знала, что делает самогонка с такими прекрасными людьми, как мы.

Махнули молока, и вдруг зарядил небойкий, но совсем ненужный дождь. Сложив капюшонами пустые мешки, мы набросили их на головы и продолжили тягать киклоповы игрушки — они становились все тяжелее. Дождь омыл кузов, превратил его в скользкое полотно, а мы в своих движениях стали очень напоминать коров, которые за мизерную плату подрядились сбацать компорсито для Лиды. Недовольные елозили мы по сараю, а Васька спал, и ни постукивания дождя по кабине, ни крепчающий наш матерок не могли вывести водилу из блаженных сюрреалий сна. Лида выдала нам целлофан, попросила укрывать мешки, ее водитель вышел из машины, потянулся, заглянул в сарай, пожалел нас: «Тяжелая работа», а мы вдруг почуяли азарт: грузить так тонн двенадцать! Но тут же хлопнула дверца ЗИЛа, явился Васька, крикнул:

— Больше девяти тонн не повезу! Ты меня знаешь, бригадир!

Он даже в счастливом нокауте сна чувствовал напряжение рессор. Девять так девять, мы остыли, азарт угас, а дождь все шлепал крупными оспинами по молчаливым лужам.

Через час машина, свернув с шоссе, пробралась по размытым колдобинам на станцию. Васька насупился:

— Все места у эстакады забиты. Теперь покорячимся.

Наш вагон, уже открытый, стоял у скользкого откоса. Подобраться по нему боком, параллельно железной дороге впритык к вагону было очень сложно. Васька понял это, но все же сделал кругов десять по площадке — не получилось. Появились советники: «Не подгонишь. Придется по трапу таскать. Не рви машину!» Васька посылал их, куда подальше, гонял машину, пока не притомился, затем наскоро перекурил и решил подогнать кузов к вагону хотя бы задним бортом. Это тоже сделать было непросто. Замок, фиксирующий кузов с кабиной, сломался! Васька злился, движок ревел на разных режимах, человек двадцать наблюдали из-под навесов за Васькиной работой. Кто-то уже сбегал за трапом, подал нам в вагон, но после очередного захода борт очень точно остановился у нас под ногами.

...Возвращались мы вечером с большой надеждой на три литра самогонки, обещанные Васькой. Я отправил мужиков на УАЗике, сам остался в кабине ЗИЛа. Согрелся, обсох. Хозяин не жалел бензина, растопил печь как в парной. От УАЗика мы отстали, свернули вправо.

— Баба Лена в Орехово только брагу поставила, — докладывал мне Васька. — Тонька в Авдотьино завтра будет гнать. Анька начнет часов в десять, поздновато. У Сафонихи уже баночку накапало, точняк. Не промахнусь. Туда рванем.

Он попал точно в «десятку». Мы ехали домой довольные. Машина свернула с шоссе, упиравшееся в ворота дома отдыха, пошла на взгорье, где вместо асфальта тянулась жидким месивом грунтовка.

— Сядешь, — предостерег я. — Лучше сам дойду.

— Уж как-нибудь доеду, — Васька подвез меня к лагерю.

Прощаясь с ним, я предложил махнуть стопочку у нас, согреться, он хмыкнул: «У меня и своя есть, того же завода».

Мы сели за стол, втиснутый между рядами коек, но не успели разлить по стаканам самогонку, как в комнату без стука вошел местный пацан, сказал:

— Васька сел. Между баней и домом отдыха. Сто метров не дотянул до шоссе.

Я сунул ноги в уже охолодевшие сапоги, влез в куртку, пошел к бане.

Каким-то чудом ЗИЛ выкинуло из колеи и повернуло к ней под прямым углом. Хотел залезть в кабину, не успел. Васька стал качать длинную машину взад-вперед, раскачал, она прыгнула из ямы, но забуксовала в другой. Водитель дал назад, чуть не уперся в банный порог, рванул вперед, вывернул вправо: там тоже оказалась скрытая под лужей яма.

Днем, на станции, Васька работал напряженно, но уверенно, как на показательных выступлениях. Здесь напряжение сменилось отчаянным азартом, уверенность — злостью. Васька не жалел машину, она, поддавшись его настроению, визжала, изгибалась, прыгала туда-сюда, извернулась непостижимым образом, вырвалась из пут земли, встала точно в колею, застыла в позе «ЗИЛа поверженного». Умолк движок. Я сел в кабину. Закурили.

— Мужиков позвать?

— Мешать только будут.

— Оставь до завтра. Не украдут.

— Сейчас — разуюсь. Бабы вой поднимут: «Васька опять нажрался. Он за главбухом как у Христа за пазухой». Фу ты!

Он безжалостно сбросил в окно окурок, а я со словами: «Надо привести» прыгнул на землю. Не знаю, что ответил он, но машина вдруг зло рявкнула, рванулась и как-то очень легко выскочила на асфальт.

 

На свиданку к Ваське

Ваську посадили в тюрьму за хищение социалистической собственности очень вовремя — не прошло и трех месяцев после того, как Нина защитила диплом. На суде он вел себя с достоинством, понятным лишь жене и директору совхоза: тот не раз выручал Ваську, жалел Нину, тетю Маню, с которой познакомился в сорок третьем, когда приехал в совхоз после ранения. Но всему приходит конец. Два года получил Васька. Без конфискации.

Конфисковывать лично у него нечего было: выходной костюм, туфли, сапоги, телогрейки. Конечно, если бы они посмотрели Нинин гардероб, это да. Тут бы Васька быстро гордость потерял.

В полгода раз, на сессию, покупал он богатые обновы и сразу после сессии дарил жене что-нибудь шикарное. Это все видели и ... не завидовали. Нина сама относилась к своей красоте и к нарядам спокойно, с легкой независимой иронией и людей приучила к тому же. И все же сейчас ей было стыдно. Она вышла из райсуда в черном костюме, всплакнула украдкой, директор подхватил ее за локоть, посадил в УАЗик, буркнул строго:

— Наука ему? Сколько можно выручать, сама посуди.

— Да я...

— Ладно, будет. Петр, поехали в райком. А ты слезы вытри да марафет наведи. Буду за тебя биться.

Он не пробил ее в тот год в главбухи. Судимость мужа подвела. Когда вернулись они в контору, директор сказал: «Ты Ваську не кори. Он все в тебя вкладывая. А главбухом станешь. Надо будет на свиданку, отпущу».

На свиданку она поехала через месяц. Радостная была, пока маялась на вокзалах и автостанциях. Но в тюрьме, где сидел ее муж, Нина в первый раз за двадцать пять лет столкнулась с жизнью, о которой (она назвала ее подземной) в газетах не пишут, с близкими не говорят, мужьям не докладывают. Потому что страшно там жизнь устроена, не так, как на земле. Вверх ногами. Земля — странное зеркало. По ней ходят люди нормально и, одновременно, некоторые ходят, хотя и тем же шагом, по той же жизни, но под землей. Зеркало — КПП тюрьмы. Более суток просидела Нина в КПП. Положена свиданка, разрешена. А начальника нет. А без него нельзя. А в воскресение вечером или утром в понедельник надо уезжать.

В субботу Нина взорвалась, решилась. Вспомнила разговор с молодой женщиной, возвращавшейся со свиданки, свой резкий ответ : «Как-нибудь без этого обойдусь!» вышла из КПП за сержантом, улыбнулась, вмиг очаровала его, сунула ему да так мастерски, что лучшие разведчики позавидовали бы, четвертной, спросила напрямую адрес. Сержант оглядел ее завистливо, пожалел, что не он (пока) начальник и, розовея от жалости к себе, назвал улицу, дом, квартиру.

«Спасибо, родной!» — слишком она его приблизила к своему роду-племени, села в автобус и через полчаса нажала кнопку звонка.

Начальник был в тренировочном фирмы «Адидас». Не удивился. Провел гостью на кухню. Предложил чай, кофе, компот — на выбор. Нина, перешагнув все пороги смелости, выбрала кофе — что дороже. Растворимый, бразильский, гранулированный. Эта смелость понравилась хозяину, хотя, заметно было, что он слегка прибалдел, жадно, с внутренней опаской оглядывая красивую женщину. Потом, входя в курс дела, он предложил коньяк, водку, вино. Она опять выбрала что подороже. А уж вечер зашумел березовыми шторами за кухонным окном.

Она выпила две стопки, поняла, что так дешевле будет, поверила на все сто процентов случайной собеседнице, заставила себя настроиться на игривый лад, а потом, когда началось у них глубоко подземное, с ужасом подумала, что мужик-то, начальник тюрьмы, — отличный, что ей с ним хорошо! И страшно ей стало — вдруг Васятка заподозрит, догадается?! Для него в подземелье нырнула, старалась для него. Да, видать, перестаралась так, что самой же стало хорошо, до слез хорошо.

Рано утром пили они кофе. Начальник, видный мужик, оправдывался перед ней, и она верила тридцатипятилетнему майору, что в первый раз он на такое пошел, что красота ее подвела его. Он каялся, и ей показалось, что оба они (майор и главбух) выкарабкивается на землю. Они, действительно, выбрались на свет божий, если говорить о будущем. Майор (он исполнял обязанности начальника тюрьмы, гревшего косточки в Анапе) еще год прослужил во внутренних войсках, подал рапорт, уволился, уехал с семьей в родной городок под Тамбовом, купил дом, двух лошадей — по земле пошел. За месяц до увольнения он бухгалтера встретил (случайно или нет, ему известно), полчаса говорил с Ниной. В любви не клялся, у него жена, трое детей, не извинялся, а такие слова находил уважительные, что она сказала в сердцах: «Ты хороший мужик, майор. И жене твоей я завидую!» И он ей сказал такие же слова. Потом добавил: «Только я бывший майор». «Тем лучше», — скупо улыбнулась Нина. Но все это случится позже.

А в то раннее, темное утро майор позвонил, повелел, и они расстались, стесняясь пожать друг другу руки — как в публичном доме или в аналогичных учреждениях без рукопожатий и прочих слащавых ненужностей прощаются люди.

КПП оказался домом длинным. Ее провели по коричневому коридору в небольшую комнату с панцирной кроватью, по-солдатски заправленной, со столом и двумя стульями. Был еще здесь умывальник.

Нина поставила баул и сумку на пол и только теперь руки почувствовали усталость. Но жалеть руки было некогда. Она с пудреницей смотрела на себя в зеркальце и думала, догадается ли муж, удастся ли ей скрыть... Он вошел, и она заплакала, и обо всем напрочь забыла. И он, радостный, ничего не заметил. И сутки пролетели кратким мигом, как пролетает в августе звезда по черному зеркалу неба: только увидел ее, вспомнил, что надо загадать, а след звезды уже сокрылся под непроницаемым пологом, оставив вместо себя легкое разочарование и надежду.

 

Расхититель

Не расхищать социалистическую собственность Васька не мог, хотя вором в законе не был, и мыслей таких не держал. Он был вором в совхозе, этого ему хватало. Он мне так говорил: «Совхоз — огромная страна. Четыре отделения, сколько амбаров, складов, сколько полей, сколько раз студенты и прочие оглоеды оставляли ту же картошку в поле! А сколько... да что там! Воровал и буду воровать. Деньги во как нужны. Две женщины-красавицы в семье. А у них такой годовой бюджет: колготы — полторы моих честных зарплаты, парфюмерия — еще полторы, по минимуму я считаю, чтобы не выглядеть, как дурочка-Глафира, химия с ватой — еще ползарплаты отрежу, куртки летние, осенние, зимние — туда-сюда перекинул, разделил, умножил — еще зарплата, а сапоги, туфли, босоножки, кеды, трико, лифы, все-такое прочее — только успевай прибавлять и делить. Это я телагу в зубы и хоть на Север, хоть на Юг. Но они-то женщины, пойми. А поесть что-нибудь человеческое! А обстановка?! Я все это пересчитал и, честно говорю, со спокойной душой пару мешков зерна свистнул и толкнул будущему куму по дешевке. Не беспокойся, и он меня выручает, когда надо. Из тюрьмы, конечно, я не мог деньги тоннами высылать, там нашему брату воровать нечего, на заводе вкалывал. Зато после освобождения я свое наверстал, не волнуйся».

Да я и не волновался. Волновалась Нина.

В тот день, когда ее назначили исполняющей обязанности главбуха, она строго попросила мужа прекратить свои дела.

— Что я ворюга какой, что ты об этом толкуешь? — удивился он.

— Я нейду прочим только и.о.. И ничего нам не нужно такого... — здесь она слукавила.

Молодая, видная Нина привыкла к дорогой одежде и понимала, что даже если муж будет вкалывать за двоих, такого разнообразия женских радостей ей не видать. Деньги она считала не хуже мужа, специальность у нее такая была. И поэтому разговоры, разгорающиеся всякий раз, когда Васька приносил деньги или подарки, заканчивались тем, что Нина принимала дары и, естественно, одаривала супруга такими чудесными ласками, о которых мечтают не только водилы дальних подмосковных деревень, но и люди виднее.

 

Свобода

После освобождения Васька неделю валялся перед телевизором, за временем не следил, как в последние месяцы, недели, часы в тюрьме.

В субботу жена была в районе, вернулась к обеду.

Собрались они быстро. Вышли из дома и по косогорчику — мимо бани, по дороге — огибая лес, по полю — навстречу солнцу, по лесу — бесцельно, от дерева к дереву, побрели — никуда. Долго бродили, радовались светлому дню, собирали подберезовики, специально попадавшиеся им. Сначала в руках несли, потом Васька снял рубаху, длинную майку, связал ее снизу. Получилась сумка с узлом вместо дна и лямками-ручками.

— На жареху наберем, — Васька обнял Нину, и они повернули к деревне.

Лес он знал хорошо, но привел жену к броду, удивился:

— Лет пять здесь не был, а изменилось как все! Заросла река, затинилась, не пойму, где брод. Есть еще тракторный брод, но крюк большой.

— Здесь перейдем. Не сахарные, не растаем. Вода нехолодная.

— Она у нас всегда холодная. Родниковая.

Васька снял брюки, спустился по откосу, заросшему высокой травой, и, забираясь в воду, глянул мельком на жену: та в джинсах, в кроссовках, держала в майке подберезовики и беспечально улыбалась ему.

— Ты чего? — Васька не понял ее улыбки. — Хочешь, в обходняк рванем.

— Нет! Давай здесь, — Нина разделась.

Он взял у жены одежду, майку, перешел реку, выбрался по упавшей иве на берег, повернулся, хотел крикнуть: «Иди за мной, не бойся!» и вдруг замер от неожиданности.

Жена его, главбух, шла совсем голая, по неглубокой реке, смотрела на остолбеневшего мужа и улыбалась. Сначала улыбалась, но вдруг, не выдержав, расхохоталась. То был странный смех голой женщины, переходившей холодную реку вброд. Васька пожал плечами, испугался. А Нина, глядя на него, смеялась все раскатистей, диковатистей и шла медленно по реке, и смех ее, и руки, по-детски теребившие воду, взбудоражили даже ветер лесной. Он рванулся к реке, расшевелил прибрежные ивы, они закачали мохнатыми головами, будто укоряя за что-то беспечальную женщину.

У Васьки захолонуло сердце — не случилось ли что-нибудь? Распарилась она на ходу, а тут сразу в родниковую воду.

Нина осторожно ступала ногами по дну, на середине реки уже песчаному, с камнями и камушками, посматривала на воду, ребрившуюся вокруг, на ивы, на Ваську. Он стоял, худой, с короткой, никогда не модной в деревнях стрижкой, неказистый на фоне могучих деревьев, с голубыми глазами. И в глазах его, то ли отражаясь от воды или листьев, то ли исходя откуда-то изнутри, сияли зайчики волнующим и в то же время недоверчивым, глупым светом, как у наивного дитя, которому подарили неожиданно чудесную игрушку. Глаза худого голого человека смотрели на богатый дар и не верили. Даже шум листвы, даже живое небо и яростный смех жены не в силах были убедить его: «Это твое богатство, Васек!» Он не верил. Радовался и не верил — и это было смешно.

Крепкая фигурка Нины погрузилась по пояс в воду, примутневшую, скрывшую женские таинства от бородатых лохмачей, от снующего ветра, затем с игривым «ох!» присела глубже, скрыла от мира грудь свою и плечи. Вода охолодила, приглушила смех, обняла молодое тело, но оно, быстро утомившись от холодной ласки, вырвалось на воздух. Река обиженно фыркнула, оставив на плечах и руках, на груди и спине прозрачную тонкую мантию, впрочем, уже не утомлявшую, но бодрящую. Речной ветер ревностно зашевелился вокруг нее, срывая ненадежное платье с плеч.

Вновь разразившись смехом, Нина пошла к мужу.

Васька с майкой грибов направился ей навстречу. В трех метрах от берега она обняла его, смех резко спал, будто испугался крепкой мужской руки.

— Ты чего, Нин? — он бы тоже обнял ее, если бы не грибы, которые она очень любила.

— Ой, Васенька, ты у меня такой хороший! Я даже не знала, — она поднялась на иву. — Пошли скорей домой.

И даже не объяснила, почему смеялась, что случилось в воде.

Потом, уже дома, показала Ваське журнал с репродукцией картину Кустодиева «Перед зеркалом». Знатная такая бабеха, купчиха, любовалась собой, примеривая богатый платок — подарок мужа.

— Смотри! — сказала Нина. — Как вы похожи!

— Ничего себе, он же с бородищей! — Васька опять испуганно глянул на жену.

— Причем тут борода! Как он смотрит на нее!

— Да ну тебя! Давай лучше картошку чистить.

— Нет, уж Васек, я тебя сначала расцелую за то, что ты у меня такой замечательный!!

— Сама же грибы любишь с картошкой, — сказал Васька и крепко обнял прижавшуюся к груди жену.

 

Васькина злость

Газон разгрузили вечером, но Васька появился в деревне через пять дней. На этот раз замяли его дело. Кто выручил его: новый директор, тоже мужик неплохой, с понятием, или жена, пропадавшая в районе два дня, точно не известно, не в том суть. Он вернулся злой.

Работы было много. Стояли погожие дни. На полях, на току, в хранилище, на станции суетился лед. Ваську я видел урывками. Он ничем не выдавал внутреннее напряжение, «раздрай души», о котором я узнал в предпоследний день.

Утром опять полил дождь. Погода вся вышла. Люди моего сельхозотряда собирались домой. Работа была только в хранилище, грузчики добили его семенным картофелем и теперь утепляли ворота. Я приехал к ним под вечер. У хранилища стоял Васькин газон.

— Заглянул проститься с работягами, — он открыл кабину, поздоровались.

Я прошел в хранилище. Грузчики не спешили закрывать ворота.

— Вам же премию утром дали, хватит на водку! — набросился я на них. — Вы же Ваську в тюрьму загоните.

— Человек проститься приехал, — пожал плечами Женька. — Что мы маленькие, не понимаем?

— А зачем его машина здесь?

— Не пешком же ему ходить по дождю при машине-то?

— Вот черти! — больше у меня слов не было, пошел к Ваське, забрался в теплую кабину.

Он сказал с грустью:

Зря ты на них собаку спустил.

— Да ладно, — примирительно буркнул я, но не сдержался. — Тебя жалко. Намотают второй срок.

— Я с этим завязал. Точно. Во вторник в дом отдыха перехожу. На мазут. Работы не много, оклад приличный. Хватит на мелкие расходы, — короткими фразами он пытался сбить прорывавшуюся изнутри злость. Получалось плохо.

— Ты уже там работал.

— Где я только не работал, как Нинку повышать стали! Меня весной новый директор уговорил из сельхозтехники вернуться на газон. Люблю эту машину. Думаешь, я сам захотел?

— Причем тут директор?

— Только не надо мне морали читать. Нинка замучила проповедями. На мазуте я все равно больше ее заработаю. Петька идет, самогонку несет. Будешь с нами? Это мужской разговор.

Грузчики закрыли ворота, мы все забрались в УАЗик (ключи я взял себе), раздавили пару пузырей под черный хлеб и кильку в томате, попрощались с Васькой и утром укатили в Москву.

 

На мазуте

Через месяц Васька получил свой большой оклад, а еще через месяц — с премией и за переработку. И, главное, к этому времени он точно знал, как на мазуте можно деньги варить. Небольшие, но можно. Настроение было отличное. Зарядивший сначала декабря снег с дождем не портил его.

Он выехал из дома рано утром, чтобы засветло вернуться назад, слить мазут, попариться в баньке, посмотреть телевизор. Назавтра он с семьей собрался сходить к бабе Мане.

Машина, ЗИЛ с длинной черной бочкой, вела себя хорошо. Васька возился с ней перед рейсом три дня. На шоссе вышел, еще темно было, и погнал по широкобоким подмосковным холмам, мурлыча под нос что-то застольное. Снег с дождем все сыпал. По графику, без задержек, отправился с мазутом обратно. Машина пролетела, тяжело шипя шинами, по спине огромного холма, и перед очередным спуском Васька увидел на вершине соседней горки крепко груженый трубами КАМАЗ. Трубы как трубы. Может быть, на них тоже можно наварить. Главное, не зарываться, подумал он, сбросил скорость на нейтралку, чтобы дать чуток передохнуть движку. И вдруг КАМАЗ — он уже ревел, забираясь по горке — резко, будто неожиданно споткнулся, кинулся на ЗИЛ, боднул его боковым ударом кабина о кабину, пропорол трубой цистерну, рванулся вправо, крутанулся на шоссе, уткнулся в обочину, завалился на бок: водитель уже был мертв.

Но Васька еще жил. В глубоком нокауте, бессознательно пытался он удержать машину. ЗИЛ не перевернулся, удержался, остановился в самой седловине между холмами. Заглох движок. Из распоротой бочки хлынул в кабину мазут. Он-то и убил Ваську: после вскрытия в легких обнаружили мазут.

 

Одинокий главбух

На следующий год я в последний раз был в подшефном совхозе. Нину Петровну, главбуха, видел. Она изменилась, хотя это еще не бросалось в глаза. Гордость, стать, женское обаяние, веселый перестук каблуков, добродушное «здравствуйте» — все было в ней прежнее, Васькино. И даже волна радости и счастья, ощущаемая незлобным людом, все также исходила от красивой сильной женщины, но глаза ее потеряли упрямость, свойственную лишь абсолютно уверенным в себе, нос, слегка вздернутый, неожиданно покрупнел, в прическе появились непослушные волосы, которые раньше всегда покорно укладывались на свои места. И работать с Ниной Петровной стало легче. Раньше она, не доверяя подчиненным, лично проверяла наши наряды и ведомости, была строга и дотошлива.

И еще Нина Петровна по воскресениям облюбовала дорогу на кладбище — это даже я успел заметить.

 

Вместо послесловия

Схоронили бабу Маню в 1994 году за десять дней до Пасхи в родовой ее могиле, как и просила она, будто предчувствуя смерть. Сердце у нее пошаливало, сердце и подвело: не проснулась она утром. Даже трехлетняя внучка, которая любила с ней спать в большой железной кровати, не смогла разбудить старшую бабушку, толкая ее ручонками в бок. Долго она толкала ее, повторяла: «Вставай, я писать хочу!» Потом перевалилась через нехолодное еще тело, заревела, намочила палас, пошла жаловаться кому-нибудь, встретила на пороге другую бабушку — младшую — бабушку Нину.

Та ее даже на руки не взяла — бегом в спальню.

Могила бабы Мани рядом с лесом была. Там лежали ее сын, муж, дед и бабушка. Отца вот только война схоронила, сама распорядилась, что, где и как. На другом конца кладбища, со стороны поля, уходящего плавно вниз, к деревне, была могила Василия — теперь так его называла жена, рассказывая внучке о нем.

И сейчас, когда похоронили бабу Маню, когда односельчане и родные медленно поплелись домой, так медленно, что казалось, им и не хочется покидать кладбище, вдруг замедлила она шаг, сказала зятю тихо: «Веди, Савок, людей в дом, я к Василию зайду. Догоню вас».

Савок, хоть и знал, что догонять ей трудно будет, все же повел людей в дом бабы Мани. По склону спускались они некрутому, без спевки. Это молодые обычно спешат к столу, накрытому по любому поводу. Для стариков стол — не цель.

Нина Петровна открыла калитку, прибрала все внутри, села на скамью перед могилой, «мы сегодня бабу Маню схоронили, — доложила мужу. — Так ее жаль. Она много хорошего нам сделала. Сердце подвело. В остальном у нас все по-старому. Внучка крепкая растет, на тебя похожа».

Нина Петровна замешкалась, часто моргая, но справилась с собой, заговорила о приятном: «Виктор на днях тебя вспоминал: «Был бы, — говорит, — Васек со мной, озолотил бы его. Технику он знал, любил. Я бы ему триста зеленых платил только за то, чтобы он ездил со мной. Надежный человек». Он хорошо говорит о тебе, так приятно. Сейчас все изменилось. Сейчас тебе не нужно было бы трястись за каждый мешок. Да нет, человек ты смелый, просто обидно. Сейчас ты бы хорошие деньги зарабатывал. Да и я. Сколько у меня получается в месяц, знаешь! А тебя нет.

Можно и самим дело организовать. У меня и опыт, и связи, и кое-какие средства. Тебе любое дело по плечу. Но можно и с Виктором работать. Он понимает, что такое хороший главбух. Хотя свое дело, согласись, лучше.

Дом отнимает у меня кое-что. Материал я оплачиваю. Но Сашок молодец. Стройку организовал, людей набрал, сам работает вечерами. Дом-то какой! На каждом этаже квадратных метров в три раза больше, чей в нашей квартире. Третий этаж, правда, меньше. Они сложную крышу задумали, передать не могу. С оранжереей, просторной летней комнатой — метров сорок пять! Целый зад заседаний. Нет, ты не волнуйся, у нас все по закону. За каждую копейку отчитываемся, налоги платим. Мы, Васек, неподсудны...»

— Мама, люди ждут, — неожиданно объявился зять.

«Так что у нас все хорошо? — вздохнула Нина Петровна, и пошла с зятем под руку, с каждым шагом прибавляя в стати.

— Машину-то, зачем пригнали? — спросила.

— Виктор Иванович велел.

— Приехал?

— Очень жалеет, что не успел. Мама, а правда, что он Вам БМВ отдает?

Нина Петровна замедлила шаг, лицо ее потеряло властность, а походка — упругость. Она будто что-то важно упустила. Возвращаться, однако, было поздно. «Да, Васек, пока с кладбища не ушла, ты же слышишь меня, — «сказала» она. — Главную новость забыла. Виктор дело расширяет. Теперь мы не только куплей-продажей будем заниматься, но и строить. Кирпичный завод в Италии покупаем. Автомат. Дел много. Я теперь и первый зам и главбух в одном лице. Он мне БМВ с водителем выделяет. Представь, как бы мы жили!»

Исправив ошибку, Нина Петровна преобразилась. Водитель — в строгом, черном, — вышел из машины и предупредительно, с вежливым наклоном открыл дверь:

— Тетя Нина, извините, что задержались.

— Ничего, Вовочка, поехали.

Темно-серый БМВ, не доверяя русским кочкам, медленно пополз по дороге, будто странное дикое животное по чужой территории. На фоне старых, не распустившихся деревьев зверь потерял модность цвета, но упрямства не потерял. За лесом Нина Петровна увидела общежитие для шефов, которое так и не решились сломать, хотя место здесь для коттеджей великолепное, а дальше и асфальт прорисовался — перед загородкой дома отдыха, пустующего третий год.

— Когда за твой дом примемся, племяш?

Сначала Саню перекроем, окна вставим, а потом...

— Фундамент надо смонтировать в мае, чтобы летом людей на кладку выводить, — поправила племянника Нина Петровна. — С кирпичом поможем. Бригада у меня хорошая на примете. Украинцы. Работать будут от зари до зари, качество отличное и много не берут.

— Спасибо, тетя Нина, — молодые парни — один за рулем, другой на заднем сиденье — переглянулись, улыбнулись, и машина резво рванулась вперед по асфальтовой косе.

— Вы, ребятки, момент не теряйте. Стройтесь, обживайтесь, живите, как нам не удалось пожить, — сказала Нина Петровна, глянула в окна своей двухкомнатной квартиры «с удобствами». — Ясно?

— Так точно! — БMB, не замечая тягости подъема, взлетел на один из деревенских сами холмов.

 

Московская Нейтральная полоса

Она – разная. Здесь стоят города Шатура и Черусти, Белоомут, Луховицы и Коломна, Зарайск и Озеры, Серебряные Пруды, Узуново, Ожерелье и Кашира, Пущино и Серпухов, Алексин и Протвино, Обнинск и Малоярославец, Боровск и Балабаново, Верея и Дорохово, Можайск и Уваровка, Шаховская и Волоколамск, Лотошино и Гагарин, Высоковск и Клин, Зубцов и Конаково, Дмитров и Дубна, Талдом и Калязин, Кимры и Краснозаводск, Переславль-Залесский и Александров, Петушки и Орехово-Зуево, Егорьевск и Рошаль и другие города, а также крупные поселки, села, деревни и остатки деревень.

Даже этот список может насторожить читателя: «Какая же это Нейтральная полоса»? Это известные исторические города, центры науки, культуры и промышленности. Во многих из них функционируют филиалы престижных ВУЗов. Посыл писателя не верный».

Нет, верный!

Об этом, в частности, говорят число пассажиров дальних московских электричек. Очень большое число! В перечисленных городах и, главное, в пограничных районов Московской области катастрофически не хватает работы. В 1970-1980 годы в Москву тоже ездили из этих районов люди, но за продуктами, в частности, за вареной колбасой. В наши годы этот человеческий ток увеличился в несколько раз. Люди, практически, всех работоспособных возрастов мечтают найти работу в Москве. А это около 3 часов в один конец. Даже если человек работает, скажем, в охране по графику «двое суток через двое», то на дорогу он может потратить, например, из Шатурского района в Москву и обратно, от 70 до 100 часов в месяц. Согласитесь, это очень много.

Даже если в городе есть филиал какого-нибудь института, то он не может удовлетворить всех желающих учиться, хотя бы, потому что ни один ВУЗ планеты не обладает столь широким спектром специальностей.

Всем известно, что в настоящее время профессиональный уровень в московских школах часто не отвечает требованием времени. В пограничных районах Московской области (любой области) дело обстоит еще хуже.

Не стоит забывать и криминогенную ситуацию в отдаленных от центров районах и городах. И историю так называемого 101 километра. Напомню, что в годы политических репрессий на 101-й километр и далее отправляли членов семей репрессированных по ст. 58 УК РСФСР. Позднее сюда стали отправлять не работавших граждан (тунеядцев), а также диссидентов, рецидивистов и осуждённых по особо тяжким статьям УК РСФСР. Кроме того, где-то в 1960-1980 годы сюда стали приезжать со всех концов страны так называемые «лимитчики» в надежде, что со временем им удастся подобраться ближе к Москве.

Конечно же, в такие города, как Обнинск, Протвино, Ступино, Дубна и т.д., перечисленных выше граждан не допускали. Но жизнь в «наукоградах» была всё-таки замкнутой, обособленной, и, практически, не оказывала никакого влияния на социально-психологический климат даже соседних сел и деревень.

Инфраструктура в поселениях Московской Нейтральной полосы всегда резко отличалась от инфраструктуры даже районных городов. О Москве можно и не говорить.

Всё это вынуждало местных обитателей жить в режиме постоянного выживания и постоянной мечты перебраться ближе к Москве. В связи с этим я хочу вспомнить один разговор «на троих», подслушанный мной где в 1960-1970 годах:

- Все мы живём в треугольнике: выжить бы, дожить-нажить бы и пожить бы.

- Но при этом русские лучше всех народов мира выживают, еле-еле доживают и, дожив, быстро умирают, не успевая пожить.

- Если бы они еще и умели пожить-то по-человечески!

По-моему, лучше не скажешь.

Но мой опыт общения с людьми Московской Нейтральной полосы говорит еще и о том, что жизнь часто ограничивает их одной только вершиной этого «треугольника жизни»: выжить бы! И лишь сильным из них удается и выжить, и дожить. И лишь самым сильным людям удается успеть пожить по-человечески. И таких людей здесь очень мало. И, вот еще что не понятно: Межобластная Нейтральная полоса и рожает и формирует совсем не слабых людей. Скорее наоборот. Но, живя безвылазно здесь, они как-то очень быстро затухают. Да, Нейтральная полоса дала нам Георгия Жукова и Василия Чуйкова, и много других великих людей она родила и сформировала. Но великих дел она им дать просто не могла и не может. Родился, сформировался и физически, и социально-психологически до 15-18 лет, и беги, беги отсюда за великими делами, за самим собой, способным на великие дела.

Хороший рецепт? – Нет, плохой! Плохой, потому что большие города частенько ломают чистых, в чём-то сильных, а в чём-то слабых людей. Я знаю не мало подобных случаев.

 

На сопках Радыгина (ССО в Усть-Абакане. 1974. Со мной работал Сергей Дудыкин).

Быстрый “зилок”, отсчитав сто верст, пробежал по мирной таежной деревушке, остановился, пропустил по дороге шлейф вялой, тяжелой пыли, заглох возле дубовых ворот, за которыми блестела новая крыша трактора ДТ-75.

Николай Радыгин, бригадир спецсемлесхоза, встретил нас сухо. За обедом постоянно пресекал попытки жены побеседовать с нами, будто мы оказались в гостях у крупного разведчика, и вдруг спросил недовольно:

— Сегодня поедем или отдыхать будете с дороги?

— Сейчас! — ответили мы. — Иван, подбросишь? — спросил он водителя “зилка”. Тот невесело крякнул, но старшему отказать не мог:

— Отвезу.

Мы забрались в кузов крепколобой машины, и побежал грузовик между сопками, одетыми в сосновые потертые одежки: поработал здесь человек, постарался, красоту могучую тронул неосторожной рукой.

Приехали на делянку. Сопка, деревья в повал, у подножия вагончик, мужики на бревнах, костерчик у ног почти уснул — недавно обедали. Поздоровались. Три парня под тридцать. Сурово интересуются — как же, москвичи приехали. В глазах вопросы, но “крупный разведчик” и здесь разговориться не позволил: только кто-нибудь вопрос задаст, он тут же свой — по делу: “Бензопилы заправил? Цепи сменил?” Или что-нибудь в этом роде. Надоела мне такая канитель.
— Где нам работать? — спросил я, на что Радыгин, не меняясь в лице (оно у него было серое, жесткое, с тайной), ответил коротко:

— Там. За поваленной сосной.

— Я покажу, Дядь Коль! — напросился было в помощники один из бригады, стройный русак в куртке-спецовке.

— Масла долей, — осадил его бригадир.

Мы подхватили бензопилы, канистру со смесью, пошли по сопке. Набросились на густо разросшийся молодняк с азартом откормленных, ревнивых на работу молодцев. Не перекуривали три заправки. Подошел парень из бригады, спросил:

— Вы чо, однако, завелись? Передохнули бы малость.

— Пятьсот столбов надо заготовить, люди стоят, — ответил Сергей, мой напарник, мастер спорта по гребле, а сибиряк поймал строгий взгляд Радыгина, затараторил:

— У ложбин валите, здесь хватит.

И пошел вразвалочку к начальнику.

Вечером был чай. Радыгин сам (это удивило) заварил смородиновым листом чайник, висевший над костром. Пили молча, вприглядку. Друг на друга смотрели. Красивые парни у Радыгина, даже молчат красиво: хлюпают, как водопады, смородиновым чаем, а в глазах сверкают зайчики от солнца, припавшего на дальнюю мохнатую сопку.

— Домой пора, — буркнул бригадир и добавил (нам). — Собирайтесь. Здесь места мало. Сейчас трактор заведу.

На делянке у него был один трактор — рабочий. Тот, что во дворе стоял, аж запах краски источал, такой новый был. Берег его разведчик тайги.

В кабине дэтэшки кандыбать по сибирским дорогам втроем да с отекшей от “урала” спиной — небольшое удовольствие, никакая природа не в радость. Но приехали. Хозяйка к нам с открытым забралом. Радыгин ей забрало хлоп на нос — не выглядывай, коли не велено. Поужинали. Спали во дворе рядом с новым трактором, что очень огорчило хозяина, будто мы его красавца своим храпом могли растревожить.

На следующий день работали с еще большим остервенением: надоел нам таежный угрюм-человек, поскорее бы заготовить материал — и к своим. Радыгин, правда, чуток потеплел к обеду, даже пару слов не по делу выдал: “Дождя давно не было”.

За вечерним чаем он еще малость потеплел, а дома, на радость хозяйке и нам, даже выставил на стол бутылку смородиновой настойки со строгим таким видом: больше ни грамма.

А утром была суббота — всем денькам денек! Работалось легко, Радыгин совсем подобрел к нам, закончили мы раньше обычного — крепкое солнце еще висело над сопками — и пир у бригадира в избе был. Не пир, конечно, если вспомнить московские гульбища, а добрая русская вечеря: под пшеничную самогонку, сработанную для личного потребления, под наливочки разные — да с беседушкой о том, о сем. Серега несколько раз на часы смотрел, охал. Радыгин ему:

— Завтра, — говорил, — хариуса пойдем ловить. Кушал когда-нибудь? Э, брат, — царская рыба.

— А работа, дядь Коль?

— Мои сделают, немного осталось. Хорошо поработали. А то в наших краях побываете, а хариуса не попробуете. Не дело это.

А дело пошло к одиннадцати. Серегу потянуло на танцы. Он из трактора объявление узрел, дальнозоркий по этой части: после фильма в клубе танцы.

— Погуляйте, ваше дело молодое. Там вас уже знают. Хулиганить не будут.

Вернулись мы в избу — хозяин уже почивал добрым сном, а хозяйка по дому колготилась, нас дожидалась, извиниться за мужа хотела, оправдаться. Заодно и горе свое запретное поведать.

— Вы не думайте, он добрый, — шепнула она нам. — Это он за младшего сына на город обиделся, на горожан.

Младший сын у них родился механиком — ни дать ни взять. В десять лет всю технику знал до винтика. Восемь классов окончил, уговорил отца отвезти его в Абакан в училище. А через год попал в тюрьму. Спутался с городскими, они его в грязные дела втянули, а когда до суда дошло — сами в стороны, а его подсунули судьям. С тех пор Радыгин в город ни в какую — даже за орденом не поехал.

— Только ему ни гу-гу!

— Что вы, — успокоили мы хозяйку и пошли под бочок радыгинского трактора спать.

Утром дядя Коля (мы теперь его так называли) учил нас орудовать сетью в мелкой воде. Справлялись мы с сетью хуже, чем с бензопилами “Урал”, но на ушицу запретной царской рыбки все же наловили.

Колдуя над костерком, Радыгин разговорился.

— Однако всякое бывало, — повторял он то и дело. — Но меня дом спасал, деревня. Знал я, что дом есть, родители, земля, на которой родился, весь наш род, и шел в свой дом. С войны, с целины. Там тоже земля была. Но здесь она родная.

Прихлебывая ушицу деревянной ложкой, говорил Радыгин не спеша, ненавязчиво: хотите верьте, хотите нет. О сыне промолчал. О Берлине много говорил. Не о подвигах и геройстве — о деле. Сработано в Берлине все по-деловому. Дивился сержант Радыгин немецкому порядку, продуманности, мечтал в родной деревне такой порядок навести. Куда там! Сопки стоят наголо остриженные, кругом следы спешки, суеты. План. Все по плану и очень быстро.

— У нас и в тюрьмах план, — вздохнул дядя Коля и осекся. Лишь ложка деревянная плавала в воздухе от легкого дымка ушицы к задумчивому рту — плавала плавно, не верилось, что человек думает о трагедии сына.

Утром Радыгин проводил нас домой. Мы отказывались, хотелось на делянку. По Сибири, на тракторе, да с дядей Колей — хорошо! А он ни в какую.

— Мои, — говорит, — погрузят столбы. Отдыхайте, хорошо работали.

Пожал крепко руки, шагнул назад к жене, стоявшей у калитки, остановился у дома родного: пятистенка, срубленная из листвяка в обхват, крыша четырехскатная, крутая, печь трубу рукой сильной высунула над коньком...

“Дуглас” заурчал нетерпеливо — поспешайте. Мы вошли в кряжистый, на базе МАЗа с “быком” на капоте, автобус хмуро-зеленого цвета. Водитель-молчун задвинул дверцу рычагом и тронул машину. У калитки, у дубовых ворот, за которыми виднелась чистая крыша ДТ-75, стояли Радыгин и его жена.

Очень похожая история случилась с механиком от Бога в селе Петрово Серебряно-Прудского района Московской области. Впервые я увидел его, когда ему и двенадцати лет не было.

 

В селе Петрово

Деревня «Заброшенная»

В середине октября на Петрово пал туман такой непроглядной густоты, что даже слышимость сильно подсела. Работать не вышли. Попросили Серегу съездить куда-нибудь за самогоном. В одиночку он ехать отказался, я сел в тесуню кабину «Беларуси», и трактор покондыбал в Тульскую область, в уже известную мне деревушку. Она стояла у оврага, сильно заросшего кустарником, деревьями и колючками трехметровой высоты. Он-то и делит здешнюю Россию на Тульскую и Московскую области. Граница. Нейтральная полоса. С Тульской тороны на ней деревня. Заброшенность во всем. Даже мостик через ручей некому перекинуть. «Зачем я буду москалям мосты ладить, они и так богатые». С какой-такой стати я стану тулякам окно рубить в Московскую землю?»  Знаете это – русское.

В этом овраге, бывало, и УАЗик садился по самые уши. Наш-то большеногий тихоход ручей перемахнул разом. Я по смачным шлепкам это понял. Туманище! Видно только свои руки, стекло. Нос трактора уже не видно. Как Серега дорогу угадывал, не пойму до сих пор.

В эту деревню мы ездили за мёдом. (Я бы так и назвал её Медовой. Медовики тут живут – от Бога медовик. Особенно – один из них, но о нём как-нибудь в другой раз).

Деревня действительно заброшенна. Всеми русскими начальниками. Но не людьми, которые не могут забросить самих себя – некуда потому что. Они здесь живут, рожают, трудятся.

И воруют, конечно же. Сразу же, как только распускаются первые весенние цветы, они ставят улья в укромные – свои – места на общерусской, между прочим, пусть и нейтральной, земле. Безобразие. Мало тог, что дышат бесплатно (в долг, естественно, по терминологии упомянутой дамы) самым чистым воздухом (до ближайшего предприятия, спиртзавода, около 35 км), так еще и ульи расставляют втихоря. Я уж не говоря о картошке, которую они таскают с полей: и подмосковных, и тульских, а некоторые даже и рязанских – километров пять-семь отсюда. Мешков по десять на дом. А домов здесь – 30. И воровали они картошку здесь, как минимум, 80 лет, до среднего Ельцина. По моим скромным подсчетам своровали они за 80 лет около 1200 тонн картошки. По современным расценкам – около 10 млн. рублей. Вот тебе и срок. А то и … Всей деревне сразу. И только за картофель. И приговор привести в исполнение. Показательно. А если учесть еще и свеклу (самогонку-то мы какую хлыстали, городские!), да прибавить к ней комбикорма, да лес на дрова, а то и на какую-никакую постройку, да «пчелиный» корм, который они брали здесь, никого не спрашивая. Ох, беда!

Нет, я, конечно, понимаю, на колхозные трудодни, да на совхозные оклады и премии здесь могли только выживать – это, кстати, у русского человечества всегда получалось хорошо. Но, помните, выжить бы, дожить бы и эх, пожить бы – этот алгоритм человеческих устремлений и русское человечество вело и водит и водить будет по тропам, колдобинам и магистралям жизни. И здесь, в деревне Заброшенной, люди всегда хотели пожить по-человечески. И к стенке их за это не надо ставить даже ради очень высоких целей. Справедливости ради, следует заметить, что в мою бытность все руководители понимали чаяния людей заброшенных деревень (много их было на разных нейтральных полосах России великой) и в самых уж редких случаях отправляли своих подчиненных воришек на зоны, о чем, например, я написал в повести «Муж главбуха». И правильно они делали.

Трактор выкарабкался на поле, мы оказались в центре туманного шара. Ничего не видно. Но Серега будто очки какие-то противотуманные имел: вправо-влево, вниз-вверх – приехали. Деревня обозначилась лаем собак и слабо проявлявшимися фалангами штакетников. Остановились у калитки невидимого дома. Хозяйка будто ждала нас, вышла к нам. Испугалась, увидев меня. Серега увёл её в туманное месиво, через несколько минут вернулся с трехлитровой банкой самогона.

Поехали обратно. Настроение быстро улучшалось. И вдруг трактор яростно чихнул и встал. Деревня, что и говорить. Работать разучились. Вся техника неисправная. Только о самогонке и думают. И я-то зачем поперся с Серегой, романтик хренов. Теперь торчи здесь не понятно сколько времени!

Серега повозился в движке, затем снял телогрейку, остался в рубашке на двух пуговицах. Во, ухарь, пуговицы не может пришить! И мать бестолковая, сына в таком виде пускает на работу.  Полез, дурень,  с полуголым торсом под трактор.

В двух свитерах, в теплой куртке я чувствовал зябкость. И друзья мои, городские, заждались.

Серега выполз из-под трактора и сказал:

- Можешь пешком, если трубы горят. По колее иди, минут сорок, не больше.

И полез под трактор, прихватив с собой кувалдочку. Вот так с топором и кувалдометром они и работают. А потом еще и жалуются, что техника у них плохая. Естественно, я остался с ним. Ругался про себя, злился, курил одну за другой. Час прошёл. И вдруг трактор завёлся!

Через пятнадцать минут мы уже пили самогонку, пели песни,

А Серега поставил технику в мастерскую и уехал в район, где в больнице лежала его мать, доярка.

 

Пьянь беспробудная

Серега через год стал призывником. Он уже совсем окреп. Армия по таким еще долго будет скучать. До армии ему оставалось три месяца. А ты и мы приехали, шефы - телевизионщики и «женский» факультет МИСИ. «Женский» - потому что там учились почти одни девчонки. Водоснабжение и канализация, ВИК, так назывался тот факультет. Почему там учились одни девчонки, вроде бы не женское это дело. Но, как мне объяснили, факультет был не только «женским», но и шибко блатным, потому что распределение на этом факультете было очень фартовое: зарубежка. Три года за бугром, деньги тамошние и, главное, там же было много хороших женихов. За что купил, за то продаю.

Меня в тот год назначили и командиром отряда телевизионщиков, и представителем Москворецкого райкома партии. Начальник – около 300 человек в подчинении на целых два месяца.

Серегу прикрепили к нам. А он прикрепился к симпатичной, на вид тихой студентке. Как это у них получилось, сказать не могу, не видел. Но однажды Серега пришёл ко мне, и я ахнул. В сером костюме по фигуре, в серой же рубашке, в дорогих ботинках из крокодиловой кожи он провел сильной пятерней по пушистой своей голове, неуклюже задержал руки и плеча и сказал:

- Дело есть, ты меня знаешь, если что – всё сделаю. Короче, отпусти её до двенадцати. У них командир этот толстый в одиннадцать отбой даёт». Думать мне было некогда, а ему некогда было ждать. Не в силах отказать Сереге, я пошёл к толстому командиру студентов. Хоть и философом он был, но мужиком оказался настоящим. Я, говорит, следить за ними не буду, но, если что случится, то виноват будешь ты. На том и порешили. И началась интересная жизнь.

Уборка шла своим чередом. Нас ругали, мы ругали подчиненных, требовали работать больше и лучше. Но, вот что лично меня радовало, мы не чувствовали напряженного противодействия между приезжими и местными, которого раньше частенько портило нам настроение. Бывало здесь всякое. И толкались деревенские по вечерам около наших бараках, и дрались с нашими, и сажали местных в воронки, увозили в район, потом, правда, возвращали в село: работы было горло. А тут – тишина. И через час после ужина по единственной асфальтированной дороге два юных существа бродили, разговоры нам не слышные водили. Неделя прошло, другая, третья. Осталось у студентов всего несколько дней. И Серега опять пришёл ко мне, и мы всю ночь говорили о любви.

Мне было тридцать пять, ему – восемнадцать. Он уверял меня в том, что она его обязательно дождётся, что это не страшно, что он тракторист, а она инженеркой будет, и так далее, до бесконечности. А в бесконечности, в глазах его ясно голубых, таился вопрос. Под утро Серега стал задавать вопросы, не выдержал. Я не мог рассказывать ему истории своих друзей и знакомых, оказавшихся в подобной ситуации, я твердил ему: «Серега, да всё у тебя будет хорошо, вот увидишь!» И еще несколько дней два юных существа бродили до полуночи по сельской шоссейке. И ни одного ЧП с местными пацанами, будто какой-то местный пахан приказал своим паханятам мирно жить с приезжими. Серега паханом быть не мог, какая-то другая сила останавливала местным, какая? Я уже в романтику не верил.

Пришёл последний вечер для студентов. Они гуляли. А мы с философом говорили о смычке города и деревни. В двенадцать вышли на улицу, добрели до асфальта, остановились. Они появились внезапно, прошли мимо, тихие.

Утром я проводил автобусы со студентами до Волгоградки, а вечером полил яростный дождь. И сразу поскучнело, захотелось домой. Лагерь промок до последнего листочка. ТЬрава под фонарями встопорщилась, осеребрилась, охолодела. И работал с нарядами и ждал грузчиков, они на станции добивали вагон со студенческой картошкой.

О, пьян! – раздался голос бригадира. Оставь его, пусть сами себя разносят, нам за это не платят.

Грузчики грузно протопали в свою комнату. Я открыл дверь. Серега в прекрасном костюме лежал коленями на земле, туловищем на веранде барака. Не спал. Просто устал. И перепил с усталость. Ко мне шёл. Упал на скользкой траве, а вставать не хотелось. Вода с крыши ручьём стекала на его ноги, на уткнувшиеся в земли крокодиловые ботинки. Крокодилы воду любят.

Я взял его за плечи. Он оказался тяжелее обыкновенного пьяного человека, молодого, ростом метр восемьдесят. С грузчиками мы втащили его в комнату, раздели до трусов, уложили в койку. И тут только Серёга задрожал. Я выпросил у грузчиков двести граммов спирта, растер Серёгу на всякий случай, сам махнул сотку и просидел за нарядами до трёх ночи. Уснул крепко. Утром Серёгу не увидел. Вечером он явился с бутылкой, как с повинной. И я услышал то, о чём догадывался с первого дня этой истории:

- Адрес не дала, представь. Говорит, это детство всё. Вечером еще это было не детство, а утром на тебе, приехали. Я чуть не сел. Думал, шутит. Вот я и наклюкался. Почему так, командир?

В комнату вошёл грузчик, ухмыльнулся:

- Опять таскать тебя будем? Эх ты, пьянь беспробудная.

Серёга мягко улыбнулся в ответ.

Служил он в Афгане, получил два ордена, ранение. Предлагали идти в Московскую школу милиции. Еще куда-то. Не пошёл. В 1990 году мы последний раз шефствовали в селе Петрово. У Серёги уже было два пацана, погодки. Работал он на Кировце. Заканчивал заочный техникум. Со мной здоровался приветливо. Но разговоров мы больше с ним не водили. Жена ему досталась приезжая и работящая.

 

По чём рыжики?

Дело было в обеденный перерыв. На току все спали: шефы – на пустых мешках, механики – на скамейках у сторожки, собаки – на асфальте, водилы – в газонах, птицы – на проводах.

И лишь погрузчик носился по току, урчал, всем спать мешал, картошку в кучу подгребал. Я удивился: в тракторе никого не было, его владелец, щуплый мужичк с робким взглядом, сидел на мешках посреди тока и вертел пальцами пачку «Беломора». Мне поначалу показалось, что это – пульт дистанционного управления.

- Во делает! – цокнул электрик, сидевший рядом с трактористом, а погрузчик остановился, резко потерял голос, совсем заглох, и из кабины выполз пацанёнок.

Рыжих толстяков я видел и в «Ералаше», и в жизни мне такие попадались, но Петька был не просто рыжий и круглый. На голове вразнобой яркий волосы шаром, по лицу конопушки в беспорядке, сам важный, гордый, подошёл он к нам, сказал отцу-трактористу что-то про масло. Отец кивнул: я и сам, мол, знаю, залью сейчас.

- Петух у нас лучше всех технику знает. Завгара на спор брал, - сказал электрик, и два рыжих человека, худой отец и толстый мальчуган, пошли себе к трактору.

В ту осень я всю уборочную провел на току и убедился в том, что Петька действительно большой мастер тракторного дела. Но заговорил я с ним, очень гордым, лишь через пару лет. До этого мы просто здоровались, перебрасывались никчемными фразами о погоде. А тут Петька перешёл в восьмой класс, и в наших коротких разговорах все чаще стал упоминаться город. Однажды ко мне подошёл – сам, удивительно для гордого рода! – отец его и напрямую завёл речь о сыне:

- Он технику до винтика знает, душой её чувствует. Говорит, мне учиться надо. В ПТУ, а то и в техникуме, понимаешь? Это же в город его надо отпускать одного.

Я слушал отца настороженно, боялся советовать, помня историю сына сибиряка, Николая Ивановича Радыгина. Тракторист замолчал, подумал, видно, что его беды меня не колышут. И я не удержался, сказал с абсолютной уверенностью: «Не нужен ему даже техникум, пусть сразу в институт поступает. Поступит. Не бойся». Я так уверенно сказал это, что отец поверил, отошёл к сыну, вернулся с ним ко мне и гордо пробасил: «Вот, послушай, что умные люди говорят».

На следующий год Петька пошёл в девятый класс, продолжая поражать всех совершенно фантастическим техническим талантом. Таких пацанов я за двадцать три года разных шабашек видел много. И, когда в газетах появились заметки о жалостливых американцах, которые, якобы, для нашей же пользы, скупают, конечно же, по дешевке, русских детей, я в эту пользу не поверил. Американцы, какими бы они не выглядели деловыми, холеными, здоровыми и т.д., родить могут лишь обыкновенных американцев. Прагматиков по внутреннему складу своему. Петек рожать им не дано. А без Петек, без интуистов, которые рожала и рожать будет русская земля, прагматикам делать нечего. Прагматики по сути своей, люди, хоть и хорошие, но вторичные. Потому что вначале была интуиция, как первопричина всего, что родило и рожает человечество, затем появились системщики, как осмыслители и систематизаторы рожденного интуистами богатства, а затем явились прагматики и стали всё, наработанное предшественниками, прагматично присваивать.

Да, к настоящему времени (речь идёт о середине 1990 гг.) наши бабы подустали рожать, но это пройдет (это уже прошло – сейчас, когда я набираю эти тексты, идёт уже 2013 год).

А Петьке я рассказал историю сына Николая Ивановича Радыгина, закончив её словами:

- Поступай на заочное отделение в институт. Здесь живи, работай, занимайся, в городе – сдавай экзамены. Город я люблю, но …

Но я не успел договорить: Петьку искал главный инженер, опять приключилась какая-то поломка.

 

Председатель

Автобус мчался по серой промерзшей “Рязанке” в Коломну. Я грустил. Не хотелось ехать в эту командировку. К тому же горло разболелось с вечера. Но когда я увидел низкое, как детский домик, зданьице общежития, где предстояло жить две недели, на душе стало совсем мрачно. Нехотя я поднялся на крыльцо, открыл визгливую дверь и оказался в темном коридоре, содрогавшемся от ударов сапог.

Комната мне досталась угловая, продувная, койка — у окна с видом на длинную бетонную ограду, за которой стояли кряжистые постройки овощебазы. Соседи — разнообразные, московские, неунывающие, со стопроцентной степенью приспособляемости.  Через час после внедрения в общагу они перезнакомились и занялись любимым в подобных ситуациях делом: пить водку, травить анекдоты, дубасить доминошками по столу, мечтать о пиве. Впрочем, один жилец наперекор всему редактировал со спокойствием флегматика научную статью, не обращая внимания на шум, винный перегар, пивные бредни и на меня, притихшего в койке.

Утром мы ввалились в один из складов овощебазы. Здесь хорошо сбитая, в просторной телогрейке поверх дорогого пальто, молодая женщина указала на пирамиду пустых мешков, назвала копеечные цифры, на глазок выбрала бригадира и скрылась в комнатушке. Оттуда тепло светился огонек, падая на обреченные наши лица, на хлипкую, грязную гору картофеля, который мы должны были отмыть, загрузить в мешки и отправить на съедение в столицу. Работа началась.

К обеду мне совсем поплохело. Поднялась температура, зашумело в висках. Местный врач дал таблеток, прописал постельный режим на пару дней и я, довольный, уснул. Проснулся через три часа вполне здоровый — лишь томление в груди и вялость в мышцах говорили о недомогании.

Было тихо. На фоне холодной голубизны солнечного неба шевелились хрупкие снежинки, а где-то за дверью равномерно и уверенно терлась о пол мокрая тряпка. Ее часто и обильно смачивали водой — было слышно, как швабра шлепалась в ведро, как выплескивались из него звонкие капли, как сочный, напоминающий хлопок в ладоши, удар разносился по коридору, и нежное “ши-и ши, ши-и ши” устремлялось вслед за ним.

“Какая-нибудь старушка внукам копейку на разживу зарабатывает”, — подсказал житейский опыт. А лежать уже надоело. Я вышел в коридор, поздоровался с уборщицей.

В бледно-синем халате, из которого обреченно торчали сухие жилистые руки, в резиновых сапогах и дряхлой шали она усердно двигала швабру вперед-назад, не обратив внимания на мое “здрасте”.

— Скажите, — я вновь обратился к ней, — где у вас вода?

— А-а, вон там, в кладовке. Там и горячая есть, — встрепенулась старушка, как бы извиняясь, что сразу не ответила.

Я напился, наполнил кружку кипятком из ржавеющего титана, вернулся в комнату и разложил на тумбочке бритвенные принадлежности. Бабушкина легкая музыка несложными пассажами шелестела за дверью, украшая мое обыденное занятие навевающими покой звуками, и вдруг захотелось поговорить с ней. Чисто выбритый и почти здоровый я высунулся в коридор:

— А где тряпку найти? Хочу полы вымыть, грязно у нас.

— Это, касатик, нигде не найдешь, — она уже вплотную приблизилась к нашей двери. — Ты никак захворал? Стонал, ребятки сказывали, всю ночь.

— Немного, — буркнул я неопределенно, потому что стонать можно было и по иной причине: доминошники улеглись в час, уснули около двух, храпели пьяно и смачно до подъема — тут и медведь застонет.

— А тряпку...

— Ты не сумлевайся, — сказал старушка. — Я сама вымою.

Я не стал перечить, вышел в коридор, затем на крыльцо. На дворе гулял ветер, смахивая белую пыль с тропы, ведущей на базу. Было холодно. Скрипнула дверь.

— Что ж ты здесь стоишь, нехай с тобой! Осложнение получишь. Ступай в комнату. Я воду сменю и вымою у вас.

Вернулся в комнату, переставил стулья в угол, освободил от рюкзаков и сумок пол.

— Помогаешь, — раздался сзади знакомый голос. — Другие только пить да орать умеют.

Она макнула швабру в ведро, толкнула ее под кровать, сказала:

— Я, вишь ты, вчерась не успела: ветеринара свово хоронила.

— Как это “свово”?

— Мово колхоза. Он же аккурат в то лето пришел, когда меня выбрали. Молоденький — птенчик и только. Но дело знал, — пояснила гордо старушка, и непонятно было, кем больше она гордится: собою или ветеринаром. Я, заинтригованный, старательно передвинул стулья в чистый угол.

— Н-да, интересно.

— А что? Председателем была. И-и! Когда ж это случилось? Ну да, аккурат в двадцать девятом он приехал. Меня тогда и выбрали. Точно.

— Да? — невольно вырвалось у меня: очень непохожа была старушка с идеальной выправкой уборщицы на председателя. Других председателей показывали по телевизору.

Она не заметила оскорбительного в вопросе, произнесла:

— Тогда все по-иному было. Сейчас комбайнов двадцать восемь штук, “кировцы”, машины. У председателя “Волга” с водителем. А тогда телегу наладишь — и покатишь в район по кочкам и грязи. Вперед идем. Богатеи, одно слово. Миллионами ворочают. А мы сено ворочали, да... веришь, нет — как пошла беда за бедой, — думала, свихнусь. А тут болезнь какая-то прицепилась к скотине. Крепко он нас выручил. Сам по своей охоте год с коровами жил.

— Кто он-то?

— Да ветеринар, об нем толкую. Намаялся он. Ферма-то еще от царя Гороха осталась, еле дышала. Но скотину он любил. За то и нам полюбился, своим стал.

— Как же вы справлялись? Не женское дело, — спросил я, чувствуя, как от пола поднимается удивительный запах влажной древесины.

— Оно ить выбрали. Боевая была, активистка. Не смотри, что я сейчас такая — девятый десяток пошел. А в те годы... и-и!

Старушка кашлянула, замолчала, и показалось, что она чего-то ждет от меня.

— И как схоронили? — спросил я, чтобы не стоять истуканом возле работающего человека.

— Схоронили, — ответила она скупо. — Комнату прибрала и в остальном помогла. Один человек жил.

— А родные?

— Бобылем жил. Мать с сестрой под бомбежку попали. А из стариков в деревне одна я осталась... Ты молодец, помогаешь. И он всегда помогал. Мягкий был и добра через край, ничего не жалел для других. А добро за деньги не купишь.

Старушка вынесла в коридор ведро, сняла со швабры тряпку, макнула ее в воду и крепко выжала скрюченными пальцами:

— Тебе спасибо. Внимательный. Ветеринар такой же был. Много девчат по нем сохло... Ну вот и все.

— Спасибо вам!

Она что-то буркнула в ответ и пошла дальше.

А я лег спать. В чистой комнате спалось прекрасно!

Через день вышел на работу, зажил нормальной жизнью — как все в таких случаях. Мешки тащи. Сортируй лучше. Еще мешки. Больше мешков. Грузи быстрей, не задерживай машины. А вечером — то же самое. Чисть картошку. Больше. Быстрей. Пей больше, ешь меньше. И на сон грядущий песня в семь глоток, тяжелая ночь и тупое пробуждение в грязном хранилище, к которому из столицы тянулись бесконечной вереницей грузовики.

Старая уборщица ежедневно попадалась на глаза и, удивительно, даже не здоровалась. Это огорчало. И вот, когда я чуть было не забыл о разговоре с бывшим председателем, мои коллеги по сортировке заговорили о ней.

— Водку глушит, как потомственный слесарь! — сказал бригадир. — Я для смеха предложил, а она стакан в руки — и хлобысть в один прием!

— Алкашка. Ходит, бутылки собирает, — махнул рукой кучерявый парень из какого-то НИИ. — Мол, порядок проверяю, а сама только на бутылки и смотрит.

Я пытался защитить ее, рассказал о нашем разговоре, но...

— Удивил! — заорал лаборант. — Мало таких предов было?! Что ж теперь, их всех на руках носить?

Подошли местные слесари.

— О ком это вы? — спросил один, а когда узнал, скривил хмельные губы.

Знаем! Батя рассказывал, как она в преды выбилась. На собраниях орала, как петух, и секретаря охмуряла. За трудовой народ стояла.

— Почти тридцать лет кукарекала, — усмехнулся второй. — А сама... Видели бы, какой она отгрохала дочери дом в соседнем районе. На трудовые, думаете?

— На трудовые! Только не на свои! — сказал третий. — Ее за растрату и скинули в пятьдесят седьмом. И за “аморалку”: шилась со своим ветеринаром с самой войны. Потом почему-то восстановили.

— А муж-то?.. — спросил я осторожно.

— Не пришел с войны, — слесарь сплюнул и мигнул нашему бригадиру, прикрыв тему:

— Ну что, я принес два пузыря!

И все счастливо загоготали. С водкой была напряженка, слесари нас выручали приличным перваком. Я тоже гоготал, перебирал картошку, отбрасывал гниль в кучу и... упрямо не хотел плохо думать о бывшем председателе, надеясь при случае поговорить с уборщицей. Не получалось: старушка словно бы убегала от меня.

В последний день, когда наши валялись на койках, ожидая автобусы, я несколько раз пытался столкнуться с ней, но уборщица не понимала меня, отделывалась бестолковыми ответами на мои бестолковые вопросы. Но видно же было — грустит она! Привыкла к нам, вот и грустила.

Вечером приедет из Москвы новая партия рабочих, таких же горлопанистых, всемогущих в своей молодости и силе. Также будут долбить они сапогами по крыльцу, разнося по общежитию грязь, пить водку, рассказывать о своих делах, победах, работе. Также будут посмеиваться над старой хлопотушей, у которой всегда можно попросить соли, луковицу, а то и пачку маргарина, сбереженную после нашей смены. А она так же будет ходить по комнатам, смотреть за чистотой и собирать бутылки, не отказываясь (вдруг предложат!) от стаканчика водки. И, может быть, так же, как и мне, расскажет она кому-нибудь о председательском прошлом, пожалеет об этом (знает ведь, что говорят в подпитии земляки), уйдет в себя и...

— Бабушка, до свидания! — крикнул я, браво шагая к автобусу.

— Счастливо, сынок, счастливо! — ответила она скороговоркой, сбивая лопатой наросты льда со ступенек.

Я сел в автобус, осмотрел общежитие и вдруг подумал: “Такие бараки строили в те годы, когда она была председателем. Добротная получилась щитовая времянка, крепкая — столько лет стоит!”

Автобус задрожал, фыркнул и покатил по заснеженной дороге в Москву.

“Счастливо, сынок, счастливо”, — сказала старушка на прощание сухим глуховатым голосом, усердно работая на крыльце общежития, которое построила всем колхозом... не для себя ли, не для того ли, чтобы коротать свой старческий век, чтобы мыть и мыть полы, чтобы мыть и мыть полы?

 

Совсем короткое заключение

Подобных историй в «Шабашкиной книге» скопилось много. Именно судьбы описанных в ней людей и навели меня на идею «Нейтральной полосы». И, мне думается, что даже приведенные выше эпизоды из жизни Московской Нейтральной полосы» и других похожих по социально-психологическому фону районов нашей страны, а также хронологические краткие своды и рассказы из Земношарной нейтральной полосы, убедили читателя в правомочности самой идеи.

 

 

Часть II.

Временная Нейтральная полоса (Вместо введения)

С давних пор человечеству хорошо известно, что «канат жизни» Земного шара, представляющего собой единый социально-психологический организм, а также крупных Цивилизационных центров и входящих в них стран и государств, развиваются в пространственно-временном поле по спиралям или по синусоидам.

Синусоида «каната жизни» представляет собой суперпозицию нескольких синусоид, имеющих разные частоты.

О самом крупном витке спирали (Махаюге, Манвантаре, состоящей из четырех юг) говорится в древнеиндийском эпосе «Махабхарата». Я напомню о Кали-юге, последней в Махаюге:

Кали-юга. «Век демона Кали», «железный век», «век раздора». 432 тыс. лет. Падение нравственности, добро в мире уменьшается до одной четверти от состояния в Сатье-юге (первой юге). К концу Кали-юги нравственность полностью разрушается. Общая экономическая и духовная деградация, люди проявляют самые отвратительные качества. Слабеют мужество, ум и сила. Поведением людей управляет злоба, зависть, ложь и честолюбие… Правители становятся тиранами и не могут держать людей в повиновении, защищать народы от нападения варваров. Кали-юга прекращается, когда зло и насилие заполняют весь мир, который затем разрушается (пралайя). Завершается Махаюга и круг эпох возобновляется.

Существует версия о том, что через каждые 25 тысяч лет на Земном шаре происходят катаклизмы земношарного масштаба. Иные ученые называют цифру в два раза меньше: 12,5 тысяч лет.

В «Сказании об Атрахасисе», известном со старовавилонского времени, с правления Аммицадуки (1646-1626 гг. до н.э.), упрямым рефреном 6 раз (!) повторяется двустишие: «Не прошло и двенадцати сотен лет, Страна разрослась, расплодились люди…» Эту цифру (1200 лет) некоторые ученые XIX-XX вв. н.э. называют предельной для крупных государственных образований типа Римской империи, Византийской империи и т.д. Учитывая опыт тех, кто написал  «Сказание об Атрахасисе», а также наблюдения  современных специалистов, можно предположить, что действительно существует земношарная синусоида с периодом в 1200 лет.

В VIII-III вв. до н.э. на Земном шаре доминировали города-государства. В III в. до н.э. – III в. н.э. – крупные государственные образования имперского типа. В III-VII вв., во время так называемого Великого переселения народов, – мелкие во времени и пространстве государства. В VII-XI вв. – крупные державы. В XI-XV вв. – небольшие, повторюсь, во времени и пространстве, государства. В XV-XX вв. – крупные державы имперского типа. Это мое наблюдение наводит на мысль о том, что смена моды на тип государственного устройства не случайна. А значит, и эту синусоиду нельзя не учитывать в изучении истории Земного шара.

В некоторых работах я историческими примерами обосновал существование синусоиды с периодом в 80-120 лет. Любое государство в течение этого времени, которое, как правило, начинается где-то на рубеже очередного столетия, проходит через следующие фазы: генерация государственной идеи, ее реализация, накопление, потребление. В зоне потребления рождается новая государственная идея. Доминировать или превалировать в ней могут духовная, экономическая, культурологическая, военная (экономика военных походов) и так далее составляющие, но во всех случаях она будет определять все сферы жизни и деятельности государства в целом, а значит, и большинства его граждан. Любой желающий может убедиться в обоснованности данной идеи, проштудировав историю, скажем, Московской империи со времен Даниила Александровича и до конца XX в., в котором Ленин и его сподвижники являлись генераторами идеи, Сталин – реализатором, Хрущев и Брежнев – накопителями, Горбачев, Ельцин, Путин и Медведев – потребителями. Эта идея, кстати, очень хорошо согласуется с природными циклами. Утро – день – вечер – ночь. Весна – лето – осень – зима, генерация идеи, ее реализация, накопление, потребление.

Каждый из очерченных выше витков завершается Временной Нейтральной полосой, социально-психологическое состояние в которой очень похоже на социально-психологическое состояние в Кали-юге.  Разница между ними лишь в количестве лет, десятилетий, тысячелетий, в течение которых одна идея уходит, но еще не ушла, а другая приходит, но еще не пришла.

Кали-юга – Эпохальная (Земношарная) Временная Нейтральная полоса.

Закат империй – «Тысячелетняя» Временная Нейтральная полоса.

Переход от полисного устройства Земного шара и крупных Цивилизационных центров к имперскому устройству и наоборот – Региональная Временная Нейтральная полосой.

Период потребления – Вековая Временная Нейтральная полоса.

 

Глава 1. «Тысячелетняя» Нейтральная  Временная полоса

 

Коротко

В конце XVIII в. от Великобритании «оторвались» Соединенные Штаты Северной Америки. И политическая карта Земного шара стала дробиться. До этого, начиная с середины XV века, на планете превалировала другая «государственная идея» - строительства крупных в Пространстве и Времени держав имперского типа. Тем, кто не верит в это, можно посоветовать собрать из разных источников политические карты мира с XV по XXI века, сфотографировать их и расположить фотографии на столе, или на полу по хронологическому принципу. И все станет ясно, без слов. На рубеже XX-XXI  вв. н. э. процесс дробления приблизился к апогею. И сейчас уже никого не удивишь в том, что мир стал дробиться.

А значит, совсем близко, может быть, 100, 200, от силы 250 лет осталось до крушения всех крупнейших в настоящее время «государственных молекул».

Люди, простые и великие, не могут не замечать этой закономерной метаморфозы, не могут не чувствовать её влияние на себе. Но если даже очень сильные люди (политики, например) стараются не реагировать на эту «прихоть жизни», то работают-то они в социуме, с «существами общественными», не способными отгородиться от энергии глобального социально-психологического распада.

Следует не забывать, что апогей не является завершением процесса. Более того, именно здесь, в непосредственной близости от апогея, борьба между уходящими и приходящими мирами достигает высшего напряжения. И уж, какие великие люди погибали здесь или терпели фиаско!

 

Временные границы

В середине I в. до н.э. достигло расцвета Парфянское царство (250 до н.э. – 224 н. э.). В это время оно занимало территорию от Двуречья до р. Инд и являлось соперником Рима на Востоке.

Во II в. н.э. империя Хань на Востоке Евразии и Римская империя в Средиземноморье достигли вершины могущества. Первое из них существовало до 220 г. н.э. Римская империя прекратила существование в 476 г.

В 105-250 гг.  Кушанское царство переживало период расцвета. В государство входили обширные области Средней Азии, Афганистана, Пакистана, Северной Индии и даже некоторые районы Синьцзяна на северо-западе современного Китая. В конце I — начале II в. н.э. кушанская армия остановила ханьскую экспансию. В III веке н. э. кушаны потерпели поражение от армии Сасанидского государства, и Кушанское царство начало распадаться. Некоторое возрождение кушан отмечается в IV веке, но былой славы они уже не достигли. В V в. остатки кушанского царства были разрушены эфталитами.

Государство Сасанидов (224-651 гг.), практически, все годы своего существования находилось в состоянии, практически, непрерывной войны с разными соседями и племенами, участниками Великого переселения народов.

На мой взгляд, границами «Тысячелетней» Нейтральной полосы Древнего мира можно признать следующий временной интервал: I-II – VII вв. н.э. Именно в эти 5-6 веков человечество прощалось и простилось с Древним миром на территории, практически, всей Евразии. Прощание было суровым. Войны, войны, войны от Северной Африки до Поднебесной, от Ирландии до Индостана. Великие герои и воинские подвиги. Столь же великие мыслители, поэты, ученые и их великие достижения в самых разных сферах деятельности. Они делали все от них зависящее, чтобы сохранить для потомков культурное, научное и философское богатство Древнего мира, они искали новые пути в литературе, искусстве, мыслитики, градостроительстве, архитектуре и т.д. Практически, все из них активно участвовали в политической жизни и в войнах. Иначе просто быть не могло в те века! Многие из них погибали – каждый за своё, «правое» дело. Напряжение жизни, а, значит, и творчества было в те века наивысшим.

Перед тем, как совсем коротко рассказать о некоторых героях «Тысячелетней» Нейтральной полосы Древнего мира, мне хочется напомнить читателю о героях еще более древней Временной Нейтральной полосы (приблизительно XV-X вв. до н.э.), когда на Земном шаре, во всяком случае, в Евразии, происходили события, в чём-то очень напоминающие события I-VII вв. н.э. Они отражены в «Ригведе», «Рамаяне», «Махабхарате», «Илиаде», «Одиссее», в так называемом «Троянском цикле», в Шемоте (Книге Исхода народа Израиля из Египта под руководством Моисея) …

Земношарные события I-VII вв. тоже нашли свое отражение в эпосах: «Похищение быка из Куальнге» и вообще весь ирландский эпос, германский эпос, «Шахнаме» Фирдоуси и т.д.

Уже перечисленные труды говорят о том, какое то было великое время: «Тысячелетней» Нейтральной полосы Древнего мира!

 

Герои истории, эпосов и литературных произведений «Тысячелетней» Нейтральной полосы Древнего мира

В данной работе нет необходимости излагать судьбы всех героев тех веков. Главное, убедить читателя в том, что действительно это было время великих людей и напряженнейших событий. И, конечно же, хотелось бы подсказать читателю, что в недалеком будущем Земной шар вновь окажется на аналогичном витке, на Временной Нейтральной полосе, когда внешние силы (всевозможные катаклизмы) и борьба между государствами, политиками, полководцами и простолюдинами делают всё, что растрепать в клочья «канат жизни», а то и разорвать его.

Сложно жить и творить в такие времена!

Это, конечно, не значит, что в другие временные отрезки Земной шар и Цивилизационные центры не рождают героев. И совсем не обязательно искать героев в «нейтральных глубинах» Времени и Пространства. Но уж очень яркими, сильными, волевыми они выходят из этих глубин! Естественно, те из них, кто успел совершить великие дела перед гибелью в каком-либо из многочисленных сражений!

 

А. Поднебесная

Ань Шигао, Ань Хоу, Ань Син (II - нач. III в.)

Буддийский наставник, основоположник практики перевода буддийских текстов на китайский язык, последователь хинаяны.Родился в семье парфянского царского рода. После смерти отца отрекся от престола и стал буддийским монахом. В 148 г. приехал в Лоян и занялся переводами. Согласно легендам был убит по ошибки, оказавшись по случаю на улице, где дрались простолюдины.

Цао Цао (второе имя — Мэн-дэ; известен также как Вэйский У-ди) (155—220 гг.)

Поэт, полководец и государственный деятель. Отец Цао Цао и Цао Чжи. Являлся министром последнего императора династии Хань Сянь-ди (правил в 189—220 гг.). Сосредоточил в своих руках всю власть, пытался предотвратить распад страны. Всю жизнь провёл в войнах. Подавлял «Жёлтых повязок» восстание. В течение нескольких лет вёл войну с соперничавшими полководцами — Люй Бу, Юань Шао и Чжан Сюэ и победил их. В борьбе с соперниками использовал кочевые племена — ухуань и ди. Основал царство Вэй (220—265 гг.), занимавшее территорию Северного и Центрального Китая, провозгласил Цао Пи императором. Оставил яркий след в истории китайской поэзии. Собрал при своем дворе группу поэтов-чиновников, которые создали так называемую «Цзяньяньскую поэзию». С этого литературно-поэтического течения берет начало авторская лирическая поэзия в Китае. Цао Цао создал самобытный творческий стиль, характеризующийся энергичностью слога, эмоциональностью, красочностью образов, свободой самовыражения. (Резной дракон. Поэзия эпохи Шести династий ( III – VI вв.). В переводах М. Кривцовой. СПб., 2004. С. 21). Писал стихи по мотивам древних ханьских народных песен юэфу, в которых описывал тяготы походов, бедствия смутного времени, бренность человеческого существования. Написал также сочинения по военному искусству.

 

Цао Пи, Цао Пэй (второе имя — Цзы-хуань, известен также как Вэйский император Вэнь-ди) (187 – 226 гг.)

Поэт и теоретик литературы. Император царства Вэй в 220 – 226 гг. Сын Цао Цао. Жизнь провёл в войнах и «усмирении непокорных». Старался играть роль «мироустроителя», покровителя литературы. Писал о пирах и походах, о бренности человеческого бытия. Один из первых авторов семисловных стихов — поэтической формы, ставшей основной в китайской поэзии. Сохранились стихи в жанрах Ши и юэфу, письма о литературе, трактат «Рассуждение об изящной словесности», в котором Цао Пи отошел от конфуцианского рационализма. Высоко оценивая роль литературы в обществе и государстве, он дал сравнительный анализ творчества современников и краткую характеристику основных жанров.

 

Цао Чжи (второе имя — Цзы-цзянь, известен также как Чэнь Сы-ван) (192 — 232 гг.)

Поэт. Сын Цао Цао. Был гоним братом Цао Пи, многие  годы провёл в ссылке. Лирическая поэзия Цао Чжи лишена придворной помпезности. Воспевал воинскую доблесть, бессмертие человеческих дел, любовь и дружбу, выступал за «гуманное правление». Широко использовал народные темы и образы, но даже эпический материал подавал в лирическом ключе. Многие его юэфу повествуют о принесённых войной бедствиях, о бренности бытия. Стихи о «путешествиях к небожителям» связаны с общим тогда увлечением даосскими магией и медитацией. В нарочитом отстранении Цоа Чжи от земного выразился его протест против несправедливости. Среди его фу выделяется лирическая поэма «Фея реки Ло», в которой он свой идеал земной женщины выразил в фантастической форме. Изображая любовь человека и бессмертной, поэт ратовал за свободу чувства. Среди многожанрового наследия поэта — оды, стихи, гимны, подражания народным песням, славословия, эпитафии, рассуждения и др.

 

Цзи Кан (второе имя — Шу-е) (223— 262 гг.)

Поэт и философ, музыкант, один из «семи мудрецов из бамбуковой рощи». Отказался от государственной службы, призывал людей к «великой чистоте», к опрощению. Был обвинён в заговоре и казнён. Три тысячи человек перед казнью просили мыслителя о том, чтобы он разрешил им называть себя его учениками. В Китае одним бунтарем-вольнодумцем стало меньше. В мировой истории — одним больше. Поэзия Цзи Канна это художественное выражение даосских «поисков истины». В стихах он воплотил свой идеал совершенного человека. В отличие от современников почти не подражал модным в те времена песням юэфу. В трактатах высказывал взгляды, оппозиционные конфуцианскому мировоззрению. Большая часть его сочинений погибла. Уцелевшие сочинения собраны Лу Синем.

Жуань Цзи, Жуань Сыцзун (210 – 263 гг.)

Литератор, самая значительная фигура в кружке мыслителей, получившем название «Семь мудрецов из бамбуковой рощи».  Находясь на гражданской и военной службе в государстве Вэй сознательно не домогался высоких должностей, был чрезвычайно осторожен в высказываниях на социальные и политические темы, хотя в быту вел себя экстравагантно, на что указывали его биографы-конфуцианцы. Им также не нравилось, что Жуань Цзи преклонялся перед Чжуан-цзы и являлся сторонником некоторых идей даосизма. Он написал несколько больших философских трудов и поэтических сборников. Славу знаменитого поэта ему принесла книга «Пою о чувствах». Жуань Цзи, по мнению известного синолога Н. И. Конрада, принадлежал к «оттесненным от власти слоям господствующего класса, которые «становились приверженцами идеи «естественности» как высшего закона жизни, отвергали все «искусственное» - нормы, правила жизни, законы, придуманные человеком или якобы исходящие от богов. В таком отрицании они видели выражение протеста и переносили этот протест на обстановку своего времени, широко развивая и объем и содержание самих идей. Они восторженно преклонялись перед Чжуан-цзы за его умение, как они выражались, «сидеть, забыв обо всем»… (520 – 521). Отторжение действительности и поворот мыслителей от конфуцианства к Чжуан-цзы можно объяснить только тем, что исчерпала свои конструктивные возможности имперская идея, эпоха династии Хань. Люди, разочарованные, стали искать других кумиров, вспомнили о других направлениях философской и идеологической мысли. Более того, это разочарование стало одной из важных причин появления на территории Поднебесной буддийских миссионеров.

Внутреннее тяготение к «естественности» привело Жуань Цзи к отвержению отшельничества, являющегося следствием «мизантропии и тщеславия». «Отшельничество «великого человека» - духовного свойства» , - считал мыслитель. Это было сказано в то время, когда отшельничество получило новый импульс в Индии и пустило первые ростки на территории Римской державы. В Поднебесной оно тоже обозначилось, хотя и не стало еще заметным событием.

Лу Цзи (второе имя — Лу Ши-хэн) (261—303 гг.)

Поэт. Родился в семье крупного сановника. Был ложно обвинён в измене и убит. Сохранилось более 200 его стихотворений, в том числе песни — юэфу. В его поэзии доминируют мотивы скорби, размышления о непрочности человеческого бытия. Лу Цзи впервые широко применил параллельное построение стиха (пайоу), ставшее одной из норм китайской классической поэзии. Его «Ода изящному слову» — одна из первых китайских поэтик, в которой анализируются жанры древней литературы. Делая упор на форме поэтического произведения и воспевая вдохновение, он в то же время выступал против нарочитой причудливости стиля и бессодержательности поэзии.

Тао Юань-мин (другое имя — Тао Цянь) (365—427 гг.)

Поэт, величайший из мастеров древности. С 29 лет служил на незначительных должностях, в 41 год окончательно порвал со службой и обратился к крестьянскому труду. Воспевал независимую жизнь. Сохранилось 160 его стихотворений, а также несколько прозопоэтических сочинений, среди которых —  «Домой, к себе». Стихи Тао Юань-мина глубоки и многослойны. Он оказал большое влияние на кит. поэзию и поэзию сопредельных стран.

Се Лин-Юнь (известен также под именем Кан Юэ) (385—433 гг.)

Поэт. Находился в оппозиции к правящей династии, был казнён. Основоположник китайской пейзажной лирики. Испытал влияние даосизма. В его пейзажной лирике — философская глубина восприятия мира, проникновение в сущность вещей. Стиль отточен и рассчитан на подготовленного читателя. Сохранилось немного его сочинений. Он участвовал в составлении южно китайского варианта буддийской «Сутры о Великой Нирване», начал писать «Историю династии Цзинь».

Бао Чжао (второе имя — Бао Мин-юань) (около 414 — ок. 466 гг.)

Поэт. Его поэзия испытала влияние поэзии юэфу. Написал стихотворные циклы «Подражания песне о тернистом пути» и «Подражания древнему». Основные их темы — сетования на несправедливость, сочувствие народу, стонущему от войн и поборов. Его не признавали современники, но высоко ценили лучшие поэты Танской эпохи, унаследовавшие его традиции.

 

Се Тяо (второе имя — Сюаньхои) (464—499 гг.)

Поэт. Родственник и последователь Се Лин-юня. Наибольших успехов достиг в пейзажной лирике. Большое внимание уделял мелодике стиха, параллельным конструкциям. В его творчестве содержатся многие элементы, получившие развитие уже в поэзии периода династии Тан. Сохранилось более 140 стихов разных жанров.

 

Лю Сё (второе имя — Янь-хэ) (около 465 – около 522)

Китайский теоретик литературы. Являлся наставником наследника престола. Перед смертью постригся в монахи. Написал книгу «Резной дракон литературной мысли», в которой подробно анализировал литературные жанры и стили в их развитии (в том числе народные песни, доклады, некрологи, летописи). Большое внимания уделял проблемам вдохновения и творческой фантазии, ритмике, композиции, изобразительным средствам, языку произведения. Сохранился религиозно-философский трактат Лю Сё «Об искоренении заблуждений».

 

Б. Римская держава

Аврелий, Марк Аврелий Антонин ( 121 – 180 гг.)

Римский император, философ. Родился в семье сенатора. В 146 г. Марка Аврелия провозгласили соправителем, с 161 по 169 г. он правил империей вместе со своим названным братом Л. Вером. Время Марку Аврелию досталось суровое. В начале шестидесятых годов был подавлен мятеж в Британии, не утихали бои с германскими племенами, в 166 г. закончилась победоносно война с парфянами, но вернувшиеся из похода воины занесли на Апеннинский полуостров чуму. Она губила римлян вплоть до 189 г., а ведь в эти  гг. им приходилось ко всему прочему вести серьезные войны в Центральной Европе, в Сирии, в Египте! Чума и восстания на окраинах империи, постоянные битвы, сражения отнимали много сил и энергии у императора; казалось, больше он ничем и заниматься-то не мог. Но уже с 146 г. Марк Аврелий серьезно занялся философией. Грустные думы часто посещали этого мудрого и по натуре гуманного человека. Он много читал, искал пути и способы решения трудных задач, стоявших перед ним. Он был императором и философом… Умер от чумы.

Гибель Деция

При императоре Траяне, во втором веке до нашей эры, Римская империя достигла наивысшего могущества, завоевала Дакию (нынешнюю Румынию), часть Армении и Месопотамию. Но все труднее было удерживать в повиновении народы огромной державы. В третьем веке римляне потеряли Галлию, не предполагая даже, какие сильные враги приближаются к границам империи.

В начале второго века от берегов Скандинавии отошли три эскадры, взяли курс к устью Вислы. То были готы, воинственный народ. Поднявшись вверх по реке, они прошли Днепропетровские пороги, очутились у теплого Черного моря, осели там на время. Но не купаться и греть косточки на песчаных берегах хотели они, а воевать. Мастера на все руки готы построили корабли и стали терзать набегами окрестные государства. Штурмовали города, брали в плен жителей, продавали их в рабство. Готы быстро крепли, все ближе продвигаясь к границам Империи. Пересекли Дунай.

Настала пора разгромить зарвавшихся северян. Император Деций снарядил армию. Лучшая в мире пехота, вооруженная короткими, удобными в бою мечами, отработанная веками тактика и стратегия битв, железная дисциплина должны были в первых же боях принести успех римлянам, сокрушить готов, одетых в звериные шкуры, вооруженных длинными копьями, от которых отказались солдаты уже после Александра Македонянина.

Воины в македонской фаланге были сильными и выносливыми: с легкостью они удерживали в руках шестиметровые копья-сариссы, протыкали им врага насквозь. Грозное то было оружие, но от полководцев требовалось исключительное тактическое мастерство в бою. Фаланга могла, словно ударом молота, раскрошить любой бастион, но при одном условии, если не дать возможность противнику атаковать фалангу с флангов, заходить ей в тыл. Кувалдой работать было сложно, лишь такие гении боев, как Македонянин, могли использовать ее сокрушительный таран.

Но то – Великий Александр! Великие воины – греки и македоняне. А тут – варвары, готы в звериных шкурах. У них ни фаланги нет, ни о легионах они понятия не имеют. Сброд, а не армия.

Деций сам повел войско навстречу врагу. Битва состоялась в болотистой местности. Исход ее был неожидан и трагичен для императора и всей Римской империи. Готы показали, что есть у них и талантливые полководцы, и прекрасные воины. Умело маневрируя, они оттеснили римлян к болоту, лишили легионы мобильности. Армия Деция потеряла строй, смешались в кучу люди, ноги увязли в топкой земле, копья и стрелы готов разили римлян беспощадно. Много их погибло в том бою, пал и сам Деций.

Могущественная империя получила первый серьезный удар, но даже самые прозорливые мудрецы не предсказали бы, что содеют в скором будущем готы в Европе.

 

Аристид (Элий) (129-189 гг. н.э.)

Даровитый ритор и софист. Много путешествовал по Азии, Греции, Италии, Египту и доходил до Эфиопии. Когда город Смирна погиб от землетрясения, Аристид своим красноречием убедил Марка Аврелия пожертвовать крупную сумму на его восстановление, за что жители воздвигли ему бронзовую статую и назвали основателем Смирны. В речах подражал древним философам, сыграл большую роль  как выдающийся представитель литературного направления, сочувствовавшего в то время возвращению к староязыческому культу.

 

Филострат II Флавий (около 160-170 – 244-249 г.)

Греческий писатель, софист. Родился на острове Лемнос, жил в Афинах и в Риме, являлся членом кружка Юлии Домны. Написал биографию чудотворца Аполлония Тианского, биографии софистов, книгу «Картины», другие сочинения, которые не потеряли своего значения и в наши дни.

 

Мани (216 – 273 гг.)

Основатель религиозного учения, названного манихейством. Родился в знатной семье. Сасанидский шах Шапур разрешил ему открыто проповедовать свое учение, но при шахе Бахрате I основателя бросили в тюрьму, где Мани и умер. Согласно преданиям, он пропагандировал свое учение в Персии, Средней Азии, Индии еще до восшествия на престол Шапура. После смерти Мани его учение распространилось на огромной территории от Китая до Пиренейского полуострова. Но почти везде она подвергалась гонениям представителями господствующих в той или иной стране религий. В VIII в. в Уйгурском каганате манихейство было господствующей религией. Но это государство продержалось на сцене истории недолго: уже в 840 г. его уничтожили енисейские кыргызы, после чего манихейство уже никогда не становилось государственной религией.

 

Афанасий Александрийский (около 295 – 373 гг. н.э.)

Церковный деятель и богослов, архиепископ Александрийский с 328 г. Его родителями были христиане. Они дали сыну вполне научное по тому времени образование, но еще в молодости он обрек себя строгому аскетизму. Активный противник арианства, в борьбе с которым разработал мистическое учение о «единосущности» бога-отца и бога-сына, догматизированное на 1-м (325) и 2-м (381) Вселенских соборах (однако А. А. не является автором приписывавшегося ему «Символа веры»). Назван поэтому «Отцом православия». В качестве идеала религиозной жизни прославлял аскетизм.  «Афанасий Александрийский написал житие Антония». Опираясь на монашество, отстаивал независимость Александрийской церкви, за что в 335-365 гг. императорами 5 раз низлагался и ссылался. «Ненавидимый своими противниками до самой смерти, а приверженцами почитаемый за святого, Афанасий неустрашимо боролся при самых разнообразных обстоятельствах жизни и словом и делом за одну великую идею, от признания которой, по его убеждению, зависело существование христианской церкви. За страшную суровость, в которой упрекали его враги, они, в свою очередь, жестоко отплачивали ему всякий раз, когда им представлялась к тому возможность. Как архипастырь он соответствовал строгому идеалу своего времени, умел, несмотря на свою мало внушающую наружность, господствовать над умами и оставил свое учение в наследие всей церкви. В его многочисленных сочинениях догматического и полемического характера вместе с пламенной ревностью к православию высказывается выдающийся созерцательный ум, которым он далеко превосходил своих противников; горячность глубокого личного убеждения соединяется в них с ясностью, осмотрительностью и точностью изложения. Его "История ариан для монахов" написана в строго православном духе и служит неоценимым памятником для изучения борьбы религиозных партий того времени. Меньшее значение имеют его сочинения в области экзегетики и морали». (Б. и Э.)

 

Авзоний (правильнее Авсоний) (310-393 гг.)

Авсоний Деций Магнус, знаменитый римский поэт, родился в Бурдигале (Бордо), был сыном Юлия Авсония, известного врача, лейб-медика императора Валентиниана I. Дядя поэта Эмилий Магн Арборий служил преподавателем риторики, имел прекрасную репутацию: император Константин пригласил его в Константинополь наставником к своему сыну. Авсоний получил прекрасное образование. Изучив все словесные науки, он стал адвокатом, а в 334 г. одновременно начал преподавательскую практику в родном городе сначала грамматики, затем риторики. Адвокатскую деятельность он вскоре оставил и посвятил себя целиком педагогической практике, стихотворчеству. Так прошло спокойных 30 лет. В 364 г. императором Западной Римской империи стал Валентиниан I. Он сделал главной своей резиденцией в северной Галлии город Треверы (Трир). Узнав о знаменитом риторе, он пригласил Авсоний к себе в воспитатели своего сына Грациана. Началась бурная жизнь поэта при дворе. Авсоний получает весьма высокие должности и звания, в том числе самое почетное, хотя и безвластное звание консула. Это случилось в 379 г. А через четыре года во время военного переворота император Грациан погиб, и престарелый поэт удалился в свои аквитанские имения, где вел жизнь тихую, целиком посвятив себя научным занятиям. Здесь же он и умер.

Либаний (314 – около 393 гг.)

Греческий софист и ритор. Представитель младшей софистики, родом из Антиохии, учился у Зеновия, знаменитого в то время антиохийского ритора, затем посещал афинскую философскую школу, записавшись учеником у Диофанта. Собственную школу он основал в Константинополе и сразу имел большой успех, но из-за интриг и зависти коллег должен был оставить столицу и переселиться вместе со школою, в 344 г., в Никомедию. В 354 г он поселился в Антиохии. Слава его была велика. Его звали в Афины, но он отказался. Император Юлиан высоко дал ему сан квестора. После гибели Юстиниана Либаний в страстной монодии выразил свою скорбь по поводу гибели надежд, которые он возлагал на императора. Он добился влияния и у императоров Валента и Феодосия. Риторика служила ему орудием лести и интриги. Он с детства изучил аттических ораторов, особенно Демосфена, был начитан и в классических поэтах и философах, писал прекрасным греческим языком, риторически украшенным, но без пустых фраз. Римский дух был ему противен; желавшим учиться он никогда не советовал идти в Рим. Латинский язык он не знал. Чуждый христианству, он не колебался в своей привязанности к древним богам Греции. Его огорчало, что многие из его учеников, в том числе Иоанн Златоуст, обратились в христианство. Рассказывали, что, близкий к смерти, он на вопрос, кому поручает свою школу, отвечал: «Златоусту, если бы его не похитили христиане».  Сохранилось около 70 его речей, около 50 декламаций, свыше 1000 писем и автобиография. В его речах затронуты общественные и политические темы, воспитательное значение ораторского искусства. В литературном отношении наиболее ценны трагической и юмористической декламации Либания.

Гимерий (315 – 386 гг.)

Греческий софист (315—386), был учителем красноречия в Афинах, затем секретарем императора Юлиана в Антиохии, а после его смерти вернулся в Афины. Сохранилось около 34 его речей, страдающих темными аллегориями и напыщенностью.

Григорий Назианзин, Григорий Богослов (около 328 – около 389 гг.)

Греческий поэт и прозаик, деятель восточно-римской церкви, один из так называемых "отцов церкви". Родился в семье каппадокийской землевладельческой знати. Получил блестящее риторическое и философское образование, завершенное в языческой высшей школе в Афинах, где Григорий Назианзин подружился с Василием Великим. В 379 был призван ортодоксальной общиной на епископство в Константинополь для борьбы с арианством. Изгнал в 380 г. аррианское духовенство из Константинополя. В 381 г. утвержден архиепископом Константинополя, но уже в том г. отказался от сана, не установив единства в православной церкви. Как богослов он принадлежит вместе с Василием Великим и Григорием Нисским к т. н. каппадокийскому кружку, переносившему в теологию методы платоновской идеалистической диалектики. Высшим достижением его прозы являются надгробные панегирики отцу и Василию Великому. Лирику Григория Назианзина отличает интимность тона и разнообразие интонаций. Автобиографические поэмы «О моей жизни», «О моей судьбе» и «О страданиях моей души» с их глубоким психологизмом и культурой самоанализа стоят в том же ряду, что и «Исповедь» Августина.

Василий Великий, Василий Кесарийский (ок. 330-379 гг.)

«Христианский церковный деятель, один из отцов церкви. Его родители принадлежали к знатным семьям Каппадокии и Понта и дали многочисленным детям прекрасное воспитание и образование. На восемнадцатилетнем возрасте Василий отправился в Константинополь, где слушал знаменитого софиста Ливания. Затем он провел несколько лет в Афинах, центре высшего философского образования. Здесь он подружился Григорием Назианзином, а также познакомился с будущим императором Юлианом. Вернувшись в Кесарию, Василий «принял крещение и был посвящен в чтецы, после чего, проникшись аскетическим идеалом, захотел ближе познакомиться с процветавшим тогда монашеством и через Сирию и Палестину отправился в Египет. Здесь христианская жизнь произвела на него двойственное впечатление: он был поражен удивлением перед чрезвычайными подвигами св. отшельников — и вместе с тем глубоко огорчен господствовавшими в церкви разделениями и смутами, по случаю Арианской ереси и различных расколов. По возвращении на родину Василий деятельно занялся устроением монашества, основал несколько монастырей в Понтийской области и написал для них устав. Посвященный в 364 г. в пресвитеры, Василий принимал весьма влиятельное участие в церковных делах и успешно противодействовал арианам, получившим преобладание при императоре Валенте и хотевшим завладеть кесарийскою церковью. Вместе с тем Василий занялся организацией христианской благотворительности, основал множество убежищ для бедных (птохотрофий) и при всяком случае бесстрашно заступался за угнетенных и гонимых. Все это, в соединении с безупречным аскетическим образом жизни, приобрело Василию огромную популярность. Избранный в 370 г. в архиепископы своего родного города, Василий занялся и общецерковными делами; через послов и письма он вступил в деятельные сношения со св. Афанасием Александрийским, а также с папою римским Дамасом, стараясь теснее сплотить силы православия для победы над арианством и умиротворения церкви. При этом Василию пришлось испытать вражду с двух сторон: его возненавидели и ариане, как прямого врага, и чрезмерные ревнители правоверия, находившие, что он слишком уступчив и не тверд в своих примирительных стараниях, хотя, вместе с тем, многие упрекали его за гордость, сухость и высокомерие. В 371 г., Василий, по случаю одного церковного празднества, говорил большую проповедь богословского содержания. Не желая сразу отталкивать тех полуариан, которые были готовы признать божество Сына Божия, но не решались присвоить того же достоинства и Духу Св., Василий, говоря о третьем Лице Св. Троицы, ни разу не назвал его прямо Богом. Молва об этом вызвала большое негодование в разных местах. Самого Василия, а также и Григория Назианзина, пытавшегося защитить своего друга, стали обвинять не только в малодушии, но и прямо в вероотступничестве. Однако величайший в то время богословский авторитет, св. Афанасий Великий, архиепископ Александрийский (вскоре после того скончавшийся), успел письменно засвидетельствовать в самых уважительных словах безупречное православие Василия и правильность его образа действий. В 372 г. кесарийскому святителю пришлось выдержать другую бурю. Император Валент решился навязать арианство кесарийской церкви и сокрушить ее архиепископа. С этою целью он отправил сначала префекта Эвиппия с другим своим царедворцем, а потом явился и сам. Св. Василий отлучил от церкви вельмож-еретиков, а самого Валента допустил в храм только для принесения даров. Император не решился привести в исполнение свои угрозы и удалился, ничего не сделав. Св. Василий, разрушивший свое здоровье аскетическими подвигами и уже с сорокалетнего возраста называвший себя в письмах стариком, скончался в 378 г., 49 лет от роду. Несмотря на такую сравнительно краткую жизнь, наполненную столь разнообразными и трудными делами, св. Василий оставил после себя богатейший вклад в свято-отческую литературу, где его сочинения занимают одно из первых мест. Вот перечень сочинений, несомненно ему принадлежащих: Девять бесед на шестоднев; шестнадцать бесед на разные псалмы; пять книг в защиту православного учения о Св. Троице против Евномия; двадцать четыре беседы о разных предметах; семь аскетических трактатов; правила монашеские, в двух редакциях (пространной и краткой); устав подвижнический; две книги о крещении; книга о Духе Св.; несколько проповедей и 366 писем к разным лицам.

Память св. Василия Великого празднуется в день Обрезания Господня, 1 января. Кроме того, он вместе с другом своим, св. Григорием Назианзином (Богословом) и величайшим христианским светилом следовавшего за ними поколения — св. Иоанном Златоустом, чествуется особым праздником, 30 января, по следующему случаю. В XI в. между греками возник спор: кто из трех названных вселенских святителей и учителей выше достоинством. Этот спор, по обычаю греков, очень ожесточился, и уже готовы были образоваться три секты: Василиан, Григориан и Иоаннитов. Тогда одному святому епископу, Иоанну Эвхаитскому, явились во сне три святителя и объявили, что между ними не может быть никакого вопроса о первенстве, что они равно послужили Богу и церкви, каждый по-своему, и приказали Иоанну сообщить патриарху и императору, что для большей славы Божией и мира церкви следует установить общий праздник трех святителей, что и было исполнено». Владимир Соловьев. (Брокгауз и Эфрон)

Аврелий Августин (Блаженный Августин, епископ Гиппонский). (354-430 гг.)

Его жизненный путь, душевные метаморфозы хорошо соотносятся с изгибами движения истории Римской империи во второй половине IV в., когда, с одной стороны, авторитет христианства неуклонно возрастал причем, во всех социальных слоях, а с другой стороны, модными были учение перса Мани, ересь Ария, да и не все в императорском дворце уже поняли, что человечество давно перешагнуло «языческий Рубикон». С 360 г. императором Римской державы стал Юлиан, получивший после смерти имя Отступник за то, что пытался в своей политике реанимировать язычество.

Крепкие корни были у этой системы религиозного мировоззрения. Юлиан воспитывался строго по-христиански. Казалось, «языческая зараза» не коснется его души, сердца и разума. Но уже в юности он увлекся философией, прочитал много произведений языческой литературы. Его отступничество явилось не мимолетной прихотью избалованной особы, а вполне осознанным шагом неглупого, эрудированного человека. Это стало возможным по многим причинам, в том числе и потому, что мало еще было мудрой христианской литературы, мудрых учителей.

Я не буду пересказывать вехи сложного жизненного пути Августина. В «Исповеди» он это сделал прекрасно. Честное, мудрое слово, исповедальная искренность, искреннее желание поведать добрым людям о своих метаниях, о своих ошибках, уберечь читателя от опрометчивых шагов, — все это Блаженный Августин со скромностью великого человека отдает людям.

Умер он в 430 г., когда по Европе в вихрях Великого переселения народов носились племена, осколки племен, воины, люди. Удивительно, в произведениях Блаженного Августина, практически, не звучит тревожная тема войн, сражений. Его будто бы совсем не волновали толпы людей, двинувшихся с оружием в руках друг на друга — из старых мест на новые места. Почему?

Видимо, Августин понимал, что новая жизнь должна иметь прочную духовную подоснову, и он посвятил свою жизнь созданию этой подосновы. Свою личную сверхзадачу Августин выполнил. Он «создал целостную и завершенную картину мироздания, картину до такой степени законченную, что на протяжении восьми с лишним вв.  латинский Запад не мог создать чего-либо подобного» (А. А. Столяров).

 

Боэций Анниций Манлий Торкват Северин (ок. 480 –  524 гг.). Последний «антик»

«При дурных нравах мудрость подвергается опасности». (Боэций. «Утешение философией» и другие трактаты. М., 1990. перевод В. И. Уколовой и М. Н. Цейтлина. С. 193).

 

Государство, начало которому положил Ромул, основатель Рима, в 753 г. до н. э., прекратило существование в 476 г. уже н. э., когда Одоакр, сын скифского царя Эдикона, наместник в императорской гвардии, возглавив мятеж, сверг последнего императора Западной Римской империи малолетнего Ромула, отправил его на юг Италии на дачу. Он Ромула Старшего до Ромула «Последнего» прошло 1229 лет. Одоакр официально правил Италией как полководец Византийской империи, но по сути дела он проводил политику прежних императоров, стараясь быть самостоятельным.

В 480 г. в Риме в знатной семье Анициев родился сын. Назвали его Боэцием. Судьба предоставила ему возможность стать последним мыслителем многовековой истории античного мира.

В судьбе, в творчестве, в самом отношении к жизни, к человеческой мудрости, даже в трагической гибели Боэция есть что-то от Сократа и Конфуция, Будды и Платона, Пифагора и Диогена, от других мудрецов планеты людей, мечтавших сделать мир благороднее, добрее. Прекрасный ценитель и переводчик древнегреческих философов на латинский язык Боэций начал работать в молодые  гг., и уже первые его труды были оценены и признаны специалистами.

Ученый, поэт, теолог. Из знатной семьи. В  гг. краха Римской державы. Неужели он не понимал, что время «антиков» безвозвратно кануло в вечность? Неужели не чувствовал он душой и разумом мощное движение новой жизни? Неужели не видел, что новые люди — остготы ничего общего не имеют с теми, кого он считал и мог считать своим идеалом? Да все он прекрасно видел! Но он был настоящим «антиком», человеком ушедшего времени. И жить иначе он не мог.

Остготы во главе с Теодорихом ворвались в Италию в 488 г. Одоакр справиться с ними не смог. Проиграв несколько сражений, он три г. удерживал Равенну. Теодорих сломил сопротивление осажденных, ворвался в город, самолично расправился с германским наемником и образовал королевство остготов на севере Апеннинского полуострова.

Это была во многих отношениях странная страна. Победители во главе с талантливым полководцем и политическим деятелем Теодорихом, конечно же, мечтали о том, чтобы стать полновластными хозяевами Италии, но для этого у них не хватало опыта, средств и образованности. Король остготов понимал сложность положения и в своей политике находил верные решения, смело привлекая к делам государства римскую элиту. Время работало на него. Немногочисленные, но активные остготы, ошеломленные роскошью итальянских городов и достижениями побежденных ими врагов, быстро набирали силу. «Великое переселение народов» к тому времени не прекратилось. Этот мощный «миксер истории» работал напряженно. На Апеннины забредали осколки разных племен, доставшихся Европе в наследство от гунна Атиллы и от других переселенцев. Они становились союзниками остготов. Население государства остготов увеличивалось в большей степени за счет новых людей — победителей. В 510 г. Боэция избрали консулом, а это говорит о разносторонних практических и теоретических талантах молодого аристократа, о безграничных его возможностях. О последующих двенадцати гг. жизни Боэция известно мало.

В 522 г. Теодорих доверил ему пост «магистра всех служб», по современным меркам — это пост премьер-министра! Какая удача, какие перспективы для тщеславных! Никаких перспектив для Боэция. В государстве остготов человек античного склада мышления, потомственный римлянин, предки которого были известны со времен Республики, ученый, великолепно освоивший и творчески обработавший громадный пласт древнегреческой культуры, не мог занимать второй пост в государстве. Боэций это знал. И, тем не менее, занял высокую должность. Почему? Неужели неутоленные амбиции подтолкнули его на опрометчивый шаг? Нет. Такие ученые подобными болезнями не заболевают. Вероятнее всего, Боэций стал «магистром всех служб» потому, что был он еще и романтиком — как и любой ученый Древнего мира, он верил, что силой своего разума сможет изменить мир, сделать его лучше.

В 523 г. Боэция обвинили в заговоре против короля и государства и бросили в тюрьму. Но как обвинили!

Главный осведомитель Теодориха Киприан сначала обвинил сенатора Альбина в том, что «магистр всех служб», якобы, ведет секретную переписку с императором Византии Юстином. Была ли на самом деле эта переписка, о том знают лишь Юстин, Альбин и Боэций. На суде «магистр всех служб» защитил Альбина и в заключении сказал, что Киприан все это выдумал. Затем Боэций не сдержался (романтик, одно слово!) и бросил в зал: «Но если Альбин так сделал, то и я, и весь сенат единодушно так сделали»… после чего магистр спохватился и изрек уже Теодориху: «Но это ложь, великий государь!»

После некоторой заминки Киприан смело пошел в атаку, обвинил в соучастии в заговоре самого  Боэция. Магистра тут же арестовали и отправили в тюрьму. Суда он ждал недолго. Судили его строго. Сам обвиняемый при сем действе не присутствовал. И это было хорошо. Потому что романтикам очень больно лицезреть подобные сцены, когда свидетели явно лгут, причем, с высокоподнятой головой, а судьи с непроницаемыми лицами нарушают те законы, которые они должны оберегать. Три свидетеля подтвердили, что «магистр» сокрыл важные документы, а также то, что он мечтал о свободе Италии. Еще бы Боэцию об этом не мечтать!

За честь и достоинство, за жизнь своего родственника выступил на суде лишь сенатор Симмаха, который в свое время являлся опекуном и воспитателем обвиняемого. Тщетно. Сенат приговорил Боэция к смертной казни. Чуть позже римский сенат повторил приговор — на этот раз Симмахе. Рим прощался с античностью на суде. Римские сенаторы мечтали теперь только о том, как бы им выжить при остготах, сохранить свои должности, свои деньги.

Боэций мечтал спасти Рим. Защищая Альбина, который по логике событий того времени вполне мог заниматься налаживанием секретных связей с Юстином и его племянником Юстинианом, который, став чуть позже императором, начнет войну с остготами, «магистр всех служб» защищал свое Отечество. Не Апеннинский полуостров, как географическое место точек, а Римскую империю. Не получилось. Теодорих, мудрый правитель, вовремя понял, какую опасность представляет собой этот человек. Приговор был суровым. Но не окончательным. В противном случае Боэция казнили бы сразу. Не казнили. Дали ему время посидеть в темнице, подумать.

Если бы Боэций очень хотел жить по законам остготов, он бы выдал Альбина, его сообщников (наверняка, такие сообщники имелись!), получил бы за это жизнь. Он сделал по-другому. Как сделал бы любой уважающий себя мудрец: он обратился к своей верной спутнице жизни — к Философии — и пробыл с нею наедине последние дни жизни, написав лучшее свое произведение «Утешение философией».

Иоанн Лествичник (525—595 (605) или 579—649)

Византийский религиозный писатель. Был настоятелем монастыря на Синае. Его сочинение "Лествица, возводящая к небесам" — аскетико-дидактический трактат о ступенях на пути самоусовершенствования (отсюда заглавие) и о подстерегающих монаха нравственных опасностях. Этот трактат, вместивший в себя богатый опыт психологического самонаблюдения и обильно оснащенный повествовательным материалом, был переведён на многие (в том числе латинский и арабский) языки, пользовался большой популярностью у средневековых читателей Греции, Палестины, Сирии, Грузии, Сербии, Болгарии, Руси и др. стран, оказав влияние на нравственность, литературу, фольклор и иконографию изобразительного искусства этих стран. Преподобный, происхождения неизвестного, 20 лет принял иночество, последние четыре года своей жизни был игуменом синайской обители. Отшельническая жизнь Иоанна отличалась, главным образом, уклонением от всяких крайностей. Иноческая жизнь, по Иоанну, есть путь непрерывного и трудного восхождения по лестнице духовного самосовершенствования. Это восхождение представляет собой процесс борьбы с собственными страстями и пороками, процесс духовного очищения, причем главную помощь инок находит в постоянной мысли о смерти. "Лествица" представляет собой 30 бесед о 30 различных ступенях духовного восхождения к совершенству. Сочинение не дает строгого и точного психологического анализа постепенного внутреннего самоулучшения человека.  "Лествица" отличается витиеватостью, любовью к олицетворениям и особенно к аллегориям, разъяснить которые предоставляется самому читателю. Поэтому на "Лествицу" писали толкования св. Иоанн Раифский, по просьбе которого она и была написана, Илия Критский и др. "Лествица" всегда была настольной книгой для иноков, живущих в общежитии; отцы иноческой жизни, Феодор Студит, Иосиф Волоколамский и др. ссылаются на нее, как на лучшую иноческую книгу. В Х—XI вв. "Лествица" переведена с греческого на славянский язык в Болгарии. В XIV в. в Сербии сделан другой перевод, при участии Георгия Бранковича и под руководством митрополита Савватия. Оба эти перевода известны были в древней Руси. Кроме "Лествицы", Иоанн написал еще послание к игумену, которое также известно было в древней Руси и в наших рукописях обыкновенно следует за переводом "Лествицы". Все сочинения Иоанна напечатаны в 1633 г.

Мысли Иоанна Лествичника

«О странничестве, т. е. уклонении от мира

Странничество есть невозвратное оставление всего, что в отечестве сопротивляется нам в стремлении к благочестию. Странничество есть недерзновенный нрав, неведомая премудрость, необъявляемое знание, утаиваемая жизнь, невидимое намерение, необнаруживаемый помысл, хотение уничижения, желание тесноты, путь к Божественному Вожделению, обилие любви, отречение от тщеславия, молчание глубины.

Вначале обыкновенно, как бы огнем божественным, сильно и продолжительно беспокоит любителей Господних помысл об удалении от своих, желанием худости и тесноты побуждающий к оному любителей такового добра. Но сколь велик и достохвален сей подвиг, столь же великого рассуждения он требует; ибо не всякое странничество, предпринимаемое в крайней степени, есть добро.

Если всякий пророк без чести в своем отечестве, как сказал Господь; то должно остерегаться, чтобы уклонение от мира не было нам поводом к тщеславию. Ибо странничество есть отлучение от всего с тем намерением, чтобы сделать мысль свою неразлучною с Богом. Странник есть любитель и делатель непрестанного плача. Странник есть тот, кто избегает всякой привязанности как к родным, так и к чужим».

(Иоанн Лествичник. Лествица. СПб., 2008. С. 91).

Весьма развратился нынешний век, и весь стал преисполнен возношения и лицемерия: труды телесные, по примеру древних отцов наших, может быть, и показывает, но дарований их не сподобляется; хотя, думаю я, естество человеческое никогда так не требовало дарований как ныне. И справедливо мы это терпим, потому что не трудам, но простоте и смирению являет себя Бог. Хотя сила Господня и в немощи совершается, однако отринет Господь несмиренномудрого делателя. (Там же. С. 293).

Кто в начале не жил в повиновении, тому невозможно приобрести смирения; ибо всякий, сам собою научившийся художеству, кичится. (Там же. С. 297).

Видел я немощных душою и телом, которые ради множества согрешений своих покусились на подвиги, превосходившие их силу, но не могли их вынести. Я сказал им, что Бог судит о покаянии не по мере трудов, а по мере смирения. (Там же. С. 308).

Неверных или еретиков, которые охотно спорят с нами для того, чтобы защитить свое нечестие, после первого и второго увещания должны мы оставлять; напротив того, желающим научиться истине не поленимся благодетельствовать в этом до конца нашей жизни. Впрочем будем поступать в обоих случаях к утверждению собственного нашего сердца. (Там же. С. 308).

 

В. Арабский мир. Поэты Джахилийи

(Джахилийа – арабское название до мусульманского периода истории арабов)

Аль-Мухальхиль (VVI вв.)

Один из древнейших арабских поэтов Аль-Мухальхиль был братом Кулейба, вождя родственных племен таглиб и бакр, но сам он любил жизнь бедуинского воина, странствующего фариса, которые собирались в небольшие отряды, бродили по пустыне и неожиданно налетали на богатые караваны, либо на кочевья недругов, а то и на слабо укрепленные поселения. Почему-то поэту нравилось такое времяпрепровождение. Он был смелым в бою, беспощадным к врагам.

Вечерами у небольшого костра он читал бедуинам стихи, и сильные воины понимали его – потому что в стихах Аль-Мухальхиля говорилось о подвигах бедуинских, об их мечтах, о гордости победителей, о том, как грустно терять верных товарищей и единомышленников … Однажды поздним вечером, когда потушен был огонь негромкого костра, поэт получил горестную весть о том, что бакритский воин убил Кулейба. Аль-Мухальхиль, потрясенный бедой, призывал таглибов отомстить за брата, за вождя. И в Аравийской пустыне, скупой на яркие краски, вспыхнула жестокая распря. Обжигающая души добрых людей кровь окрасила мирные кочевья. Женские слезы и крик, непонимающие удивленные глаза животных, испуганные лица детей и стариков – ничто не могло подействовать на поэта, успокоить одичавшее сердце его. Он мстил. Писал прекрасные, но страшные стихи о мести, возбуждал соплеменников, и они садились на коней или на верблюдов и отправлялись в очередной налет на племя бакритов – мстить.

 

Аш-Шанфара (рубеж V-VI вв.).  Изгнанник

Жизнь бедуинских воинов вел поэт Аш-Шанфара. Он был «изгнанником», фарисом.

Жизнь бедуинов – суровая жизнь. В пустыни можно выжить только вместе с соплеменниками. Это было известно с давних пор. Но выжить в пустыни, будучи отвергнутым своим племенем, почти невозможно. На такой риск способны только люди выдающейся отваги и силы воли. Если ты не со своим племенем, значит ты враг любому племени. Таков закон пустыни. А значит, любой тебя может и должен убить. И никто даже из соплеменников убитого не будет убийце мстить. Жить вне племени, значит жить … между небом и землей, то есть на узеньких линиях – границах между племенами. Но ведь на таких линиях не выживешь!

Но Аш-Шанфара решился отречься от своего племени, дабы избежать подлости. Это – по аравийски. Это – в духе аравийских, до мусульманских поэтов.

 

Имру-уль-Кайс (Имруулькайс), Хундудж ибн Худжр аль-Кинди (около 500 – умер между 530-540 гг.)

По общему признанию критиков поэт Имруулькайс является самым крупным из мастеров слова до мусульманской эпохи. Он родился приблизительно в 500 г. Отец его, Худжр, был вождем одного из союза племен в Неджде. Ему не нравилось легкомысленное поведение сына. Человек древнего знатного рода, пусть даже очень юный, думать о чести рода, чести семьи. И уж совсем отец не мог простить сыну его увлечение поэзией. Долгие беседы с Имруулькайсом прошли даром. Сын вождя продолжал сочинять стихи. Он был поэтом. Отец был вождем, представителем древнего рода. Однажды вечером состоялся их последний разговор, который закончился суровыми отцовскими словами: «Уходи из моего дома. Не позорь мой род».

Имруулькайс отправился в пустыню. Отец горевал, надеялся, что сын вернется в родной дом. Но дел у вождя было много. Враждебное племя в тайне готовило на него покушение. Вождь коалиции племен в Неджде не знал об этом. Его убили асадиты. Умирая, вождь «объявил свою последнюю волю и отдал завещание некоему мужу со словами:

- Иди к моему сыну Нафи (тот был старшим), если он будет плакать и горевать, оставь его, навести остальных моих сыновей по одному, кончая Имруулькайсом, младшим из них. Тому из них, который не будет горевать, отдай мое оружие, коня, мои котлы и завещание мое». (Абу-ль-Фарадж аль-Исфахани. Книга песен. М., 1980. С.92).

Посланник исполнил волю вождя. Он пришел к Нафи, и тот, узнав о смерти отца, горько заплакал. Посланник отправился к другим сыновьям Худжра. Они не скрывали печали и плакали, как дети.

Имруулькайс, когда пришел к нему посланник с горестной вестью, играл с другом в нарды и попивал вино. Он услышал слова гостя и будто бы не обратил на них внимания, сказав приятелю:

- Твой ход!

И лишь доиграв партию, поэт, согласно одной из легенд, сказал:

- Отец пренебрег мной юным, а на взрослого взвалил кровь свою.

И добавил слова, позже вошедшие в пословицу:

- Нет сегодня трезвости, а завтра – опьянения. Сегодня – вино, а завтра – дело. Вино и женщины мне запретны, пока я не убью сотню асадитов и не срежу волосы еще сотне.

Собрав войско из племен таглибов и бакритов, Имруулькайс напал на врага, но, согласно преданию, проиграл сражение. То ли воином был он плохим, то ли неудачи помешали ему, но вскоре в Аравии отвернулись от Имруулькайса. У него были деньги, но люди не шли к нему в войско. Может быть, еще и потому, что слишком сильны были асадиты, и никому не хотелось ввязываться в безнадежное дело. Имруулькайс не нашел в Аравии соратников и отправился в Византийскую империю за помощью. Это было в середине VI в.. Византия вела тяжелые войны с вандалами в Африке, с готами – в Италии, с персами – в Малой Азии; с севера на Балканский полуостров в любую минуту могли навалиться славяне, авары и осколки племен развалившегося в середине V в. гуннского союза. Имруулькайс не знал о военной ситуации, сложившейся вокруг Византийской империи. Но он очень хотел отомстить врагу за убийство отца. В Византии он поддержки не получил. А дома его ждала очередная беда – изгнание. Печальная судьба поэта закончилась печально. Имруулькайс умер в середине VI в. в изгнании, вдали о родного очага, от могилы родного отца, с которым они не понимали друг друга.

Уже в зрелом возрасте поэт написал стихотворение, которое заканчивается так:

 

…С корнями всей земли мои сплетались жилы,

Но смерть меня везде недаром сторожила:

Я много воевал и странствовал, и я же

Верблюдов вел в степи, где двигались миражи.

А разве за врагом я не стремился вслед

По верному пути успехов и побед?

Не я ль завоевал и славу и величье?

Могла бы вся земля моею стать добычей.

И вот стремлюсь теперь к добыче лишь одной

И жажду одного: вернуться в край родной.

(Арабская поэзия Средних веков. М., 1975. С. 31. Пер. Н. Стефановича).

 

Но жажду эту поэту утолить было не суждено.

 

Зухайр ибн Аби Сульма Рабиа аль-Музани (около 530—627 гг.)

Зухайр ибн Аби Сульма родился в племени гатафан, от которого отделились два родственных племени абс и зубьян. Мирно они друг с другом жили недолго. Из-за какой-то ссоры вспыхнула распря. Она продолжалась долго и всех утомила, но никто не знал, как прекратить кровавый раздор. Два зубьянита наконец-то нашли выход. Они заплатили собственными верблюдами виру (штраф) племени абс. Верблюдов понадобилось очень много. Но распре пришел конец. Зухайр в одном из произведений прославил Харима и аль-Хариса.

 

Антара ибн Шаддад (полное имя Антара ибн Шаддад ибн Амр ибн Муавия аль-Абси) (вторая половина VI в.). Черный как мускус

Антара ибн Шаддад был сын вождя племени абс и рабыни-эфиопки. Отец не признавал его как законного сына. Антара – прекрасный воин – не мог иметь, как чернокожий, равных прав с другими воинами. Но он очень хотел стать полноправным человеком в племени, вождем которого был его отец. Антара совершил много подвигов. В стихах он искренно прославлял свое племя, сильных и смелых его воинов и жаловался сам себе – поэту, любовь которого отвергала красавица Абла. Всю свою жизнь Антара писал стихи, бился с врагами, мечтал о том, что отец таки включит чернокожего сына в свою родословную, надеялся и ждал, что Абла полюбит-таки его. Но увы! Не все мечты прекрасного поэта сбылись. Хотя отец таки признал поэта, воина своим полноправным сыном, но Абла была тверда как камень. И повинен в этом был не цвет кожи Антары, а обыкновенная любовь. Девушка полюбила другого воина и прожила с ним всю жизнь. Стихи он не писал совсем, хотя сражался с врагами неплохо. Но разве дело в стихах, когда любишь? Полюбить можно и вовсе не поэта. Антара этого не понимал. Он писал своей любимой стихи всю жизнь. Но Абла их отвергала.

 

Ас-Самаваль (середина VI в.)

Поэт-воин еврейского происхождения. Его верность данному слову вошла в поговорку. Он был военачальником в крепости аль-Аблак в Неджде. Имруулькайс оставил ему свое оружие на хранение и уехал в Сирию и Византию. Крепость была осаждена врагом. Противник потребовал отдать оружие поэта, в противном случае грозился убить сына ас-Самаваля. Но поэт не смог нарушить данное Имруулькайсу слово…

 

Хутайа, аль-Хутай' а (прозвище «Коротышка») Джарвал ибн Аус аль-Абси (около 600—679)

Арабский поэт, сын невольницы. В детстве много скитался по Аравийскому полуострову, испытывал унижения. За поношения в адрес своих врагов не раз попадал в темницу.

Последний крупный представитель арабской доисламской поэзии. Из низов мударитского племени Абс. В панегириках Хутайи отразились настроения аравийской бедноты, идеализировавшей родоплеменной строй прошлого. Мастер поэтической "хулы", в которой у него есть не только язвительные поношения, но и живые зарисовки действительности. Хутайа повлиял на средневековую арабскую поэзию. Иракские филологов 8—9 вв. сочиняли о нём легенды и анекдоты карнавально-эротического содержания.

 

Г. Поднебесная

 

Словарик

Приведенный ниже очень небольшой словарик, на мой взгляд, отражает это напряжение в Поднебесной. Стоит лишь подчеркнуть, что подобные словарики, и словари, и даже многотомные Энциклопедии можно составлять для любого крупного Цивилизационного центра обозначенной эпохи. И, конечно же, нужно включать в эти своды политических и военных деятелей.

Байлянь цзяо («Учение Белого лотоса»). Другое название Байлянь шэ («Об-во Белого лотоса»), Байлянь цзун («Секта Белого лотоса») – собирательное название целого ряда китайских сект, проповедующих идею спасения посредством перерождения в «Западном раю» (или «Чистой земле» - Цзинту). Не представляла собой единую организацию с четкой структурой. Берет начало от доктрины Хуэйюаня, основавшего в начале V в. «Общество Белого лотоса». Не отвергая идею нирваны, Цзинту выдвинула идею «Чистой земли» будды Амитабхи, где души праведников возрождаются в озере с белыми лотосами.  Ранняя традиция Байлянь цзяо утверждала, что спасение достигается правильным моральным поведением, чистыми помыслами и многократным повторением имени Будды. Отвергались механическое выполнение ритуалов.  Секты Байлянь цзяо имели свои «генеалогические книги» (цзя пу) и дожили в Сев. Китае до середины XX в.

Баоцзюань («Драгоценные свитки») – жанр песенно-повествовательной популярной лит-ры проповеднического, морально-дидактического и фольклорного характера. Истоки Баоцзюань восходят к популярным произведениям бяньвэнь эпохи Тан (618 – 907 гг.) на сюжеты буддийских сутр.

Бодхидхарма (? – около 536) – легендарный первый патриарх и основатель китайской школы Чань. Пришел из Индии учить прямой передачи Дхармы от сердца к сердцу, без опоры на письменные знаки. Считается, что он являлся потомком южно индийского королевского рода и его имя было Бодхитара. Двадцать восьмой в линии передачи Дхармы от самого Будды Шакьямуни. Его учитель (27 патриарх) наказал ему передать учение в Китай, куда он отправился морским путём и прибыл в Гуандун в начале VI в., где и началась его деятельность в Поднебесной.

Ван Си-чжи, И Шао (321—379 гг.) – китайский каллиграф и литератор, самоучка, выходец из народа. Надписи, сделанные им на дощечках, клочках бумаги и одеждах, потомки переносили на камень. Как литератор, Ван Си-чжи прославился эпистолярной прозой, изяществом и простотой слога. Его предисловие к сборнику стихов «В павильоне орхидей» вошло во все китайские хрестоматии (русский перевод В. М. Алексеева).

Ван Тун (584? – 617 гг.) – китайский философ и политический мыслитель, крупнейший представитель «правоверного» конфуцианства. Сыграл принципиально важную роль в сохранении конфуцианских традиций во времена доминирования буддизма.

Вэйши школа. Вэйши цзун. «Школа Только Сознания» - течение китайского буддизма, восходящее к одной из систем классической буддийской философии – виджнянавадеийогачаре. Ее родоначальниками являлись Асанги и Васубандху (V в.). В Китае учение стало распространяться в V-VI вв. в рамках школ Дилунь и Шэлунь.

«Гао Сэн Чжуань» («Жизнеописание достойных монахов», «Жизнеописание Высоких наставников») – памятник буддийской исторической литературы, важнейший источник раннего китайского буддизма за период 67 – 519 гг. Составителем является Хуэйцзяо (конец V – VI вв.). От этой работы берет начало буддийский биографический жанр в Китае.

Го Сян, Го Цзысюань (252 – 312 гг.) – китайский мыслитель, основным сочинением которого является комментарий к трактату «Чжуан-цзы». Он называл высшей ценностью человека следование собственной природе, ее спонтанности, «естественности». «Совершенномудрый», по утверждению Го Сян, должен постичь истинную природу вещей и в своей жизни и деятельности «следовать вещам».

Гунфу («Высшее мастерство», «умелая работа», «подвижничество») – понятие китайской культуры. Впервые встречается в трактате Гэ Хуна (284 – 363, или 283 – 343 гг.) «Баопу-цзы». В этом труде, по мнению специалистов, «различные написания Гунфу, возможно, подразумевали разные оттенки двух основных значений, в которых там употреблялось это слово: «долгая работа» и «время, проведенное с высоким искусством». (А. А. Маслов. В книге:  Китайская философия. Энциклопедический словарь. С. 81-82). В других китайских источниках этот термин означал «учение», «достижение». В неоконфуцианстве Гунфу осмыслялось как «нравственное усилие», ведущее к духовной самореализации, самораскрытию, внутреннему озарению». (А.А. Маслов. Там же).

Дай Куй (около 330 – 395 гг.) – китайский ученый, скульптор, художник. Жил в государстве Восточная Цзинь.  В знак протеста против падения нравов при дворе и в стране отказался от государственной службы. Вел полемику, в том числе письменную, с буддистами. Написал несколько книг, в том числе, «Рассуждения семи мудрецов из бамбуковой рощи»).

Даоань. Ши Даоань. (312 – 385 гг.) – буддийский мыслитель и религиозный деятель. Занимался проповеднической и организационной деятельностью, укрепляя единство и влияние буддийского монашества. Его философия испытала значительное воздействие даосизма и повлияла на последующую буддийскую мысль в Китае.

«Дао цзан» («Сокровищница Дао») – полное собрание религиозных и философских сочинение даосизма. Первая попытка создать этот объемный свод была сделала в III – IV вв. Гэ Хуном. Даос Лу Сюцзин (406 – 477 гг.) осуществил подбор текстов, систематизировал их и разделил их на три части, обозначенные термином «дун», что в переводе на русский язык означает «пещера», «грот», «вместилище». В труд Лу Сюцзина вошла литература трех основных направлений даосизма, «распространенных в Южном Китае в IV – V вв. – Шанцин (Маошань) школы, Линбао школы и «Канонов трех императоров», иерархически соотнесенных как соответственно высший, средний и низший уровни даосского знания». (Е. А. Торчинов. В книге: Китайская философия. Энциклопедический словарь. М., 1994. С. 100-101). В VI в. к ним добавлены «четыре приложения». (См. подробнее статью Е. А. Торчинова).

Даошэн. Чжу Даошэн (335 – 434 гг.) – буддийский монах, переводчик, комментатор. Родился в семье крупного чиновника. В юности увлекся буддизмом и принял постриг. Учился у Хуэйюаня и Кумарадживы. Проповедовал синкретическое учение, совместившее в себе учения и праджне и нирване. Критиковал некоторые положения школы Цзин ту. Его высказывания показались власть имущим еретическими, мыслителя лишили сана и выслали из столицы. Позже его учение было реабилитировано. Более того, оно стало основание одного из течений китайской мысли, приведшего к школе Чань.

Душунь. Фашунь. (557 – 640 гг.) – первый патриарх буддийской школы Хуаянь. Был широко известен и считался воплощением бодхисатвы Маньчжушри. В сочинениях изложил основы учения школы Хуаянь.

Ислам в Китае – приблизительно в 581 – 601 гг. в Поднебесную проник ислам. В основном он остался религией не ханьского населения Китая.

Кумараджива ( 344 (или 350) – 413 (или 409)  гг. н.э.) – буддийский монах, один из самых крупных четырех переводчиков буддийской литературы на китайский язык. Согласно преданиям был сыном индийца и принцессы государства Гуйсы, располагавшегося на территории современного Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая. В юности учился в Индии у знаменитых буддистов, изучал древнеиндийскую литературу, астрономию и математику, изучал хинаяну, затем – махаяну. В 383—413 гг. жил в Китае, проповедовал буддизм. Написал несколько сот трудов: переводы на китайский язык буддийских религиозно-философских книг и комментарии к ним, переводы древнеиндийской литературы, оригинальные трактаты по буддизму, биографии древнеиндийских поэтов. В 401 г. в городе Чанъань, столице государства Поздняя Цинь, он открыл школу, имел около трех тысяч учеников. Восемьсот учеников помогали ему переводить буддийские тексты.

Линбао школа. Линбао пай. («Школа духовной драгоценности») – направление в даосизме, родившееся на рубеже IV – V вв. «Главным объектом поклонения этой школы стала триада высших сил, впоследствии получившая название Сань цзи («Триада чистых»)». На Линбао пай сильное влияние оказала школа Шанцин, которая разработала сложную систему индивидуального совершенствования. Однако Линбао пай делала упор на этическую дидактику, что в конце концов дало ей гораздо больше сторонников.

Ли Ши-минь (храмовое имя – Тайцзун) (599 – 649 гг.) – император династии Тан в Китае. Был сыном Ли Юаня, основателя династии. Китайским императором стал в 627 г.. Провел государственную реформу, облегчив положение крестьян и мелких собственников. Ввел обязательные экзамены для всех будущих чиновников. Укрепил войско. Составил кодекс законов, налаживал и укреплял международные связи со странами Индостана, Индокитая, Тибета, Японии и так далее. Официально поощряли буддизм и получая от буддистских монахов поддержку во всех делах, Ли Ши-минь проводил веротерпимую политику, не запрещая представителям разных религий проводить проповеди в Китае: впервые в этой стране стали распространяться манихейство, несторианство, другие религии. Ли Ши-минь много и успешно воевал.

Ли Юань (храмовое имя – Гао-цзу) (566 – 635 гг.) – китайский император, основатель династии Тан. Занимал ряд должностей, впрочем, не самых высоких, в империи Суй. В 617 г., будучи наместником в городе Тайюань, поднял мятеж, взял столицу государства город Чанъань. Здесь в 618 г. его провозгласили императором. Начал проводить реформы в стране, попытался ограничить влияние буддийских монахов на почти все сферы жизни в стране, но не совладал с этой проблемой, устал править огромной державой и в 626 г. отрекся от престола в пользу своего талантливого сына Ли Ши-миня, который помогал отцу в делах войны и мира уже давно.

Лю Сяньчжи (V в.) – китайский каноновед. Жил в государстве Северная Вэй. Был чрезвычайно эрудированным человеком, за что получил прозвище «наставника в принципах конфуцианства». Император Сяо Вэнь-ди назначил его в императорскую библиотеку на очень скромную должность, как считают некоторые специалисты, из-за примитивной зависти. Но это не помешало ученому написать несколько выдающихся трудов и прославиться.

Лю Цзюнь. Лю Сяобяо. Фа У. (462 – 521 гг.) – китайский ученый и литератор. Основным сочинением его считается труд «О распознавании судьбы». В нем он, в частности, отрицал влияние сверхъестественных сил на судьбы людей.

Лю Чжо. Лю Шиюань.(544 – 610) – китайский каноновед и астроном. Изучал «Канон стихов» в версии Мао». Был отстранен императором от службы за то, что непримиримо отстаивал свои научные взгляды и возвращен на службу лишь после восшествия на престол другого императора. Сделал важнейшие открытия в астрономии.

Пэй Вэй. Пэй Иминь. (267 – 300 гг.) – китайский философ и ученый. Прославился энциклопедическими познаниями, в том числе и в области медицины. Был воспитателем наследника престола, занимал важные чиновничьи посты, но был казнен Сыма Лунем, правителем Чжао.

«Сань Го чжи». «Троецарствие». – исторический труд, составленный в III в. Чэнь Шоу. В нем, в частности, содержится большой материал о жизни, взглядах и высказываниях выдающихся мыслителей конца эпохи Хань (II – III вв.).

«Собрание литературных сочинений» - составлено во второй половине VI в. Чжао Минем, сыном императора Уди (502-550). В нем были собраны стихотворные и другие литературные произведения от эпохи Цинь и Хань до Ци и Лян (период с III в. до н.э. по VI в. н.э.)

Сунь Чо.  Сунь Сингун. (314 г. – 371) – китайский государственный деятель, буддийский идеолог, литератор. В литературе продолжал традиции "стихов о сокровенном" (сюань янь ши) и явился непосредственным предшественником пейзажной лирики Се Линъюаня. Кроме того,  его считают самым ярким представителем буддизма в Китае до Кумарадживы и периода формирования китайских буддийских школ. В философии Сунь Чо интерпретировал буддийское учение о праджне-мудрости с позиций даосской философии, и способствовал китаизации буддизма, что отразилось в его оде "Ю Тяньтайшань фу" ("О восхождении на гору Тяньтайшань").

Сунь Шэн. Сюй Аньго. (около 306 – около 378) – китайский ученый-конфуцианец, историк, чиновник на государственной службе государства Восточная Цзинь. Из многочисленных его сочинений сохранились лишь фрагменты. Выступал с позиций конфуцианства против даосского учения.

Сэнчжао – буддийский учёный и мистик, живший в IV-V вв., ученик Кумарадживы, автор целого ряда необычных сочинений, пользовавшихся большой популярностью в дзэнской традиции.

Сюань сюэ – «Учение о Сокровенном». Возникло в начале III в. н.э. и представляло собой синтез даосизма и конфуцианства. Первоначально воспринималось правителями государства Вэй как новая государственная идеология, призванная заменить дискредитировавшее себя официальное бюрократизированное конфуцианство эпохи Хань. После падения Вэй и установления новой династии Цзинь в 265 г. мыслители этого направления оказались в опале. Новые повелители воспринимали их как опасных диссидентов и ниспровергателей основ. После этого сюань-сюэ развивается как вполне независимое интеллектуальное движение без каких-либо претензий на официальный статус. За последователями Учения о Сокровенном и их подражателями из числа образованных аристократов надолго закрепилась слава экстравагантных и фрондирующих эстетов, представителей своеобразной «альтернативной интеллигенции» того времени, «славных мужей ветра и потока». Торчинов Е. А.

Сянь Сю. Сян Цзыци (227 – 272 гг.) – китайский мыслитель и литератор, представитель направления сюань сюэ, один из «семи мудрецов из бамбуковой рощи». Состоял на государственной службе. Увлекался учением Лао-цзы и Чжуан-цзы, комментировал последнее произведение.

У-ди (502-549 гг.) – китайский император династии Лян. Был ревностным поклонником буддизма, строил дорогостоящие храмы, тратил огромные средства на соедржание храмов. Разорил царство Лян, что привел государство к гибели. В Китае имя императора У-ди стало нарицательным и является символом неумеренности и «пагубного» пристрастия к буддийскому учению.

Фань Чжэнь (около 450 – 515 гг.) – китайский философ. Автор трактата «Шэнь ме лунь» («Об уничтожении души»), направленного против учения махаяны о загробной жизни. Трактат написан в форме диалога и рассматривает взаимоотношение души и тела. Фань Чжэнь считал, что душа – функция тела и уничтожается с его смертью; все части тела – одновременно части души. В отрицании бессмертия души он видел важное средство освобождения людей от страха перед муками ада и надежды на загробное воздаяние.

Фу И (555 - ?) - китайский учёный второй пол. VI в. Состоял на службе в историографическом ведомстве при дворе династии Тан. Занимался изучением астрономии/астрологии и календарного счисления. Активный противник буддизма. Отрицал идею сансары и кармы, утверждая, что "рождение, смерть, долголетие и безвременная гибель определяются естественностью; наказания и награды, убожество и богатство зависят от самого человека".

Фу Сюань. Фу Сю. (218 (или 217) – 278 гг.) – философ-конфуцианец. Состоял на государственной службе при династии Вэй, а затем, с 265 г., - при династии Цзинь. В сборнике «Фу-цзы» сохранилась лишь малая часть написанного мыслителем. Считал, что «благодатное деяние, т. е. воплощенная в человеческой деятельности какая-то благодатная сила, не может заменить или изменить естественные законы. Человеческая природа, по его мнению, в высшей степени пластична. Подобна воде, принимающей форму сосуда, она при всем тяготении «обычного человека» к «выгоде», способна преобразовываться «обучением посредством правил благопристойности и долга/справедливости. Отрицал наличие в человека от рождения склонности к добру или к злу.

Фэн Лю.  "Ветер и поток". – эстетический идеал, стиль мышления, поведения и творчества, сложившийся в период Шести династий (Лючао). Стиль Фэн Лю отразил в сфере эстетики изменения в мировоззрении и системе ценностей китайской интеллектуальной элиты, прежде всего относительное падение авторитета конфуцианства, рост интереса к даосской проблематике. Признаками Фэн Лю считались раскованность, эксцентричность поведения и внешнего вида; в области интеллектуальной практики эстетическим ценностям Фэн Лю соответствовала традиция «чистых бесед», а в сфере императивов индивидуальные действия и творчества - сохранение внутренней свободы, внерефлективная чуткость к движениям дао в мистических глубинах человеческого духа. (А. Г. Юркевич).

Хуэйлинь (конец IV – 1-я половина V вв.) – китайский буддийский монах, философ, «представитель особого типа буддийских священнослужителей, характерного для раннего средневековья, т. н. «придворных монахов», принимавших активное участие в светской жизни». Знаток буддийских сочинений и даосских канонических памятников. Был доверенным лицом и политическим советником монарха. Свои взгляды изложил в трактате «Рассуждения Белого и Черного». Текст построен в форме диалога между конфуцианцем и даосом (Белое учение) и приверженцем буддизма (Черное учение), которые обсуждают «сходства и различия» трех учений. (М. Е. Кравцова).

Хуэйюань (334 – 416 гг.) – китайский буддийский монах и мыслитель. В его творчестве есть мотивы даосизма и буддизма.

Хэ Чэнтянь (370 – 447 гг.) – государственный деятель, естествоиспытатель, астроном из высокопоставленной семьи. Был соратником основателя  династии Лю Сунн (420 – 279 гг.), а также наставником наследника престола). Являлся противником буддизма.

Цай Мо (312 – 387 гг.) – первый из китайских мыслителей открыто выступил против буддизма во время наивысшей его популярности в Поднебесной.

Цзинлинский князь Цзылян. Сяо Цзылян. Сяо Юньин. (460 – 494 гг.) – крупнейший китайский меценат и ревностный последователь буддизма среди мирян. Устраивал диспуты по религиозно-философской проблематике, приглашая на них выдающихся монахов, мыслителей, литераторов. Занимался сбором, перепиской буддийской литературы и составлением к произведениям комментариев. (М. Е. Кравцова).

Цзинту школа. «Школа чистой земли» - буддийская школа махаяны, основанная в начале V в. в Китае монахом Хуэйюанем.

Цзицзан («великий учитель из монастыря Цзясян»). (549 – 623 гг.) – буддийский монах, основоположник Саньлунь школы.

Цин Тань. «Чистые беседы» – течение философской мысли Китая в III – VI вв. и форма дискуссии. Сторонниками идеологии Цин тань являются и даосы, и буддисты. Для них характерны и апология личной независимости, и попытки соединения идеалов внутренней свободы с ценностями конфуцианства. Они объединялись в кружки духовно близких людей («семь мудрецов бамбуковой рощи», «восемь постигших» и т.д.) и писали, как правило, короткие эссе. Выделялось два направления в этом течении. Первое занималось проблемами человеческой природы и оценки качеств личности. Второе разрабатывало «учение о сокровенном». Дискуссии проходили в виде диспутов «хозяина» и «гостя» в присутствии других «гостей». Обсуждения часто принимали форму состязаний в красноречии. Традиции Цин тань способствовали взаимодействию конфуцианства и даосизма и получили отражение в живописи, где модными были сюжеты «ученые старцы», «беседа отшельников» и т.д. (В. В. Малявин).

Чань школа – школа буддизма махаяны, сформировавшаяся в Китае на рубеже V - VI в. н.э. Первым китайским патриархом Чань считается миссионер Бодхидхарма.

Чжидунь (314 – 366) – китайский буддийский монах, идеолог и литератор. Знаток даосской литературы. Разрабатывал приемы буддийской психотехник. В поэтических трудах описал погружение в медитацию.

Чжии. Чэн Дэань. (538 – 597 гг.) – китайский буддийский наставник, фактический создатель Таньтай школы. В 575 г. поселился в горах. Изложил основные доктрины школы Таньтай. Имел 32 ученика. Гуандинь (561 – 632) был пятым патриархом школы.

Чжэн Сяньчжи. Чжэн Даоцзы. (364 – 427) – китайский государственный деятель и буддийский идеолог. В труде «Рассуждение о неуничтожимости духа», написанном в ходе дискуссии с антибуддистами, изложил свои взгляды.

Чэнши школа. Чэнши цзун. «Школа постижения истины», – течение китайского буддизма, названное по трактату индийского мыслителя Харивармана «Рассуждение и постижении». Существовало с V по VII вв.

Шанцин школа. Школа «Высшей чистоты», или Маошань, - одно из направлений даосизма. Возникла в 364-370 гг. Ее основоположники, даос Ян Си, и два южно китайских аристократа Сюй Ми и его сын Сюй Хуэй, якобы получили откровение «небес Высшей чистоты» от «бессмертных» «истинных людей». С IX в. авторитет школы начал падать, но она жива и по сей день.

Шэнь Юэ. Шэнь Сювэнь. (441 – 513) – политический деятель, идеолог буддизма, литератор, основоположник стихосложения. Написал «Историю династии Сунн» («Су ши») и другие исторические и философские труды.

 

Заключение

Любая Временная Нейтральная полоса – это, прежде всего, время поиска новых путей развития на ближайшие сто, триста-четыреста, тысячу двести лет. Этот поиск, естественно, невозможен без анализа прошлого. Этот поиск ведется не в кабинетах и на «поле жизни». Ищут новые пути людей всех социальных параллелей: потомственная знать и «новые люди», злые и добрые, талантливые и бездарные, нахрапистые и сдержанные, волевые и безвольные, богатые и бедные. Государственные деятели и полководцы, крупные и мелкие чиновники и т. д.

У каждого есть своё мнение. Каждый старается его «протолкнуть в жизнь». Удается это единицам из миллионов.

«Тысячелетняя» Временная Нейтральная полоса принципиально отличается от других Временных полос только масштабом задач проблем и их решений. Задачи она ставит перед люди духовные, научные, социальные, причём на тысячелетие вперед. Как решать эти задачи, точно не знает никто. Всегда ли человечество и люди любой отдельно взятой страны решали «тысячелетние» задачи верно? – Я не могу ответить на этот вопрос положительно хотя бы потому, что мне не понятно, почему люди, существа разумные, существа общественные (социальные), достигнув по сей день непревзойденных вершин в многих сферах деятельности в XII-I вв. до н.э., вдруг ушли в техническую, технологическую, инженерную и научную спячку, продолжавшуюся последующие почти пятнадцать веков?

Что же нашли существа разумные в I-VII вв. н.э., кроме огромного очередного опыта ведения разных войн: гражданских и внешних, малых и крупных?

А. Мировые монотеистические религии: буддизм, хоть и возникший раньше обозначенного нами срока, но в I-VII вв. расширивший своё влияние на огромных территориях Южной, Центральной, Восточной и Юго-Восточной Азии, христианство, ислам. Этот, «духовный» выбор является, на мой взгляд, самым важным приобретением человечества в те столетия. В последующие века история этих религий развивалась в разных странах по-разному. Все эти религии претерпели взлеты и падения в своем влиянии на массы, а также расколы и даже войны. Все они разветвились… Но в настоящее время на Земном шаре проживает 2,3 млрд. человек сторонников христианства, от 800 млн. человек до 1,3 млн. человек сторонников буддизма и 1,6 млрд. человек сторонников ислама! Вспомним, что в 2010 году население Земного шара составляло 7,1 млрд. человек. А это значит, что три мировые монотеистические религии охватывают более 73% населения планеты.

Б. Шедевры поэзии и мыслитики в Древнем Риме, на Индостане, в Центральной Азии, в Китае. Я не буду перечислять эти шедевры и их авторов. Получится очень большой список, что ясно даже из приведенных выше крохотных словариков и совсем не больших, в режиме бегущей строки биографических справках. Но мне почему-то хочется обратить внимание на поэзию джахилийи и вот почему. Именно арабские поэты доисламской эпохи не только дали человечеству шедевры поэзии, но и довели до поэтического совершенства так называемую «народную поэзию». Недаром позднейшие критики, литературоведы и историки поэтического искусства назвали их «поэтами-бедуинами», а некоторые из ценителей и знатоков поэзии с некоторыми даже пренебрежением употребляли этот термин в своих трудах. «Что вижу, то и пишу». Да, так и работали поэты джахилийи! Но как они видели свой суровый мир кочевников! Как они его писали!! И как им удалось выжить после принятия арабами ислама! И как их ценили те же мусульманские поэты (их называли «книжниками»), даже суфии!

Почему я акцентирую внимание на «поэтах-бедуинах»? Потому что в так называемые Средние века, например, в Европе, на Апеннинском полуострове, процветала поэзия на латинском языке. И только в 1304 – 1307 гг. Данте Алегьери написал трактаты «О народной речи» на латинском языке и «Пир»,  ставший первым произведением философской прозы на народном итальянском языке. Прошло еще 134 года. 22 октября 1441 года во Флорентийском соборе состоялось публичное соревнование между гуманистами, приверженцами латыни в литературе и в научных трудах, и писателями, сторонниками народного, тосканского языка. Слушателей собралось много: члены правительства, архиепископ, высшее духовенство, послы, весь литературный мир, десять судей из лагеря гуманистов. Этот спор затеял Леон Баттиста Альберти, уверенный в необходимости и великом благе для общества использования народного тосканского языка в качестве литературного, научного, государственного. Затея Альберти с треском провалилась. Серебряный венок, предназначенный победителю, стал собственностью собора, а латынь надолго укрепила позиции в Италии. Хорошо это или  плохо? Ответила на данный вопрос история: итальянский язык, поэтический, образный, мелодичный - оперный! — занял подобающее ему место и в науке, и в жизни, и в поэзии.

Подобное случалось, практически, во всех странах Европы. Подобное не могло случится в арабских странах! Там «книжники» (по европейски, гуманисты) встречались на поэтических сходах с бедуинами, и те, и другие читали друг другу свои стихи, радовались находкам, не принимали неудачи…

Поэзия в их душах жила той суровой жизнью, теми, близкими к предельным, жесткими, а часто жестокими реалиями, которые и к ней, к поэзии, предъявляли самые  суровые требования: или ты вся в нас, с нами и для нас, или отправляйся по добру, по здорову во дворцы и города.  Это в обжитых цивилизационных центрах могут творить и царствовать поэты, о которых впечатлительные дамы говорят: «Он весь в своих стихах!» Пустыням такие поэты противопоказаны. Таким поэтам пустыни противопоказаны. Такие поэты придут на Аравийский полуостров во второй половине VII в. Арабский ураган уже наберет несокрушимую силу, быстро распространяя по странам и континентам крепкую волю, объемную идею, в которой поэтическая линия Аравийской пустыни была на удивление стойкой и обладала способностью возбуждать своей энергией поэтические мысли и  образы совершенно разных поэтов.

Абсолютное чувство жизни. Стопроцентное проникновение в ее волнительную красоту. Несгибаемая искренность. Или. Племенной патриотизм. Рыцарское отношение к женщине. Бесшабашное самопожертвование. Или. Обостренное до предела отношение к справедливости. Наивная ранимость. Возбудимое спокойствие. Или. Неизживная детскость. Восторженная скупость. Пустынная жажда красок. Или. Упоительный лет коней и верблюдов. Стремительность линий и форм. Смертельная радость боя.

Это – поэты-бедуины V-VII вв.

На поэтических сходах иной раз звучали такие слова «книжников»: «Нам пора ехать к бедуинам на учебу!» Этим сказано всё. Это долгие века не понимали европейские гуманисты. В России первым понял силу родного языка Иван IV Грозный, на русском народном языке писал свое житие огнепальный протопоп Аввакум. И только Пушкин, великий Пушкин нашел гениальные сопряжения светского русского языка и народного русского языка. И получилась великая русская поэзия.

У каждого народа свой путь. Но нам сейчас важно отдать должно поэтам-бедуинам, которые задолго до Флорентийского собора, Ивана IV Грозного, протопопа Аввакума и Александра Сергеевича Пушкина несли арабам великую поэзию…

В. Своды знаний, составленные в эти века в разных странах по разным дисциплинам: гуманитарным, естественнонаучным, медицинским и т.д. Здесь, правда, необходимо сделать важную оговорку: В те века нейтральные, сумасбродные, одни собирали, а другие уничтожали. И очень жаль, что уничтоженного оказалось на порядки больше, чем собранного и сохраненного. В этом легко убедиться, пролистав, например, Диогена Лаэртского, жившего в III веке и написавшего книгу «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов», и, главное, примечания, составленные М. Л. Гаспаровым. Как продуктивно работали древние мыслители и ученые – как мало их произведений дошло до наших дней! Десятые доли процента, в лучшем случае. И так на всём Земном шаре.

Это – «Тысячелетняя» Временная Нейтральная полоса!

 

Глава 2. Региональная Временная Нейтральная  полоса

 

Поднебесная и Древний Рим

Во второй половине III в. до н.э. Поднебесная началась последняя фаза долгой и почти беспрерывной борьбы китайских княжеств за гегемонию и, как результат этого, за объединение Китая. Китайскому политику Цинь Шихуанди удалось создать на территории Поднебесной державу имперского типа. Это случилось в 221 г. до н.э. Но империя Цинь оказалась не прочной. После смерти Цинь Шихуанди в Китае вновь разгорелась война. Её выиграл Лю Бан…

В 146 г. до н.э. римское войско захватило город Коринф на Истмийском перешейке, соединяющем Среднюю Грецию и Пелопоннес, а также Карфаген на севере Африки, и Римская держава де факто, но пока не де юре, превратилась в государство имперского типа. Лишь Октавиану Августу в 27 г. до н.э. удалось создать прочную империю. Некоторые ученые и называют его основателем Римской империи. Он погубил много сограждан. Он приказал закопать живьём 460 конфуцианских ученых. И его противники агнцами не были.

А сколько великих людей дал Древний Рим на стадии перехода от республиканского государства к империи. Случилось это в конце III в. до н.э. – в конце I  века до н.э. Цезарь, Цицерон и другие политики погибли в Региональной Нейтральной полосе, которая  рождает внутри себя социально-политическое напряжение и великих героев.

 

Герои и судьбы

А. Поднебесная

 

Почему принял яд великий заика (Хань Фэй-цзы)

Хань Фэй, крупнейший теоретик школы фа цзя, родился в царстве Хань в 288 году до нашей эры в семье из правящего дома. Уже в молодости заинтересовался трактатом Шан Яна, а также даосизмом, другими учениями китайских мудрецов. Посещал школу философа Сюнь-цзы, выделялся среди учеников выдающимися способностями, но полностью проявить незаурядные дарования мешала ему болезнь: он заикался и не мог активно участвовать в диспутах, спорах и ученых беседах, в те века очень модных среди мыслителей.

Несмотря на неизлечимый недуг, Хань Фэй занимался философией, написал трактат об искусстве управления и показал его Ин Чжэну, правителю царства Цинь. Тому очень понравился труд Хань Фэя, ученый был приглашен в царство Цинь на высокую должность. Но вскоре выдающийся ученый понял, что писать трактаты об искусстве управления и управлять государством, имея перед собой великолепные теоретические работы — не одно и то же. Известного мыслителя оклеветал один из бывших учеников Сюнь-цзы сановник Ли Сы, Хань Фэй попал в тюрьму и… принял яд.

Это случилось в 233 году, а еще через двенадцать лет бывший правитель Ин Чжэн создал империю Цинь и стал императором Цинь Шихуанди, который в своих действиях применял на практике многие установки ученого.

Император не внес трактат «Хань Фэй-цзы» в списки произведений гуманитарной литературы, приговоренных им к сожжению, и в этом знаменитому произведению, ставшему наряду с «Книгой правителя области Шан», настольной книгой повелителя империи, крупно повезло…

 

Мысли из «Хань Фэй-цзы»

(Перевод Е. П. Синицына и В. С. Спирина)

Если верхи и низы поменяются местами, то государство не будет управляться как следует.

Не обогащай людей, а то сам будешь просить у них взаймы; не возноси людей высоко, а то они сами будут тебя теснить; не полагайся целиком на кого-то одного, а то утеряешь и столицу и государство.

Трудность убеждать обычно состоит не в том, что трудно убедить собеседника из-за недостатка моих знаний; не в том, что мне трудно своими доводами сделать ясными свои мысли; не в том, что я не смею высказать все до конца из-за недостатка красноречия. Трудность убеждать обычно состоит в том, чтобы уяснить помыслы убеждаемого и суметь нацелить на ни свои убеждения.

Прельщение людей тем, что они сделать не в силах, весь мир называет это чепухой.

Но обещать то, что невозможно, — значит льстить людям, а ведь лесть — чепуха.

 

Жизнь и дело правителя области Шан

Мы специально пошли на хронологическую инверсию и оставили «Книгу правителя области Шан» напоследок, потому что именно эта работа, созданная за сто с лишним лет до событий 221 года в Китае, стала настольной книгой основателя империи Цинь.

Почему ему очень понравилась именно эта книга? Почему, внимательно прочитав ее, взяв некоторые, наиболее откровенные и циничные мысли, Цинь Шихуанди не призадумался над поучительной биографией Шан Яна?

Гунсунь Ян родился в царстве Вэй в 390 году до нашей эры. В 361 году бежал в царство Цинь. Там его пригрел Сяо-гун, правитель, и дал ему область Шан в надежде, что беглец поможет ему провести ряд реформ и укрепить власть вана. Гунсунь Ян оправдал доверие и надежды Сяо-гуна.

Реформа, конечно же, имела и другую цель: оздоровление экономики и прежде всего — сельского хозяйства. Осуществить это можно было лишь заинтересовав всех людей в производительном труде.

Но как на практике сделать это, если, например, потомственная аристократия, заняв ключевые посты государственной власти, уступать их не желала, пользуясь привилегиями и возможностями грабить страну и помня заветы Великого Учителя Конфуция: «Государь должен быть государем, аристократ — аристократом… отец — отцом, сын — сыном». В этой жесткой схеме Учителя Кун места новым людям не было. Шан Ян же говорил так: «Бедный станет богатым, а богатый бедным, и государство будет сильным». Вот какую политику осуществлял первый министр царства Цинь. Много аристократов лишились своих богатств, а то и жизни, чтобы государство Цинь стало сильным.

Почитайте некоторые мысли и установки Шан Яна, а затем и всю его книгу: там вы найдете много любопытного, злого, жуткого, откровенного, циничного с точки зрения благовоспитанных в духе Конфуция граждан, но только не с точки зрения безродного бедного земледельца. Ни один ученый не рискнет обоснованно заявить о том, что деятельность Шан Яна была отрицательной для экономики Цинь. Доброе он сделал дело для Сяш-гуна. Но правитель умер в 338 году, и в тот же год не без одобрения нового правителя схватили ревностного реформатора и казнили самым жестоким образом, хотя — как казалось Шан Яну — ему за его труд на благо Цинь должны были оказать совсем другие почести.

Цинь Шихуанди знал о трагической гибели автора «Книги правителя области Шан», но в причины столь бесчеловечной расправы вникать не стал. Он понял, читая знаменитую книгу и представляя себе жуткую картину разорванного двумя скакунами тела Шан Яна, что во всем повинны… конфуцианцы с их проповедями. Будущий основатель империи Цинь решил отомстить им.

Эпоха великих мыслителей в Китае, продолжавшаяся с VIII по III века до н. э., сгорела в кострах, разведенных тупыми людьми, верившими в то, что счастье и процветание государства возможно лишь в том случае, если граждане будут столь же тупы и бессердечны, как Цинь Шихуанди.

Но разве счастье — в тупости? Разве счастье — в смерти? Разве нет иных путей к счастью? Есть-есть. Именно эти пути искали мыслители Поднебесной, и очень обидно, что этот прекрасный период в истории Китая закончился печально.

Мудрость должна уметь защищать себя от гадости тупых, от злобы тупых, от бесчеловечности тупых. Об этом часто забывают добрые люди, а зря.

 

Мысли из «Книги правителя области Шан»

(Перевод Л. С. Переломова)

Мудрый творит законы, а глупый ограничен ими… с человеком, который ограничен старыми законами, не стоит говорить о переменах.

Если не медлить с наведением порядка в государстве, то алчные чиновники не смогут поступать корыстно и наживаться за счет народа.

Когда появляется золото, исчезает зерно; а когда появляется зерно, исчезает золото.

Страна, в которой нет недовольных, называется могущественной.

Если порядок в государстве покоится на суждениях семьи, оно достигнет владычества в Поднебесной; если порядок в государстве покоится на суждениях чиновников, оно будет могущественным; если порядок в государстве покоится только на суждениях правителя, оно ослабеет.

Тот, кто собирается использовать народ, подобен колесничему, правящему добрыми конями: народ и коней распускать нельзя.

Если войной можно уничтожить войну, то позволительна даже война; если убийством можно уничтожить убийство, то разрешены даже убийства; если наказаниями можно уничтожить наказания, то допустимы даже суровые наказания.

Людей можно сделать достойными без массовых наказаний, коль наказания суровы.

 

Цзя И (Цзя Шэн) (201-169 гг. до н.э.)

Китайский поэт и политический деятель. Наряду с Лу Цзя (3 - 2 вв. до н.э.) предшествовавший Дун Чжуншу (2 - 1 вв. до н.э.) в деле создания идеологич. системы централизованной империи Хань (206 до н.э.- 220). Его литературный талант и высочайшую эрудицию заметили еще в молодости. В двадцать с небольшим лет он попадает к императорскому двору и получает звание боши, которое присваивали лучшим ученым Поднебесной. Смелого, обладающего прекрасным полемическим даром ученого заметил Просвещенный император (Вэнь-ди) и, одновременно, Цзя И обрел себе много завистников из среды опытных царедворцев. Они оклеветали его, и поэт оказался в почетной ссылке в провинции Чанша, где он был воспитателем и наставником князя. Через пять лет Цзя И возвратили ко двору, назначили его наставником одного из сыновей императора. В эти  гг. молодой ученый написал трактат «Го Цинь лунь» («Рассуждение, порицающее династию Цинь»). В нем автор исследовал причины падения династии Цинь, критиковал ее за методы управления, основанные на жестокости, за пренебрежение конфуцианскими принципами. Цзя И в возрасте 33 лет, сразу после трагической гибели своего воспитанника, покончил с собой из-за преданности к нему.

 

Б. Римская держава

Борьба с Югуртой

 

Тала

Югурта, сын наложницы и Мастанабалла, внук царя Восточной Нумидии Масимиссы, на престол не имел никакого права. Он воспитывался в семье царя Миципсы, своего дяди; поражал еще с юных лет всех своими выдающимися способностями, физическими и умственными, а позже - крепкой хваткой полководца, политика.

Миципса понял, какую опасность представляет незаконнорожденный племянник для его собственных сыновей, наследников престола, и не ошибся в предчувствиях. Перед смертью царь Восточной Нумидии призвал сыновей и племянника, сказал прощальные слова. Югурта обещал дяде помогать младшим законнорожденным братьям, и, естественно, обещания он не выполнил.

Разногласия между братьями проявились сразу после похорон Миципсы. Гиемпсал, младший сын умершего, в резкой форме напомнил Югурте о его незаконном происхождении, и в ту же ночь верные нумидийцы принесли законнорожденную голову Гиемпсала сыну наложнице.

Адгербал, старший сын Миципсы, стал собирать верных ему людей, их набралось много. У Югурты воинов было гораздо меньше, но эти люди прекрасно знали военное дело и мечтали о наживе. Гражданскую войну Югурта, которого ценил сам Сципион, выиграл с помощью Рима. Почувствовав силу, победитель вскоре поднял оружие против великой державы.

Нумидиец прекрасно знал страну, его поддерживали соотечественники, которым не нравилась жесткая зависимость от Рима, он был великолепным полководцем, очень удачливым к тому же, но не эти качества сыграли главную роль в долгой, драматичной, кровопролитной войне Рима с Югуртой. Внук Масиниссы сделал главным своим оружием золото предков, отвоеванное им у двоюродных братьев. В мировой истории не много найдется политиков, государственных деятелей, вождей, полководцев, бунтарей, которые владели бы этим страшным оружием, как Югурта. Хитрый, злой, беспощадный он прекрасно разбирался в психологии людей, стремящихся разбогатеть любой ценой.

Нумидиец подкупал римских сенаторов и нанимал убийц, заманивал звоном желтого металла царей африканских государств, обещал золотые горы воинам и военачальникам. Сокровища предков, как маяк, притягивали слабых, развращали их, делали послушными куклами в руках опасного кукловода.

Римский сенат посылал в Африку легионы, они гонялись за войском возмутителя спокойствия, иной раз догоняли его, громили в жестоких битвах, но всякий раз внуку Масиниссы удавалось бежать. После таких сокрушительных поражений любой вождь в отчаянии прекратил бы борьбу. Но не Югурта! Его покидали соратники, разуверившиеся в возможности успеха. В дикой злобе Югурта казнил друзей, оставался с небольшим отрядом верных людей, ускользал от погони, петляя по пустыням Нумидии. И в тот момент, когда римлянам нужно было сделать два-три шага до цели, в сенате начинались дискуссии по Югуртинской войне. Руководители державы ставили новых полководцев, и ситуация менялась в пользу восставших.  А их вождь (прекрасный оратор) вновь привлекал на свою сторону царей, они приводили к нему воинов - война на Севере Африки затягивалась.

Римскому полководцу Метеллу удалось нанести Югурте страшный удар. Нумидиец быстрым маршем отправился в Талу. Этот крупный город, расположенный в пустыне на расстоянии около 75 километров от ближайшей реки, представлял собой неприступную крепость. Здесь Югурта хранил главное свое оружие - золото предков.

Место он выбрал неслучайно. По пустынному бездорожью преодолеть 75 км было практически невозможно. А уж биться после похода с прекрасно оснащенной, обученной, опытной армией мог только отчаянный человек. Метелл отчаянным не был. Но, узнав о богатствах Югурты, римский полководец решил отнять это грозное оружие у противника.

Готовился он к сложнейшему походу основательно. 75 километров бесплодных пустынь преодолеть гораздо труднее, чем пройти 1000 километров по обихоженному Апеннинскому полуострову. "Он приказал снять со всех вьючных животных поклажу, кроме десятидневного запаса зерна, и взять с собой только кожаные мехи и другие сосуды, пригодные для воды, - пишет Гай Саллюстий Крисп в работе "Югуртинская война". - Кроме того, он велел согнать с полей как можно больше домашнего скота и навьючить на него разные сосуды, большей частью деревянные, взятые из нумидийских жизни".

Вода. В пустыне нужна вода. Без воды провести войско, технику, обоз - пусть самый небольшой, но необходимый, невозможно.

Заполнив все сосуды водой, войско отправилось к крепости Тала. В условленном месте римляне разбили лагерь, сюда же подошли нумидийцы с окрестных селений - они принесли воду для Метелла. Неожиданно над лагерем собрались тучи и хлынул ливень. Римляне, радуясь тому, что сами боги помогли им, наполняли сосуды дождевой водой.

А в Тале никто беды не ожидал. Югурта в непосредственной близости от золота предков внешне даже подобрел, много времени уделял юным сыновьям. Никто из жителей не предполагал, что римляне могут преодолеть пустыню.

И вдруг, словно мираж, на горизонте показались воины Метелла. Уверенной поступью они приближались к крепости. Югурту, человека сильного, сурового, потрясла неожиданная новость. В Тале можно было организовать осаду, повоевать с римлянами. Но Югурта проявил в тот день несвойственное сильным людям малодушие, быстро собрал отряд телохранителей, упаковал сокровища и сбежал из Талы

Метелл в надежде договориться с жителями города отправил туда послов. Они вернулись в лагерь ни с чем.

Талу, расположенную на высоком холме, надежно защищала местность, город был хорошо укреплен. Перед римлянами стояла трудная задача. Метелл четко руководил осадными работами. Крепость окружили валом и рвом, в двух местах римляне возвели навесы, установили на них башни с орудиями, построили тараны, подвели их к стенам.

Прошло сорок дней осады. Жители с волнением наблюдали из-за стен за действиями врага. Римляне не работали как машины. Строгий распорядок дня, уверенные команды начальников, спокойные движения исполнителей, отлаженная работа. Защитники Талы некоторое время были уверены в том, что нехватка продовольствия вынудит противника снять осаду. Но прошло десять дней, двадцать, тридцать, сорок! Римляне работали! Они подвели к стенам тараны, и первые удары их по стенам сломили волю даже тех, кто все эти сорок дней, не зная отдыха, укреплял стены, готовился к решающим сражениям. Тараны били и били по стенам, и защитники Талы с каждым ударом теряли уверенность.

Под вечер отцы города "перенесли в царский дворец золото, серебро и другие самые ценные предметы", слуги собрали им великолепный стол с изысканными яствами и винами, и начался последний пир Талы.

Поздно вечером римляне устали бить таранами в еще крепкие стены города, но не устали пировать осажденные. В царском дворце стоял пьяный тревожный шум. Простые граждане готовились к смертельной схватке. Ночью пирующие не угомонились. И больше тревоги слышалось в пьяном гаме загулявшейся знати.

Под утро, когда даже самые отчаянные любители пировать валятся с ног от усталости, в царском дворце осажденного города шум-гам возрастал, и вдруг вместе с солнцем, бросившем первые лучи по вершинам холмов, острые всполохи огня рванулись из окон шумного дворца. Огонь гудел, словно перепившийся с тоски богач. Огонь был в то утро самым богатым в Тале. Он глотал сокровища, собранные во дворце, выл вместе с людьми, а жители города, выскочив из домов, не знали что и делать, кого спасать, зачем?

Дворец сгорел быстро. Метелл отправил воинов на штурм. Тала практически не сопротивлялась. Югурты и его золота в крепости не оказалось. Внук Масиниссы бежал вместе с юными сыновьями и, главное, с драгоценностями.

Жителей Талы римляне взяли в рабство, город разграбили, но во дворце им поживиться не удалось. В густом, еще не остывшем пепле они не обнаружили ничего ценного.

 

Капса

Крепость Капса (современный город Гафса на юго-западе Туниса) играл важную стратегическую роль в II-I веках до н. э. Но еще в доисторические времена окрестности Капсы привлекали людей. Археологи обнаружили здесь много стоянок первобытных людей, в частности, стоянку Эль-Мекта в непосредственной близости от Капсы, по названию которой была названа Капсийская культура эпохи верхнего палеолита и мезолита, распространенной на огромных территориях Северной Африки и Средиземноморья. Жизнь в этих краях в доисторические времена бурлила, о чем говорят найденные учеными огромные скопления раковин вперемежку с костями животных. Подобные находки, характерные для капсийской культуры, очень редки. Доисторические капсийцы занимались охотой, собирательством, использовали кремниевые орудия. Питались капсийцы из сосудов, сделанных из страусовых яиц и замысловато орнаментированных. Некоторые ученые называют капсийцев авторами знаменитых наскальных изображений.

 

Кто нарушил закон

Метелла на посту главнокомандующего сменил консул Марий. Чтобы оправдать доверие сената, новый полководец должен был превзойти предшественника и одержать более впечатляющие победы, а в самом лучшем случае - победоносно закончить войну. Сделать это было непросто. Югурта избегал решающей встречи с противником, искал союзников, используя при этом главное свое оружие - деньги.

Сокровища он перевез в Капсу. Согласно преданиям, этот город-крепость основал Геркулес Ливийский. Югурта то ли из уважения к древнему герою, то ли с дальними намерениями, относился к жителям Капсы на удивление хорошо. Он освободил их от податей, приезжая в крепость, всегда проявлял завидную щедрость и доброту. Обитатели Капсы уважали его и готовы были сражаться за царя до последней капли крови. Югурта сюда привез свое золото.

Капса превосходила крепость Талу. "Ибо, если не считать ближайших городов, вся остальная страна была пустынна, безводна и опасна из-за обилия змей, которые, как все дикие звери, становились особенно свирепыми от недостатка пищи. Кроме того, змея по природе своей ядовитая, возбуждается от жажды больше, чем от всего остального" (Гай Саллюстий Крисп. Стр. 92). Делодля консула Мария осложнялось еще и тем, что вокруг Капсы не было ни одного источника воды. Лишь один родник бил в крепости, и жители охраняли его надежно. Справиться с жаждой нумидийцам помогал издревле сложившийся рацион питания. Они "питались преимущественно молоком и дичью и не нуждались ни в соли, ни в других средствах, возбуждающих аппетит" (Там же. Стр. 92).

Римляне этих "преимуществ" не имели. На рубеже II-I веков до н. э. они отличались чревоугодием, уже приучили себя к роскоши, ко многим излишествам.

Но воевать они еще не разучились и не отвыкли. Воевать, особенно на чужих территориях, где можно было разбогатеть, покуражиться, позабавиться с местными красавицами, римлянам нравилось.

Консул Марий организовал поход на Капсу безукоризненно, продумав и предусмотрев буквально все до мелочей, вплоть до разведки. Своими действиями он ввел в заблуждение разведку Югурты (а его люди шныряли по Нумидии и ближайших к ней стран), выступил в поход, быстрым маршем подошел к реке Таномс (современная река Уед эль Дерб в 100 км от Капсы), разбил лагерь, простоял здесь несколько дней.

Никому не сообщая о дальнейших планах, Марий приказал навьючить животных лишь мехами, заполненными водой и ночью повел людей к цели. Под утро войско сделало привал, днем оно отдыхало. Лишь отряды разведки зорко следили за окрестностями. Ночью - снова в поход. Днем - отдых. На третью ночь Марий вывел войско к предместьям Капсы, расположился лагерем в 3 км от города между холмами, скрывавшими легион от глаз неприятеля.

Утром много жителей Капсы вышли из города и, ничего не подозревая, отправились шумной толпой по своим делам. Марий без труда настиг нумидийцев, они в страхе бросились к крепости, поднялся дикий вопль. Римляне захватили городские ворота, но дальше их не пустили. Начались переговоры.

Жители, подавленные случившимся - много их родственников оказалось вдруг в плену! - решили капитулировать, тем более, что приказ Мария, запрещающий воинам грабеж, их обнадежил.

И тут произошло неожиданное! Консул Марий отдал город на разграбление, затем Капсу сожгли, взрослых жителей перебили, остальных - продали в рабство... Такое беззаконие римляне допускали нечасто, Марий никак не походил на человека, способного на подобные поступки.

Историки, в том числе и Гай Саллюстий Крисп, отзывались о консуле хорошо. "...Марий, уже и раньше великий и прославленный, приобрел еще большее величие и славу" (Там же, стр. 93), взяв труднейшую крепость без потерь, да еще и смертельно напугав нумидийцев, которые, узнав о трагедии Капсы, сдавались Марию без борьбы.

Здесь есть много натяжек. Марий своей беззаконной выходкой поставил нумидийцев в сложное положение: сдадим крепость - погибнем - а детей и жен римляне продадут в рабство; будем сражаться - погибнем - а детей и жен римляне продадут в рабство. По-русски говоря, что в лоб, что по лбу. Подавляющее большинство народов, оказавшись в таком положении, выбирают из одинаковых зол борьбу! И здесь, похоже, Гай Саллюстий Крисп что-то не договаривает.

Марий шел в Капсу не потому, что ему захотелось щегольнуть, показать свое незаурядное полководческое мастерство. Ему нужно было золото Югурты. Взяв неприступную крепость, золота он не захватил! Югурта и здесь оказался проворнее римлян. Только этим можно объяснить нервный срыв спокойного Мария, уже прославившего себя прекрасными победами, уже - великого.

Так или иначе, но после взятия Капсы война не прекратилась. Марий гонялся за Югуртой, брал крепости, с жителями поступал по обстоятельствам: сдавшихся миловал, упорствующих покорял, губил, не жалея. Он искал золото Югурты, но нумидиец прятал его надежно.

 

Крепость безымянная на реке Муллуке

Марию доложили, что Югурта прячет большую часть драгоценностей в крепости за рекой Муллукой, разделяющую Нумидию и Мавританию.

Стремительным маршем консул вывел войско к реке, форсировал ее и... взору его предстала удивительная картина: посреди обширной равнины стояла высокая, одинокая скала с крепостью на вершине. Ни холмика кругом, ни возвышенности, будто кто-то специально принес и поставил здесь огромный каменный валун. Первый же осмотр горы убедил Мария в том, что взять крепость невозможно. Отвесные кручи, зубцы скал, готовых обрушиться на любого, кто бы рискнул забраться наверх, и лишь узкая тропа, ведущая к крепости. Отряд из двадцати человек мог преградить дорогу любому войску.

Марий все же приступил к штурму. Несколько дней солдаты пытались овладеть крепостью, но тщетно. Консул нервничал. Нумидийцы запаслись продовольствием, в крепости бил родник, осадой город не взять - скорее римляне погибнут от голода в безжизненной пустыни. Неужели придется отступать? В Риме ему не простят поражения.

Однажды вечером воин Мария  пошел с кожаным мешком за водой. Родник бил у подножья горы, с противоположной от тропы стороны. Здесь было тихо. Мягкая тень лежала на отрогах скал, пахло влагой. Солдат увидел на склоне улитку, поднял ее. Родом из Лигурии он ценил это лакомство, мог приготовить из улиток прекрасные блюда. Улиток было много. Будто на водопой спускались с вершины горы улиткина братия. Солдат забыл о войне, стал подниматься наверх, нагибаясь и бросая улитки в мешок. Опомнился он только на вершине: увидел крепостную стену, услышал голоса нумидийцев и испугался - вдруг враги заметят. Но в сторону улиткиной тропы осажденные и не думали смотреть. Обследовав подступы к крепости, он поспешил к Марию.

Полководец проверил сведения, разработал план. Утром лигуриец повел отряд смельчаков по улиткиной тропе, а Марий бросил войско на штурм по тропе.

Босые, без доспехов, с мечами и кожаными щитами (чтобы не грохотали) карабкались по склону воины, а их соратники упрямо штурмовали крепость. Они отвлекли внимание и силы нумидийцев, а те, подумав, что враг идет в решающий бой, дрались как никогда хорошо: даже женщины и дети помогали им.

Пращники римлян метали в крепость камни, лучники осыпали ее градом стрел. Все ближе подбирались к стенам "черепахи". Нумидийцы знали, что в тылу у них враг появиться не может, сражались стойко и даже кричали полководцу римлян обидные слова. Марий лишь радовался шуму, в котором скрывались звуки поднимающегося по улиткиной тропе отряда. Вдруг в крепости раздался женский крик. Римляне ворвались в тыл нумидийцам и стали убивать всех подряд... На этот раз Марий достиг цели - захватил большую часть золота Югурты. Нумидиец упрямо сопротивлялся еще несколько месяцев.

Все же дни его были сочтены. Без золота воевать и жить он не мог. Это поняли его союзники. Царь Мавритании Бокх, до этого поддерживавший соседа-нумидийца, сообразил, на чьей стороне сила, устроил ему ловушку и сдал Югурту молодому Сулле. Тот доставил нумидийца Марию. В конце 105 года до н. э. Югурту заключили в Мамертинскую тюрьму. Там не было золота и сокровищ, друзей и врагов, мечей и стрел. Там не было даже крошки хлеба. Каменный мешок, в котором нет ничего, кроме смерти. Смерти за неукротимую злость к людям.

Первые дни и недели Югурта вел себя неспокойно: голод терзал его разум и тело. Но в какой-то момент оголодавший, раздавленный чернотой и тишиной Югурта изменился, вновь поверил в себя и свое золото. "Оно поможет мне!" - подумал он и стал ждать.

Много ли времени прошло с минуты, он не знал, но вдруг перед глазами нумидийского царя мелькнул в длинном черном коридоре яркий свет, безжалостный вояка улыбнулся, шепнул: "Это мое золото!"  Он поднялся и царственной походкой направился в бесконечно-длинный коридор.

Югурта был счастлив - он шел к своему золоту.

 

Гай Саллюстий Крисп

Римский писатель, историк. Родился в 86 году до н. э. В политической деятельности поддерживал Цезаря. Являясь сторонником народной партии, он считал, что Цезарь, победив всех своих врагов, вернет страну ко временам расцвета Республики. После Гражданской войны Цезарь направил его наместником во вновь созданную провинцию Африка, где Саллюстий за несколько лет скопил огромные богатства.

После убийства Цезаря он вернулся в Рим, отошел от политики, построил роскошный парк (Сады Саллюстия), занялся литературой.

«История Югуртинской войны», «Заговор Катилины», другие произведения Саллюстия передают колорит эпохи и приглашают читателя подумать вместе с автором над проблемами Римской Республики после Пунических войн.

Проблем было много. Югуртинская война в Африке длилась долго еще и потому, что в Сенате было много продажных людей, готовых за золото Югурты принять в его пользу любое решение.

Саллюстий писал об этом и в каждой строке, фразе чувствовалось искреннее удивление бывшего сподвижника Цезаря: разве можно быть продажным сенатором?!

Умер историк в 35 году до нашей эры.

 

Спартак

К началу первого века до нашей эры Римская держава захватила уже большую часть Средиземноморья. Незнающие поражения легионы ходили все дальше вглубь материков. В Рим свозились огромные богатства побежденных народов, рабы. О чем еще мечтать жителям Апеннин? О мире!

Но мира в державе не было. Завоеванные народы не смирились с положением подневольных. То там, то здесь вспыхивали восстания. Римляне жестоко подавляли любое проявление недовольства, расширяли свои границы, и… в столицу государства тянулись со всех концов Средиземноморья рабы. Здесь, на Апеннинском полуострове, они работали. Кто-то в поле, кто-то — в каменоломнях, кто-то — в услужении. Некоторые сторонники Римской республики утверждают, что рабам не так уж и плохо жилось, им даже можно было заработать себе свободу. Спорить с ними было ни к чему.

Их мнение очень убедительно опроверг Спартак. Он доказал, что никогда, ни при каких обстоятельствах, человек не смирится с положением раба. Свобода! О ней мечтали на Апеннинском полуострове все рабы: и самые сильные, кто согласился быть гладиатором, рискуя ежедневно погибнуть в жестоком поединке, и те, кто мирно трудился в поле, и даже прислуга, хотя многим из них, если честно говорить, жилось не так уж и плохо. Но в рабстве...

В Капуе, в школе гладиаторов Лентула Батиата, Спартак был учителем фехтования. Выходец из Фракии, а по некоторым сведениям — вождь одного из фракийских племен. Свое дело знал великолепно, отличался не только физической силой, храбростью, но и умом, и — что особенно удивительно для человека — бойца — мягким характером и доброй душой. Его уважал владелец школы, ценили многие римляне и любили ученики, такие же, как и он, рабы. Ему не трудно было заработать денег и откупиться, получить свободу. Он не мог этого сделать. Он не родился рабом. Рабом его сделала судьба. Именно поэтому Спартак принял предложение гладиаторов принять участие в организации побега. Именно поэтому. Родившийся свободным не может покупать свободу, он ее добудет собственными руками, если уж судьба бросила его в неволю.

Гладиаторы тщательно скрывали свои планы. Подготовка к побегу шла полным ходом. Жена Спартака нервничала, вспоминая первый день в Риме, когда их, пленных фракийцев, привели, закованных в тяжелые цепи, на невольничий рынок. В тот день было очень жарко. Многие пленные едва держались на ногах. Чужбина. Рабство. На родине остались близкие, друзья, отцы и матери, дети и жены. Как они там живут без своих кормильцев. На невольничьем рынке стоять под знойным солнцем тяжело. Неизвестность. Страх. Волнение.

Лишь один человек в тот тяжкий день внешне оставался удивительно спокойным. Ну, подумаешь, рынок, рабство! Дело, хоть и неприятное, но поспать-то надо. Спартак спал. Ровное дыхание говорило о том, что ему тут спать неплохо. Сон фракийца попыталась прервать ядовитая змея. Беззвучно подползла она к его лицу, расположилась поуютнее на косматой голове и сама заснула. Жена Спартака увидела змею и обомлела, не зная, что делать.

Спартак — знал. Он крепко спал, не обращая внимания на неудобство. Подумаешь, змея на голове лежит! Ну хочется ей поспать немножко — пусть спит.

Когда солнце, передвинувшись слегка, облило спящую парочку потоком знойных лучей, змее это не понравилось, она сползла с удобного лежбища на пыльную землю и переместилась под навес.

А тут люди зашумели — рабовладельцы пришли, покупатели, и змея где-то запропастилась. Жена подбежала к Спартаку, наклонилась, спросила с тревогой в голосе:

— Ты жив?

— Я рабом не умру, — спокойно ответил муж, и она вздрогнула: какой же силой воли обладал он, как же удалось ему одолеть змею, робкую тварь — злую тварь?!

Эта женщина обладала, если верить легендам, пророческим даром, и в тот миг она сказала всем, кто видел эту сцену:

— Судьба готовит тебе великую власть, но власть тебя и погубит.

— Успокойся, все будет хорошо, — сказал Спартак, и сейчас, за день до побега, жена сидела в небольшой комнате и думала о муже, о змее.

— Змея! — вошел возбужденный Спартак. — Змея пробралась к нам! Одевайся, мы уходим!

Жена обо всем догадалась. Человек — страшнее змеи! Та жалит от страха. Этот жалит ради корысти. Среди гладиаторов оказался предатель. Струсил, решил получить свободу «мирным» путем.

— Он получит свободу, но останется навек рабом, — сказал Спартак, выходя из дома вместе со своей верной женой.

Побег был обречен на неудачу! Учитель фехтования прекрасно знал об этом. Ему сообщили, что о побеге узнал Лентул и хорошо подготовился к жестокой расправе. До побега оставался всего один день. 200 гладиаторов, прекрасно подготовленных физически воинов, готовы были бежать и сражаться за свою свободу. Но — завтра.

— Завтра нельзя, нас предали!! Бежать нужно сейчас, — говорил Спартак гладиаторам, но, услышав страшное слово «предательство», многие из них сникли.

Только семьдесят человек последовали за Спартаком. Безоружные, с кухонными ножами и вертелами, они бросили вызов лучшим воинам того времени. Да не где-нибудь на окраине державы, а в центре государства, на Апеннинском полуострове! То была даже не смелость, не дерзость. То было страстное желание жить свободным.

Спартак повел беглецов к вечной славе, к свободе самым коротким и самым тяжелым путем: путем борьбы. В нескольких километрах от школы они повстречали повозки со снаряжением гладиаторов. Это, конечно же, была не экипировка легионеров, но для начала и этого хватило. Для начала чего? — Великой войны рабов, потрясшей великую державу.

Гладиаторы облюбовали прекрасную скалистую гору, оборудовали на ней лагерь, выбрали трех вождей — главным стал Спартак. Из Капуи уже приближался крупный отряд правительственных войск. Первая битва. Первая победа. Первые трофеи. Первые присоединившиеся к восставшим рабы.

Вскоре, как говорят историки-современники тех событий, у Спартака было десять, двадцать, а затем и шестьдесят тысяч человек!! Рабам хорошо жилось в Римской империи? И поэтому они, сломя головы, бежали к Спартаку? Воевать? Драться с лучшими воинами древнего мира? От хорошей жизни человек не убежит в армию, где и оружия-то не хватало, и умелых полководцев не было. Был один Спартак. Замечательный организатор. За короткий срок он наладил обучение новобранцев и вообще всю жизнь огромной по тем времена армии…

О том, какие победы одержал этот выдающийся полководец, как метался он по Апеннинам, пытаясь вырваться из этого рая для римлян и ада для рабов, какие «змеи» мешали ему осуществить свои планы, как много великих римских полководцев разгромил он, как в конце концов Крассу удалось справиться с восставшими рабами, можно прочитать в романе Джованьоли «Спартак» и в других произведениях.

Можно долго говорить о чисто военных причинах поражения, и чисто человеческих. Можно жалеть и ненавидеть Спартака, хвалить и ругать, в зависимости от того, нравятся ли тебе рабы или рабовладельцы.

По разному относятся к вождю восставших рабов люди. Но! В 71 году до нашей эры он проиграл на реке Силариус решающую битву войску Красса и был тяжело ранен. К нему подошла жена. Он набрался сил, улыбнулся ей и едва слышно прошептал:

— Я не умер рабом!

— Да, Спартак, ты умер свободным! — ответила жена.

Воины Красса, одержав трудную победу, хватали свободных людей в плен. Опять — в плен? Опять — в рабство? Нет. Победителям такие рабы были не нужны! Римляне сколотили 6 тысяч деревянных крестов, расставили их в строгом порядке по дороге в Рим, и всех дважды пленных, но не смирившихся с рабской долей, распяли на них.

Позднее Красс отправился в поход в Азию, где потерпел сокрушительное поражение и погиб.

 

Ошибка Красса

В 54 году до н. э. Марк Красс вместе с Помпеем стал консулом, после жеребьевки получил в управление Сирию, провинцию Римской империи, и пришел домой в таком возбужденном состоянии, что родные и друзья не узнали его. Как забияка-мальчишка ходил он по просторному дому, говорил громко, уверенно: «Я дойду до Бактрии, завоюю Индию, сделаю то, что не удалось царю Македонскому».

Мудрые политики отговаривали его от похода на парфян, Красс, никого не слушая, обратился к Помпею и Цезарю за помощью. Те охотно поддержали его морально и материально. То ли не знали, что подвиги Александра Македонянина превзойти не удастся никому, то ли побаивались, как бы Красс не опередил их в борьбе за власть в Риме, то ли… много есть предположений, но Красс, ни о чем не думая, прибыл в начале пятьдесят четвертого года с армией в Брундизий.

Была зима. Море встретило его неспокойным ропотом волн. Красс погоды ждать не стал, приказал грузиться на корабли. Буря сильно потрепала флот, но и большие потери не остановили полководца. Он спешно двинул армию в Галатию, область в малой Азии. По пути на Восток Красс повстречал в уютной долине царя Дейотара. Старый, преданный Риму человек, решил заложить новый город. Красс пошутил: «Царь, в двенадцатом часу начинаешь ты строительство». Дейотар рассмеялся: «Да и ты идешь на парфян не слишком рано!»

Упрямство полководца покорило воинов, заразило их верой в успех. Все вспоминали события семнадцатилетней давности, когда Марк Красс доказал в войне против Спартака, что он понимает толк в военном деле.

Армия быстро продвигалась вперед. Переправа через Евфрат прошла успешно. Многие города и крепости Месопотамии сдавались римлянам без боя. С теми, кто пытался дать отпор, расправлялись жестоко.

Быстро прошло лето.

Красс оставил в городах гарнизоны и повел войско… в Сирию!

Два человека боролись в тот миг в нем. Один говорил: иди в Вавилон, развивай успех, твое войско найдет там союзников. Другой увлекал в Сирию, где жадный до золота Красс мог набить мешки деньгами. Жадность победила. Полководец превратился в дельца и всю зиму занимался аферами вместо того, чтобы поддерживать боеготовность армии, следить за действиями врага.

Золото затуманило мозги полководцу.

Ранней весной он все же двинул в поход войско. За несколько дней до похода к нему прибыли послы от Орода III, парфянского царя. Они гордо заявили, что если Красса послал римский народ, то война будет жестокой и непримиримой, но если полководец по собственному желанию пришел воевать, то Ород III, преклоняясь перед почтенным возрастом Красса, отпустит его солдат, которых парфяне захватили в гарнизонах зимой. Неслыханная дерзость! Римлянам советуют убираться домой!!

Красс был взбешен. Допустив в начале зимы роковую ошибку, предоставив парфянам несколько месяцев для подготовки к войне, он даже не подумал, что враг дает ему шанс выжить, и запальчиво крикнул: В следующий раз мы будем говорить в вашей столице!»

Вагиз, старший посол, рассмеялся, показал полководцу обращенную вверх ладонь и заявил: «Скорее тут вырастут волосы, чем римляне войдут в нашу столицу».

Не успели отбыть послы, как в лагерь стали приходить солдаты, уцелевшие в неравных боях с парфянами во время зимы. У страха глаза велики. Воины рассказывали о парфянах такое, что у сограждан волосы шевелились от ужаса. Панцири у парфян легкие и непробиваемые, стрелы и копья пронзают любую броню. Кони быстрые, как ветер. Все парфяне сильные и ловкие.

Красс спокойно слушал эти выдумки. Он уже мнил из себя победителя не только парфян, но и индусов, и всех, кто встретится ему на пути.

Армянский царь Артавазд посоветовал ему идти в Парфию через Армению. Красс отказался. Он рвался на Восток, как юный Александр когда-то.

Переправляясь через реку у Зевгмы, римляне услышали грозные раскаты грома, ураганный ветер разрушил понтонный мост, молнии были туда, где намечено было расположить лагерь. Казалось, сама природа предупреждает: «Одумайся, Красс!»

Он форсировал реку, повел войско дальше.

Семь легионов, четыре тысячи всадников, столько же легковооруженных воинов продвигались вдоль реки в поисках противника, но парфяне не спешили воевать. Зачем подвергать себя риску? Бить врага нужно наверняка. Он уже попал в ловушку, теперь его нужно было измотать…

Крассу доложили, что прибыл «большой друг» римлян Абгар, которого знал сам Помпей. Полководец принял его. Абгар хвалил Помпея, восхищался мощью Красса. Старому человеку были приятны сладкие речи: какой хороший человек Абгар. Не то что соотечественник Кассий, у которого на уме одни предатели и коварные шпионы.

Абгар, большой знаток здешних мест, сказал, что парфяне находятся неподалеку: всего пару дней пути по равнине. Красс поверил ему, изменил маршрут. Войско быстро шло по хорошей дороге, но вдруг путь преградили пески, рыжими барханами  изрезавшие местность.

«Это – узкая песчаная полоса», – уверял Абгар, но прошел день, кончился запас воды, усталость валила солдат с ног, а пески не кончались. Самое бы время повернуть назад, но – куда?! На посмешище Цезарю и Помпею, со славой которых мечтал поспорить победитель Спартака? Нет, за славой нужно было идти вперед.

«Осталось совсем немного», – сказал Абгар и, пользуясь безграничным доверием полководца, ускакал вперед для того, «чтобы сбить с толку парфян»…

Римляне, с трудом передвигая ноги по тяжелому песку, вдруг увидели несколько обезумевших от страха конников из отряда разведки, которые доложили Крассу о том, что парфяне в боевом строю идут навстречу. Измена!

Полководец наконец-то понял свою ошибку. Коварство Абгара ошеломило Красса. Удрученный он стал строить войско: Кассию доверил левый фланг, сыну Публию – правый. Сам возглавил центр. В боевом порядке римляне подошли к небольшой речке Баллис. Обедать было некогда. Наспех подкрепились. Красс повел армию в бой, даже не проведя разведки.

За пологой возвышенностью римляне увидели парфян. То был небольшой отряд, разгромить его не составляло труда. Парфяне, однако, смело пошли навстречу римлянам.

Расстояние между армиями сократилось до полета стрелы. Вдруг, по знаку предводителя, парфяне, скрытно находившиеся за спинами передового отряда, скинули с себя плащи и шкуры цвета пустынного песка, и только теперь Красс увидел, какое огромное войско стоит перед ним. На ярком солнце блестели латы и мечи персов, заполонивших окрестности.

Вел в бой парфян полководец Сурена. Богатырского сложения, на огромном резвом скакуне, с нарумяненными по обычаю парфян лицом он показался римлянам по-женски нежным – не бойцом. Но Сурена был боец! И полководец. Он разработал хитрый план битвы и теперь с безукоризненной точностью выполнял его. Парфяне двинулись в центр римского войска, пытаясь расстроить передние ряды. Красс отбил натиск неприятеля. Парфяне рассеялись по полю, незаметно окружая врага с флангов и находу обстреливая из больших луков тесно сомкнутые ряды римлян.

Стрелы летели и летели, не прекращаясь, будто колчаны врага были волшебными, будто стрелы в них не кончались! Наконец разведка донесла, что в тылу врага стоят верблюды с навьюченными мешками, полными стрел. Воины, кружась в смертельной карусели между войском поникшего Красса и верблюдами, устроили нескончаемый град из быстрых, пробивающих латы стрел.

В это время его сын с отборным отрядом атаковал фланг противника, погнал его в пески. Публий Красс и его друзья были молоды и горячи. Погоня увлекла их. Но парфяне вдруг остановились.

Юноше показалось, что враг готов сразиться с его отрядом грудь в грудь, в честном бою. Но недаром парфяне долго жили в соседстве со скифами. Легкая их конница стремительным смерчем, чисто по-скифски, закружилась вокруг отряда Публия. Густое облако песка и пыли окутало римлян. Не видели они и не слышали друг друга. И стрелы вонзались в них. Публий пытался атаковать врага, но раненый вернулся к своим.

Рядом с ним находились два грека из местных жителей. Они предложили ему тайно бежать в близлежащий городок, скрыться там. Публий отказался. Лучше смерть в бою, чем позорное бегство.

Парфяне продолжали кружиться вокруг отряда римлян и наносить им огромный урон. Погибли все друзья Публия, покончил с собой израненный Мегабагх, самый близкий его друг, и тут же вражеская стрела вонзилась в сердце юного Красса.

Отрезав Публию голову, парфяне поскакали к Крассу отцу.

Тот еще держался.

Увидев голову любимого сына, он не дал себе расслабиться, крикнул римлянам, что это его личное несчастье, оно не должно поколебать дух солдат. Воины слушали его без воодушевления. Они уже поняли, что сил для победы у них нет, что они обречены.

Настала ночь.

Красс увел войско в город, оставив в лагере небольшое прикрытие. Утром парфяне напали на лагерь, истребили оставшихся там четыре тысячи солдат, окружили город. Красс поделил войско на две части. Пять тысяч воинов вырвались под покровом ночи из окружения и надежные проводники вывели их в горы, в безопасное место.

Сам полководец доверился Андромаху. Когда-то Красс хорошо разбирался в людях, провести его было непросто. Но в последнем своем походе, особенно после гибели сына, он не был похож на самого себя.

Андромах предал его. Войско попало в засаду.

Заняв оборону на холме, римляне отбили несколько атак, но вскоре поняли, что сопротивляться бесполезно. В стане противника появился Сурена. Он подъехал к холму, предложил Крассу выйти на переговоры. Полководец, испытав на себе коварство парфян, отказался. Но воины, доведенные бездарным руководством своего начальника до отчаяния, зароптали. Они не хотели больше воевать, они устали – только переговоры.

Красс пытался доказать им, что парфяне в очередной раз обманут их, и тогда только позор рабства будет уделом римлян. Убедить солдат не удалось. Только переговоры – кричали они в один голос.

Тогда Красс громко сказал: «Военачальники! Вы видите, что я вынужден идти. Но если вы спасетесь, скажите всем, что Красс погиб, обманутый врагами, а не преданный соотечественниками!»

Он спустился с холма вместе с Октавием. Никаких переговоров Сурена вести не думал. Завязалась потасовка. В ней погибли все телохранители  и сам Красс. Сурена послал его голову и руку царю.

Десять тысяч римлян сдались в плен, двадцать тысяч погибло. Кто-то пытался бежать, но, не зная дороги, рассеянные по одиночке в чужой стране римляне легко попадались в руки врагов.

На ладони у Вагиза волосы не выросли, и те, кто не внял последней просьбе Красса, и даже не попытался вырваться с оружием в руках на свободу, пожалеют еще об этом.

 

Кто победил на равнине Фарсал

После гибели легионов Красса прошло пять лет. Но римляне даже не подумали, что надо отомстить за своих соотечественников, вызволить их из плена. Лучшие воины державы, победы которых в Сирии, Африке, Галлии значительно расширили государства, в 48 году до нашей эры встретились в долине Фарсал, расположились друг перед другом боевыми лагерями.

Никогда ранее не собиралось в одном месте столько славных воинов и прекрасных полководцев Рима. Главнокомандующим одной армии был великий Юлий Цезарь. Он завоевал до этого Галлию, Испанию, одержал много побед. Другой армией командовал великий Гней Помпей, присоединивший к Риму Сирию, некоторые страны Азии, Африки.

Они пришли сюда, в восточную Грецию, чтобы уничтожить друг друга и закончить Гражданскую войну.

Ближайшие друзья и соратники Помпея, уверенные в победе, уже спорили о том, кто из них имеет больше прав занять должность верховного жреца, принадлежавшую Цезарю, другие важные посты в государстве, отправляли письма в Рим к родным, чтобы те заранее покупали богатые дома в центре столицы. У них были на то веские причины. Помпей имел семь тысяч конников, сорок пять тысяч пехотинцев. Цезарь — всего одну тысячу конников и двадцать пять тысяч пеших воинов. К тому же в последней битве под Диррахием помпеянцы одержали важную победу и лишь нерешительность главнокомандующего спасла противника от полного уничтожения.

 

Диррахий

Цезарь ожидал из Италии дополнительные войска и деньги на покупку фуража и продовольствия. Но погода была плохая, к тому же вдоль побережья рыскали боевые корабли Помпея, не пропуская в Грецию никого. Разбив на холмах лагерь, Цезарь решил со своим малочисленным войском окружить противника, не дать помпеянцам возможности разъезжать по окрестностям в поисках фуража. Для этого он приказал соорудить целую сеть сообщающихся между собой редутов, охватить ими лагерь неприятеля. Помпей, в свою очередь, тоже стал занимать окрестные холмы и строить на них укрепления — кто кого окружит! Работы продвигались быстро. Было бы у Помпея и Цезаря солдат побольше, они бы перекопали все Ионийское побережье, окружая друг друга, а то бы и всю Европу.

Странной могла показаться эта война. Помпей имел превосходство в боевой силе, но не решался дать решающее сражение, надеялся уморить врага голодом, зная, что у того нет денег на покупку продовольствия. Цезарь и его солдаты наоборот рвались в бой и лишь искали удобного случая.

Помощь из Италии Цезарю не поступала. Солдаты уставали от тяжкой работы и постоянного недоедания, но не роптали, выполняли все приказания главнокомандующего.

Девятый легион занял стратегически важную высоту. Помпей не мог допустить этого, приказал выбить противника с холма. Бой разгорелся жестокий. Половина воинов Цезаря отражала атаки, друга половина продолжала сооружать редут. Помпеянцы усилили натиск. Склоны заполнили лучники, метатели дротиков, пращники. Помпей выдвинул к боевым позициям технику. На головы солдат, оборонявших холм, полетели камни, горящие головни. Цезарь, боясь потерять не только удобную позицию, но один из лучших легионов, дал приказ об отходе. Помпей воспользовался этим, послал в бой еще несколько свежих когорт. Цезарь понял, что может начаться повальное бегство, приказал Антонию с его легионом атаковать противника. Положение было спасено. Солдаты, не думая об отдыхе, продолжили рыть траншеи.

Но и воины Помпея работали круглыми сутками, построив в общей сложности двадцать четыре редута на протяжении двадцати пяти километров.

Постоянные стычки между противоборствующими сторонами часто перерастали в крупные бои. В один день под Диррахием их было шесть. А на следующее утро произошло большое сражение. Началось оно с предательства.

Два уличенных в денежных махинациях всадника, боясь наказания, ночью перешли в лагерь Помпея, и чтобы им поверили новые хозяева, рассказали все о слабых местах в системе укреплений Цезаря.

Утром Помпей повел в бой легионы, а несколько десятков боевых кораблей с легковооруженными воинами напали на противника с тыла. Внезапная атака застала солдат Цезаря врасплох. Они в страхе бежали к своим. Путь им преградили рвы, выкопанные их же собственными руками. Не помня себя от ужаса, воины бросались в глубокие ямы, давили друг друга, по трупам карабкались наверх.

Цезарь выбежал навстречу бегущим, пытался повернуть их назад. Солдаты не слышали его, знаменосцы бросали  знамена. Цезарь схватил за руку рослого воина, приказал продолжить бой. Воин в дикой злобе поднял меч и чуть не убил полководца, но оруженосец опередил солдата, отрубил ему руку, спас Цезаря.

Помпей снял с земляных работ еще пять легионов, ввел их в бой, загнал неприятеля в лагерь, мог бы легко взять укрепление, но вдруг — никто не знает, почему! — дал сигнал закончить бой.

Когда волнение улеглось, Цезарь сказал друзьям: «Сегодня победа осталась бы за противником, если бы у них было кому победить». Всю ночь он не спал, обдумывал сложившееся положение. Тяжелый труд, постоянное недоедание привели к тому, что солдаты стали болеть. Сложные работы на большой территории распыляли армию. Помпей в любую минуту мог нанести решающий удар, перебить рассыпанные по полям и холмам когорты поодиночке.

Утром Цезарь оставил изрытую вдоль и поперек землю и повел армию в Македонию. Помпей последовал за ним.

 

Фарсал

Армии петляли по горным дорогам, Помпей внимательно наблюдал за противником. Его помощники постоянно твердили о том, что надо сразиться с Цезарем, разбить его и вернуться в Рим. Молодые, воинственные они мечтали о почете и славе, но главнокомандующий избегал битвы.

Здесь, на равнине Фарсал, он наконец решил дать бой.

Помпей поставил на левый фланг конницу, в центре во главе пехоты — своего зятя Сципиона, сам командовал правым флангом. Задумка его была проста: фланговым ударом конницы опрокинуть легионы неприятеля, окружить Цезаря и только после этого ввести в бой тяжеловооруженную пехоту центра.

Цезарь легко разгадал план Помпея, битвы которого он внимательно изучил. Да и знал он хорошо своего врага. Не мог Помпей действовать иначе, имея такое преимущество в коннице. Цезарь встал во главе десятого легиона на правый свой фланг, подкрепил конницу шестью когортами пехотинцев, специально обученных воевать против молодых кавалеристов Помпея, и, не дожидаясь атаки врага, двинул легионы вперед.

Перед сражением он обратился по имени к центуриону Гаю Крассинию: «Какова у нас надежда на успех?» Гай поднял правую руку и крикнул: «Мы одержим победу! Сегодня ты меня похвалишь живого или мертвого».

Возглавив сто двадцать бойцов, центурион смело пошел в атаку.

Тяжелые пехотинцы Помпея стояли в строю довольные. Расстояние между армиями было большое. После быстрого бега противник устанет, драться с ним будет легко. Но солдаты Цезаря, преодолев половину расстояния, отделявшего их от врага, остановились, отдышались, передохнули, метнули в помпеянцев дротики и ворвались, увлекаемые бесстрашным Гаем Крассинием, в ряды неприятеля. Гай изрубил несколько помпеянцев и вдруг сильный удар мечом прямо в рот остановил его. Центурион пал замертво. Но его порыв и отвага воодушевили всех. Солдаты сражались, не щадя себя, остановить их было невозможно.

Только теперь Помпей ввел в дело конницу, уверенный, что атака в центре будет легко отбита.

Навстречу коннице вышли когорты специально обученных солдат. Они высоко поднимали длинные копья, целились ими в лица конников. В кавалерии Помпея служили юные, горячие воины. Азартные рубаки они… испугались, как бы острые копья не покалечили их лица, замешкались, сбились в кучу. Шрамы на лицах в те времена не считались в Риме украшением мужчин. Юноши не знали, как им вести бой. Зло фыркали кони, топтались на месте, не понимая, что произошло с бравыми наездниками, а пехотинцы Цезаря, почувствовав близкую победу, стали окружать их. Задние ряды помпеянцев уже поворачивали коней. Цезарь послал в бой кавалерийский отряд — помпеянцы не выдержали двойного удара, побежали, рассеиваясь по окрестным полям и сопкам.

Бой разгорелся в центре. Тяжелые пехотинцы Помпея долго держали строй в надежде, что силы врага иссякнут. Но Цезарь четко следил за ритмом боя. Он своевременно дал отдохнуть пехотинцам, остановившим конницу, пустил их вместе со свежими когортами в дело только тогда, когда почувствовал, что воины в центре устали. Он ни на секунду не упускал нить боя из рук.

А где же был великий Гней Помпей?

С высокого холма он видел, как захлебнулась атака конницы и удрученный, непохожий на себя, покинул поле боя, сник, зашел в палатку, сел и надолго задумался. Быть может, он надеялся на своих помощников? Они так рвались в бой, так мечтали разгромить Цезаря!

Свежие когорты легко справились с пехотой Помпея и погнали ее до лагеря. Потери у бегущих были большие. Но лагерь они могли удержать. Если бы в тот день среди помощников Помпея нашелся хоть один, кто заменил бы его на боевом посту. Помпей… не готовил среди своего окружения таких людей — он их боялся, они ему были не нужны.

Опрокинув отряды караульных, пытавшихся спасти положение, атакующие ворвались в лагерь. Тут только очнулся Помпей от забытья. Услышав звуки близкой битвы, он поднял голову и тихо спросил: «Неужели уже дошло до лагеря?»

С трудом его спасли.

Помпей бежал с небольшим отрядом в Африку, где надеялся найти помощь у местных царей. Но и римских воинов там было немало, и сыновья Помпея не могли явиться к нему с легионами.

Цезарь одержал на равнине Фарсал полную победу, но Гражданская война на этом не кончилась. Она только разгоралась. Победитель простил многих плененных солдат и военачальников. В том числе и Брута.

В Африке Цезарь догнал беглецов. Помпея предали бывшие соратники, отрубили ему голову. Но и на этом не закончилась распря в Римской державе. Через шесть лет сам Цезарь погиб от рук заговорщиков. Среди них был и Брут, которого он после битвы при Фарсале спас.

Гражданская война погубила тысячи лучших людей Рима. Лишь Октавиану Августу, первому императору Римской Империи, удалось потушить огонь братоубийственной бойни.

 

Цицерон Марк Туллий (106 – 43 гг. до н.э.). Отец отечества

Цицерон родился в 106 г. до н.э. в небольшом городке Арпине в Лации во всаднической семье. Отец готовил сына к политической карьере, не задумываясь о том, нужна ли она сыну и что она ему даст.

В Древнем Риме тех времен существовал интересный педагогический прием. Родители будущего политика отдавали сына в дом видного сенатора. Юноша присутствовал во время бесед своего «учителя» с разными людьми, наблюдал за его подготовкой к выступлениям, слушал их, привыкал руководить не только людьми, но и страной, и, что немаловажно, самим собой.

Цицерон попал в дом Квинта Муция Сцеволы – авгура, считавшегося лучшим юристом, и его зятя Луция Лициния Красса, лучшего оратора. На форуме юноша часто слышал Антония, Сульпиция, Котту и других знаменитых ораторов

«У родосского ритора Аполлония Молона, преподававшего в Риме, он учился греческому красноречию; знаменитый трагик Акций и греческий поэт Архий руководили им в чтении поэтов; эпикуреец Федр, стоик Диодот и приехавший в Рим академик Филон Ларисский были его наставниками в философии» (М. Л. Гаспаров. Цицерон и античная риторика, в книге «Цицерон. Три трактата об ораторском искусстве». М., 1972. С. 27).

К двадцати годам Цицерон получил блестящее образование. Пора было начинать политическую карьеру. Римская держава переживала один из апофеозов длительной смуты, так называемую союзническую войну, террора марианцев и войны между Цинной и Суллой. Эти события хорошо описаны римскими историками и осмыслены учеными более поздних времен. Но я не могу не сказать несколько слов о социально-политической ситуации, в которой оказались государственные деятели, полководцы, мыслители, ученые и так далее, и которая продолжала около 150 лет: с середины II вв. до н.э. по первые  годы I вв. н.э. Коротко говоря, в эти десятилетия римское государство мчалось по дороге истории на крутом вираже с большой скоростью, меняя духовные, социальные, политические, психологические и душевные приоритеты, то есть преодолевая путь от Республики к многонациональной державы имперского типа.

В 146 г. до н.э. после победы в Третьей Пунической войне и после взятия Коринфа Римская Республика превратилась по сути своей в империю, быстро набиравшую силу. А в империи должен править император. Мысль простая и однозначная: империя для императоров, республика для республиканцев. Эту жесткую формулу яростные сторонники республиканского строя принять не могли и, как свидетельствует история, не смогли. И винить их в политической близорукости грешно. Точно также как нельзя винить их политических противников, среди которых самыми яркими фигурами были Сулла и Цезарь. Движение истории отменить нельзя.

Но – республиканцы. С низвержения Тарквиния Гордого и до окончания Пунических войн Республика одержала выдающиеся победы в военном деле, в государственном строительстве. Казалось бы, и дальше республиканский строй будет побеждать.  Почему, в самом деле, нужно менять государственное устройство, а значит, и духовно, душевно перестраиваться?

Республиканцы полтора века дрались за республику, которая фактически умерла уже в 146 г. до н.э. При этом никто из них не предлагал римлянам покинуть завоеванные территории и ограничиться хотя бы Апеннинским полуостровом, чтобы на нем строить и укреплять Республику. Они не понимали и не хотели понимать, что каждая победа Рима в бесконечных войнах, любое приобретение державы все дальше уводит ее от республиканской структуры, от Республики. А внутренние дрязги ослабляют иммунитет республиканцев, уничтожают их физически.

Возвращаясь к Цицерону, нужно, прежде всего, ответить на вопрос: «А кем же он был, республиканцем или имперцем?». Чтобы точнее ответить на этот вопрос, нужно слегка пофантазировать и представить себе такой вариант его судьбы: он победил в политических схватках, все его соперники, сторонники имперской власти, погибли, он возглавил отечество и … неужели Цицерон не стал бы править империй по имперски?! Стал бы, стал. Может быть, его не назвали бы принцепсом, и он правил бы под именем «Отца Отечества», но правил бы, подчеркиваю, по имперски. Впрочем, для нас Цицерон важен не как политик, а как мыслитель, писатель, философ, на творчество которого конечно же повлияла политическая ситуация в стране и активное участие в государственных делах самого Цицерона.

Политические бури в Риме, внутренняя нестабильность вынудили не по возрасту осторожного двадцатилетнего Цицерона повременить с активным вступлением в политическую борьбу. Несколько лет он отдал занятиям философией и риторикой. Человек ответственный и целеустремленный, он хорошо понимал, что в смутное время лучше не высовываться, и работал над собой много и усердно: учился и писал большую компиляцию из пособий по ораторскому искусству лучших из греков. В какой-то момент Цицерон охладел к этой затее, оставив две первые книги задуманного большого труда, названного им «О нахождении».

Позже Цицерон осмеивал свой первый писательский опыт. Но, надо признать, что он сделал очень точный шаг. Во-первых, не полез в драку. Во-вторых, продолжил самообразованием, совмещая учебу с конкретной работой, то есть с написанием серьезной книги.

Но жизнь брала свое. Цицерону пора было думать о политической карьеры. Но зачем она ему была нужна, по натуре ученому, писателю?

Наверняка осторожный Цицерон сам себе задавал этот вопрос. И сам себе он отвечал приблизительно так: «Даже если я только философствующий писатель, а не боец, не политик, часто вынужденный принимать жесткие, мне не удастся добиться серьезных успехов в творчестве без участия в политической жизни. Рим не дорос до кабинетных ученых, писателей. Мы – практичная, прагматичная нация. Только гении конкретных, политических дел могут проявить себя в Риме. Кроме того, у меня нет денег, чтобы позволить себе быть просто философом».

Цицерон вполне мог так думать и таким образом оправдывать свое решение впервые выступить на форуме. Сделал он это в  годы правления Суллы, который одним из первых понял, что пришла пора менять структуру управления государством. Опытный политик проводил эту идею такими крутыми мерами, что его по сей день обвиняют в античеловеческих деяниях, в болезненном желании единолично править в Риме. Но был ли Сулла патологическим диктатором, жестоким, кровавым? Я в этом не уверен. Еще Саллюстий в книге «Югуртинская война» рассказал о моральном разложении Сената, о том, как за взятки сенаторы принимали решения, перечеркивающие победы римлян. Это разложение республиканского государства изнутри наносило громадный ущерб делу римлян. Естественно, сенаторам не хотелось императора, который волен был поступать с ними по своему усмотрению. Они, как чумы, боялись Суллу и боролись с ним. А он боролся с ними. Я не обеляю диктатора, погубившего десятки тысяч сограждан. Я говорю о Римской Республике, которая просто обязана была умереть, а республиканцы просто обязаны были ее спасти (среди тех же сенаторов было много достойных людей). А империя, уже родившаяся, по логике движения истории Земного шара и в частности Средиземноморья, просто обязана была выжить и жить.

Цицерон примкнул к оппозиции Сулле, хотя сделал это осторожно. В нескольких судебных речах он все-таки прошелся по людям Суллы и по одному из его законов, после чего неожиданно уехал из Рима, якобы поправлять здоровье.

Греция – Малая Азия – Родос. Философы – ораторы – педагоги. Цицерон активно продолжил занятия любимым делом. Но вечно учиться, чтобы просто учиться, - не его удел. К тому же умер Сулла. И Цицерон вернулся в Рим в 77 г. до н.э. Началась блистательная карьера человека, охотно принятого демократическим блоком в Сенате. Цицерон продолжает активно заниматься адвокатской практикой, постоянно побеждая на судах над знаменитыми и влиятельными адвокатами, завоевывая славу первого римского адвоката.

В 68 г. до н.э. он становится претором и произносит первую политическую речь, в которой оправдывает предоставление Гнею Помпею чрезвычайных военных полномочий на Востоке. В эти  годы сам оратор уже считал, что Римом правят два человека: Помпей и он, Цицерон.

В 63 г. до н.э. Цицерон стал консулом и начал осуществлять давнюю мечту – «согласие сословий». В ней, надо признать, было много фальшивого для человека твердых демократических убеждений. Привести сословия к согласию, конечно же, можно в какой-то конкретной ситуации на какой-то промежуток времени. Это сделал Цицерон, поймавший птицу удачи за хвост.

В год его консульства был раскрыт заговор Катилины, пытавшегося осуществить государственный переворот. Цицерон, наделенный Сенатом чрезвычайными полномочиями, изгнал при п одобрении народа Катилину из Рима и казнил ближайших сподвижников изгнанного. Гениальный оратор и тонкий психолог, Цицерон в речах мастерски сыграл на страхе римлян, в памяти которых свежи были сцены кровавых бурь времен междоусобиц и восстания Спартака. Страх – мощное оружие в руках ораторов. Но оружие быстродействующее, быстро теряющее силу. Этого Цицерон не учел.

После победы над Катилиной он, видимо, подумал, что народ и Сенат, наградивший его титулом «Отца отечества», будет слушаться его вечно. Но народ – существо капризное. А аристократия в Сенате еще и хитрая, властолюбивая. Народ падок на героев, ему нравится хлопать в ладоши, кричать здравицы новым кумирам. А их в Риме в середине I вв. до н.э. было много.

В город вернулся победоносный Помпей – кумир! Боясь возвысившегося Цицерона, он не стал его поддерживать, вступил в союз с Крассом (кумиром, победившего Спартака) и Цезарем, уже одержавшим первые победы во славу Рима. В 60 г. до н.э. эры образовался «первый триумвират». Цицерон остался один.

Понимая, какая над ним нависла угроза, он напоминал народу и Сенату о победе в 63 г. до н.э. и призывал сограждан сплотиться. Но люди не слушали его, они уже побаивались Цицерона, который мог возвыситься так, что уже никому из кумиров, настоящих и будущих, не удалось бы даже приблизиться у нему.

В 58 г. до н.э., за жестокую расправу над сподвижниками Катилины Цицерона объявили вне закона и отправили в изгнание в Фессалоники. Этого добился Публий Клодий, плебейский вождь и личный враг Цицерона. Однако через полтора года триумвиры помогли ему с почетом вернуться в Рим, поддержали его в обмен на обещание поддерживать их.

Цицерон обещание выполнил, защищая в суде друзей Помпея и Цезаря, оплакивая и римское государство (то есть Республику), и себя самого (то есть рухнувшую свою карьеру). Его речи были не менее убедительными, чем раньше, но слушали его без особого внимания. Цицерон тяготился положением оратора при триумвирах и мечтал найти выход из положения. Он все чаще уезжал на свою виллу, писал первые теоретические труды об ораторском искусстве, о государстве, о законах.

Мог ли он ограничиться писательской деятельностью? Вряд ли.

Цицерон принадлежал к тому типу писателей-мыслителей, для которых конкретика жизни является генератором, возбудителем, источником творческой активности, энергии, работоспособности. Политика намертво притянула к себе Цицерона. Он бросился в ее объятия, как удачливый юнец бросается, влюбившись в первый раз, в объятия обольстительницы, которой нужно от возлюбленного лишь ласки да тело, не знавшее огня любви, да простодушие, да возможность в любой момент сказать не опытному перволюбку: «Ну все дорогой, поиграли и хватит. Будь счастлив. У меня дела».

Приблизительно также поступила с Цицероном политика. Удар она нанесла по самолюбию «Отца отечества» страшный. Но он упорно продолжал выступать на форуме. Каждая речь его становилась все лучше, хотя слушали его все с меньшим вниманием. В 52 г. до н.э., Цицерон произнес речь в защиту Милона, убившего в уличной драке Клодия. Это была одна из лучших речей оратора, она не оставила равнодушным никого. Но Милона тем не менее осудили и отправили в изгнание. Это был еще один серьезный удар по самолюбию Цицерона. Ему нужно было уходить с политической арены. Он не сделал этого.

В 51 г. до н.э. его назначили наместником в глухую провинцию, в Киликию, где он провел полтора года, воюя с горными племенами и собирая налоги.

В 50 г. до н.э. он вернулся в Рим. Зачем? Он же прекрасно знал, что в стране начинается новая гражданская война, что уговорить Цезаря и Помпея «сесть за стол переговоров» не сможет никто, что война между ними неизбежна и в ней погибнут десятки тысяч лучших римлян, что ему, Цицерону, не удастся ни остановить войну, ни уцелеть в ней. Мне почему-то кажется, что «Отец отечества» знал, чем все кончится. Слишком крупным он был человеком. Слишком много было крупных личностей в то время в Риме. Они не могли терпеть друг друга.

Цицерон бросился, как ему казалось, спасать отечество, действуя, в общем-то, как любой нормальный отец, любящий своих детей. Но ни Цезарь, ни Помпей не слушали его. Им хотелось драться. Они обязаны были уничтожить друг друга.

Цезарь выиграл борьбу. В лагере Помпея по случаю оказался Цицерон. Узнав о разгроме республиканцев в битве при Фарсале и бегстве Помпея, «Отец отечества» вернулся на Апеннинский полуостров, жил в Брундизии, жил тихо, ожидая приговора судьбы, то есть возвращения из Африки Цезаря и его решения. Цезарь вернулся в 47 г. до н.э. Он принял «Отца отечества» ласково и разрешил ему вернуться в Рим.

Следующие два с половиной года. Цицерон провел в напряженном уединении. На него навалились еще и семейные беды. Развод с женой, женитьбы, развод с новой женой, смерть дочери, льстивые речи перед Цезарем в защиту своих друзей из лагеря республиканцев. Эти испытания могли морально сломить бывшего «Отца отечества», если бы не его творческая работа. В эти  годы он писал много, легко и радостно. О вкладе Цицерона в философию существуют и разные мнения. И спорят о Цицероне ученые не один век. Читатель может узнать об этом, например, из работ крупного российского ученого М. Л. Гаспарова.

В 44 г. до н.э. Цицерону исполнилось 62 года. Хороший возраст для расписавшегося мыслителя! Но вдруг в Риме убили Цезаря, в стране вновь вспыхнула гражданская война. Цицерон не захотел участвовать в ней и отправился в Грецию, где учился его сын Марк. По пути в Элладу он написал небольшое пособие по риторике «Топику» и надеялся остаток жизни провести в философских занятиях. Но такого подарка от отечества редко получали «Отцы отечества»!

По пути в Грецию ему встретился Брут, один из убийц Цезаря. Они долго говорили, после чего Цицерон вернулся в Рим. Сенат и республиканцы признали его вождем. За несколько месяцев он произнес 14 речей, «филиппик», в которых клеймил Антония, хвалил республику и Октавиана. Но – плутовка-политика! Сначала она развела Антония с Октавианом, затем – свела их вместе. И Сенат признал их высшую власть в стране, и все противники Антония и Октавиана были осуждены на казнь, и Марк Туллий Цицерон стал одним из первых обреченных на смерть в большом списке.

Он решил бежать, не понимая, что бежать ему некуда, что Октавиан, совсем еще малыш в политике, и Антоний, еще не величина в политике, не оставят его в живых. Это тебе не Цезарь –могучий герой, имеющий право и возможность на снисходительность. Октавиан и Антоний организовали погоню, Цицерона настигли на его формийской вилле, и воины со спокойным остервенением отсекли бывшему «Отцу отечества» голову и руки, чтобы преподнести их в дар Антонию.

Это случилось в ночь с 6 на 7 декабря 43 г. до н.э.

 

Глава 3.

Вековая Временная Нейтральная полоса и Московская империя

Московская империя

В начале 1980-х годов Московская империя вошла в Вековую Нейтральную Временную полосу, в очередной «Этап потребления», который для русских людей вообще является «бичом Божиим», уж не знаю почему.

Как много великих людей погибло на «Этапах потребления» в Московской империи: во времена «последней распри русских князей», в Смутное время, во Петра Великого, в начале XIX века, во времена побед двух великих революций начала XX века: Октябрьской социалистической и Нэпманской! В каком напряженном режиме жили наши соотечественники и страна в целом на этих тех этапах потребления!

Но почему-то в русской литературе этим великим людям и напряженным событиям уделялось и уделяется очень мало внимания. М. А. Шолохов – да, есть. А кто еще – такого же уровня?! Где они – герои и события 1880-2020, 1780-1820, 1680-1720, 1580-1620 годов? Написанные так же сильно, как, например, «Сага о Гисли»?.

Разве меньше у наших соотечественников было забот и тревог, чем у героев тех же исландских саг? Не меньше!

Разве не было, и нет у нас крупных писателей, способных почувствовать, понять, познать и Время, и Пространство, и людей, и события и отразить это в литературных произведениях на уровне, естественно, крупнейших мировых шедевров? – Да есть, конечно же.

Но почему-то произведений у нас таковых маловато будет. Почему? – Может быть, еще время не пришло? Для могучих книг о могучих героях?

Литературные о Гражданской войне в России были написаны не только М. А. Шолоховым. Многие писатели отображали в своем творчестве эту самую страшную беду для любого народа и государства со своих позиций, то есть, грубо говоря, с позиций белых или красных. Позиция есть позиция. Это – Гражданская война. Она, к великому сожалению, продолжается в России до сих пор, в том числе, и в писательском мире. Мы не станем обсуждать ни тему Гражданской войны, ни позицию того или иного писателя. Это дело других работ. Но в данном случае важно одно. Сама тема помогла многим писателям взойти на высочайшие вершины творчества. В разделе «Библиография» я предоставлю возможность читателям ознакомиться с авторами лучших произведений о Гражданской войне. А сейчас мне хочется кратко пересказать многим известную «Сагу о Гисли». В ней, на мой взгляд, очень хорошо отображена эта величайшая беда любого народа, когда старый мир уходит, но еще не ушёл, а новый мир приходит, но еще не пришёл. И надо бороться даже со своими родными за свои идеалы.

 

Не было в Исландии столь славной обороны

(По мотивам «Саги о Гисли)

Два брата, Гисли и Торкель, жили в Ястребиной Долине. Третий брат, Ари, поселился в Норвегии. Была у них сестра Тордис. Гисли, смелый человек, сильный воин, не раз защищал честь семьи и сестры Тордис. Меч его не знал пощады, враги боялись Гисли. В молодости он ходил в походы с викингами, но женился на Ауд, сестре норвежского торговца Вестейна, поселился в Ястребиной Долине. Торкель женился на Асгерд. Был он человеком хитрым, трусливым и мстительным. Их сестра, Тордис, вышла замуж за Торгрима, своенравного юношу. Впрочем, прежде всего все они были исландцы: могли постоять за себя, смело ходили в море, никого не боялись, хотя врагов у них было много - даже в своей стране.

Гисли вел общее с братом хозяйство на хуторе. Торкель любил поспать дома, но был при этом важным и себялюбивым. Однажды он подслушал разговор Ауд с Асгерд. Женщины в небольшой светелке шили мужьям рубашки, не догадывались, что их кто-то слышит, разоткровенничались на свою беду – на беду всех своих родичей. Оказывается, в юности жена Торкеля любила Вестейна и до сих пор это чувство до конца не угасло в ее груди!

Торкель был потрясен. Сжав кулаки, он злобно прошептал: "Слышу слова роковые!" и с тех пор возненавидел Вестейна, как самого заклятого своего врага.

Через некоторое время Торкель разделил имущество с Гисли и стал вести хозяйство на пару с Торгримом, переехав с Ястребиной Долины.

Гисли догадался о том, что встревожило и разозлило брата. Но он любил жену свою Ауд, уважал и ценил Вестейна. Вместе с ним они ходили в опасные походы, хорошо торговали, а, если выпадала судьба, брали в руки оружие и давали отпор всем, кто пытался напасть на них. Однажды Гисли отковал в кузнице монету, разрубил ее на две равные части: одну дал Вестейну, другую оставил себе, сказал:

- Если кто-то даст тебе мою половину монеты, сделай так, как он повелит.

Гисли не мог сделать плохое Вестейну. Но он любил и брата своего, Торкеля. Он прекрасно знал его нрав, понимал, что великая беда кроется в нем для всех родичей, для самого Гисли...

Прошло лето. Гисли решил устроить большой пир по случаю прихода зимы, пригласил родичей и друзей. Вестейна не пригласил, опасаясь ссоры. Но Ауд сказала мужу:

- Хочу видеть на пиру брата своего.

Как не отговаривал он ее, она сделала по-своему: в тайне от мужа послала приглашение Вестейну. Тот быстро собрался в путь. Гисли узнал об этом, дал рабу половину монеты, отправил его Вестейну с важным поручением. Вестейн уже скакал на добром коне от хутора к хутору, от переправы к переправе. И, удивительно, все, кто ни встречал его, говорили на прощание:

- Будь осторожен. Это тебе пригодится.

Быстро скакал раб Гисли, но Вестейн скакал быстрее. Он преодолел уже половину пути, когда встретил посланника. Тот протянул ему половину монеты, сказал об опасности, которая ожидает на пиру, и о том, что Гисли просил его остаться дома.

- Я бы повернул обратно, но теперь поздно, - ответил Вестейн.

Теперь все воды текут в Ястребиную Долину, и я поеду туда.

Он переправился через реку. В доме Гисли собрались гости. Вестейна встретили хорошо. Ауд и Гисли были рады гостю. Ночью разразилась гроза, полил сильный ливень. Ветер безжалостно трепал деревья, волновал море, пугал людей и скот. Но этого ему было мало. Он сорвал с одной стороны крышу дома Гисли, где спали гости, вода хлынула в дом, пришлось перебираться в другой, тесниться. Хозяин со своими людьми и гостями бросился спасать сено, в доме остался лишь Вестейн, отдыхавший с дороги. Буря буйствовала всю ночь. Всю ночь люди боролись со стихией, спасая добро Гисли, скот, сено.

Вестейн не спал. Он смотрел на небо в распахнутый ветром угол крыши и тревожно было у него на душе. Перед рассветом ему почудилось, что в дом кто-то тихо вошел, замер. Вестейн осмотрел все углы темного дома, никого не увидел в робкой, шумящей ветром тишине, успокоился, но глаза не закрыл.

И вдруг глаза его встревоженные увидели совсем рядом глаза врага, жесткие, безжалостные, упрямые глаза, и тут же слева блеснуло острие копья. Вестейн рванулся в сторону, но не успел - копье оказалось проворнее, и враг отдохнувший, обладал силой страшной. Только от дикой ненависти люди становятся такими сильными - сильнее самих же себя, либо от страха, либо от ревности... Вестейн успел лишь сказать, получив смертельный удар в грудь:

- Прямо в сердце.

И еще он успел запомнить лицо врага на всю свою жизнь, чтобы точно знать, кому мстить. Но мстить Вестейну не пришлось: слишком короткой была его жизнь после подлого нападения: он умер - еще люди не собрались, еще солнце не встало.

Убийца поспешил из дома. Тревожный робкий шаг его разбудил Ауд. Она собрала людей. Они стояли у тела Вестейна, и никто не решался вынуть копье из груди несчастного, потому что, по обычаю, тот, кто сделает это, обязан отомстить убийце за смерть Вестейна.

Гисли вынул копье, никому не показал его, сел на лодку, задумался. Он знал, чье это копье, и в эти безмолвные минуты он как бы пережил все то, что ему придется еще пережить и испытать в жизни. Гисли советовался с самим собой, искал другие пути, но их не было. Оставался один выход: который предназначила ему судьба. Гисли обязан был отомстить своему кровному брату и не хотел.

Люди молча стояли у тела Вестейна. Гисли поднялся, отдал распоряжения рабам.

Вестейна похоронили по обычаям предков, насыпали холм над могилой.

Пришла ветреная, снежная зима. Однажды ночью, когда пурга особенно рассвирепела, Гисли взял копье Серый Клинок и пошел на хутор Торгрима. Шел он по тропе, шел по ручью вброд, шел по бездорожью, и пурга спешно заметала следы, помогала ему. Он пришел на хутор, вошел в дом - пурга выла громко, помогала ему. Гисли пробрался в спальню Торгрима и убил его копьем Серый Клинок. Тордис закричала, позвала на помощь людей, но Гисли был уже за хутором - пург